Почему забыты предки и их дела?

Раньше на Удоре строили пяти-шестистенные дома архангельского типа

Автор:   
13:15. 3 июля, 2012  
  
3
Деревня Выльвидз была основана нашими предками в 1859 году на берегу реки Вашка,что на Удоре. Кто первым заложил свой дом на берегу Вашки из мужиков, мне не ведомо. Это мог быть Соров или Дементьев, Худяков или Зиновьев…
 
 
Откуда у выльвидзских русские фамилия? «Наших предков русский поп крестил…» –  сказал мне отец.
 
Откуда Фатьяновы? «Да это наши же, архангельские…» – скажет выльвидзский мужик.
 
Название деревни тоже не даёт разгадку: Выльвидз – по русски Новый Луг.
 
Простояла деревня на берегу реки дольше века. Пережил деревенский люд  правление страной трёх российских императоров и трёх вождей при Советской власти.
 
В 60-70-ые годы прошлого века  жители разбирали свои дома-избы по бревнам и перестраивались подальше от реки или переезжали в село Важгорт и в деревню Кривое из-за размыва берега рекой Вашка – извилистой и быстрой. 
 
Наука объясняет размыв берегов рек за счёт кариолесовых сил, и с этим нельзя не согласится. Но не виноваты в этом названные природные силы… Просто в нужное время у Советов не нашлось единственного бульдозера, а когда нашёлся было сказано: «Вам это дорого обойдётся..!» Свою деревню народ смог спасти на субботниках, роя траншеи выше по течению, строя береговые дамбы, укрепляя берег реки. Весенняя вода после ледохода находила брешь в укреплениях, созданных человеком, и целыми пластами разбивала, размывала песчаный берег. 
 
Если встать на берег и прикинуть взором площадь, то река размыла  больше одного квадратного километра, а может, и больше.
 
Не ищите деревню на карте республики – нет её. На сегодня из 40 крестьянских дворов остались отдельные дома, полуразрушенные и без жителей.
 
Слово «экономика» в дословном переводе с греческого языка означает «искусство ведения домашнего хозяйства», а для меня – строить дом.
 
Итак, до революции в наших деревнях много строили. После же дома в деревнях разбирались по брёвнам и перестраивались в других местах, а не редко распиливались –  разрушались и исчезали избы-дома и постройки всякие. И так сводилась на нет сама деревня и род людской.
 
В памяти же остались названия деревень на поворотах реки Вашка, что на Удоре: Мыка, Крест, Кортувья, Лязув, Ыба, Чирки, Выльвидз, Гыча, Пасма и другие.
 
Я не буду останавливаться на судьбах бывших деревень – слишком крутая тема, а продолжу повествование о задуманном.
 
О мужике в далёкие от нас времена односельчане судили не по мошне-кошельку первично, а по собственно построенному дому и ведению-уходу хозяйства своего. Не было в те далекие времена у односельчан по отношению к соседу зависти. 
 
Наоборот, было уважение к такому мужику-строителю. Что он может крупно и крепко строить и детей «клепать». В добавок ходил на медведя. Рисковал своей жизнью, но ходил…
 
Раньше на удоре строили пяти-шестистенные дома архангельского типа. Нередко встречаются и 2-этажные. Строения возводились крупные, была такая «мода» в старину, потому что сам мужик не был мелким. И никто не мог его низвергнуть от задуманного и намеченного, что, возможно, со временем сослужило недобрую славу о его упрямстве, настырности и непокорности у вождей партийных и лидеров помельче по ходу строительства «светлого будущего». 
 
Дома крепкие, фасадом – окнами, то бишь жилым передком чаще к югу, на берегах рек и озёр. К жилью основному без промежутков строился сарай не меньше по размерам передка. Сарай в «холодном» исполнении для сеновала и других всевозможных кладовок-хранилищ домашней утвари и припасов в прок. Под крышей сарая многие строили «пристройку» – летнюю комнату. Жилая часть дома и сарай возводились под одну тесовую крышу. Под полом такого дома содержался домашний скот: корова, овцы. Крепкие крестьянские семьи, в нашем с вами «революционном» понимании –  кулаки, строили  для своих коров и лошадей помещения отдельно от человеческого жилья.
 
Исследователи, достоверно побывавшие в наших местах, всегда отмечали в прошлом чистоту и убранство наших северных изб. Эта сторона осталась до сих пор. Будучи пацаном, я заходил в избу только босиком, разувшись на крыльце.
 
Тогдашний мужик не строил холупу и не жил со скотиной вместе через перегородку-изгородь. Не надо современникам писать о прошлом с перебором и приуменьшать прошлое…
 
Селянин не загораживал свой дом от соседа оградой-штакетником частоколом, и здесь глубокий смысл в том, что содержимая скотина также была вольной, когда переходила из зимнего стойла на подножный корм. В таком случае не затаптывалась скотиной трава – дерн до жидкой грязи вокруг дома.
 
Посевные поля же загораживались вокруг деревень многокилометровой изгородью от той же скотины. Здесь был смысл не держать в деревнях пастухов средь бела дня. Хитрой скотине на рога устанавливались доски – бровны, чтобы рогатая не открывала жерди на воротах на крестьянские посевы и не пакостила на поле соседа мужика, скандала не оберешься. В последнем случае смогли такой скотине спилить рога – так надёжнее. Лошади в табуне ходили с колокольчиками на шее, чтобы издалека было слышно, где они пасутся. А не ходить вокруг да около в поисках кобылы. 
 
Скотина для нас, а буренушка для хозяйки всегда знала свою дорогу к дому и приходила в одно и тоже время на вечерний удой.
 
Кони-лошади нагуливали своё тело за короткое северное лето без пастуха-табунщика.
 
В деревнях не держались лишние рты, и подростки-мужички также были при деле. А пастух и есть пастух, в какое бы время он не жил. В прошлом не было среди мужиков «штатных» пастухов как таковых. Коновалы были, а пастухов нет. Погонщики скота были, а пастухов не было.
 
Дом бревенчатый  одному не осилить, каким бы крепким и дюжим ты не был. В деревнях в то время и сейчас строят дома общими усилиями. Благо топором владел каждый из мужиков. И сегодня «символизируется» у пробитых горожан  мужик с топором за поясом. Только вот у современного мужика пояс ослабший, да топор туповат и больше предпочитает бензо-электроинструмент. Но это в наше время… Но топор и пила не исчезнут со двора никогда, пока будет жить деревня.
 
Но сам мужик как ходил тогда, так и сейчас ходит в лес с топором и пилой, а не с микроскопом. О лесе своем изучал наш предок не по книжкам, но знания имел достоверные- с практической стороны дела. О лесе мужики знали все, буквально все, что можно знать о лесе вообще. Это потом у него «исходящие» знания записывались специалистами в книгах, что бы утеряно не было и возвели в целую науку о лесе.
 
Придет мужик в лес. Доберется к дереву – сосне и закинет перво-наперво на макушку свой взгляд и вниз пройдется по стволу до самого низа-комля. Обойдет вокруг дерева. Да постучит обухом топора по стволу и слушает и приговаривает про себя, как бы счет ведет. Срежет кору древесную. Вытащит кончиком лезвия топора занозу-щепку и рассмотрит на слоистость. И снова прикидывает в уме – годно дерево для дела или нет? Спиливать дерево или нет?
 
Мужик уже в те времена, нами забытые, деловой лес для строительства выписывал у лесничего по «билету» и расплачивался. А вот какую плату вносил за вырубку в «казну» за кубометр леса, скорее не помнит уже никто. 
 
На остальные дела, нужные по хозяйству от одиночек деревьев, сухостоя и до охапки прутьев всякой брал человек у природы беспошлинно. Он не ходил к леснику-лещему по пустякам…
 
Лесник к Ивану приходил сам, как между делом, так как он в курсах, что мужик молодой задумал «стройбой» заниматься. А за одно обговорить о делах лесных, и, когда мужик со своей стороны найдет время для учета того самого леса на дальнем участке Динъель и прокладке «визирок», обговорят основательно об условиях и сроках  – и по-рукам… 
 
Валкой леса под будущий дом занималась осенью ватага лесорубов. И валили лес и распиливали на бревна, чтобы до глубокого снега вывезти на лошадиных упряжках на берег  реки Содзим.
 
Проходивший по лесу охотник, где рубили и валили сосны, слышал «окающие» голоса работников под звуки пилы и топора: «Берегись..!», «Эй, коня убери подальше, завалю деревом…». 
 
«Пилу на себя тяни и не наваливайся – устанешь и выдохнешься…» – обучал молодого напарника бывалый лесоруб-пильщик.
 
«Вот-оно, где Ванька лес валит  под дом…» – Егор Вась убавлял свой ход, рассматривая на расстоянии силуэты деревенских. Но не стал задерживаться и не сошел со своей тропы к работникам.
 
«Но-но, Бог в помощь. Пора уже Ваньке за новый дом взяться, пора. Скоро уже Ванька до Ивана «вырастет», а все у родителей живет, дедушкино место на печи занимает…» – сказал Егор про себя и пошел прочь по лесной дороге в сторону деревни.
 
Верный пес Мишка побежал резвее от охотника, близко река Вашка, а на той стороне деревня. Мишка не будет ждать хозяина возле лодки, переплывет реку вплавь, там ждет обед хозяйки и дружки-собаки.
 
 
Бревна сплачивали на пологом берегу в «плитки». Из нескольких плиток собирался возле воды плот. Плот получался без единого гвоздя и веревки пеньковой, готовый к отплытию вниз по реке. 
 
И сидел мужик весной на стреме, как на иголках, и ждал второго подъема воды на реке Содзим, чтобы без происшествий всяких и потерь доставить плот по течению до деревни Выльвидз. И поднимала река мужика с плотом и довозила туда, где у человека конечная пристань…Что я хочу этим сказать, тебе читатель?
 
Хочу сказать о том, что в этом случае предок наш не изменял себе и природе. Он не тащил по бревну вверх против течения, в голову не приходила такая дурь. Он «запрягал» в прислуги матушку-природу, да реку родную на подмогу. Было в старину такое содружество человека с природой окружающей.
 
Наперед все у него было взвешено и продуманно: каким будет дом с сараем и сколько нужно кругляка, сколько леса пойдет на распиловку…
 
Когда лучше приступить к плотницким работам и кто из односельчан будет в помощниках? Кто будет старшим при плотниках, дело-то начато непростое? Как будет расплачиваться с работниками или осилит со своей родней..? 
 
Проблемы были всегда, и жизнь без них не протекала, но в тоже время всегда задуманное доводилось до конца и ко всему сказанному, дома построенные сто лет назад и более… 
 
И появлялись деревни с названиями на берегу реки Вашка: Мыка, Крест, Кортувья, Лязув, Ыба, Чирки, Выльвидз, Гыча, Пасма…
 
К началу строительства бревна ошкуривались от коры, растаскивались на конной  упряжке по  периметру будущего сруба и укладывались рядами в штабеля.
 
Под фундамент дома шла другая порода – лиственница, царица северных лесов. Работы начинались, конечно, с фундамента, по-другому и быть не могло. Материал фундамента подготавливался и обрабатывался, чтобы стоять строению  до правнуков.
 
Дом ждал плотницких работ, и они приходили со звоном топоров, визгом пил и уханьем мужиков – строителей по подъему и укладке очередного бревна на поднимавшийся все выше и выше от фундамента сруб.
 
Перед укладкой очередного бревна один из плотников достанет монету из кармана и положит на «чашечку», покрытую мхом,  и скажет: «Пусть в этом доме будет семейное счастье, и богатство, и целая палата детей..!» И прижмет очередным пахнущей свежей смолой бревном медный пятак. (Эти медные пятаки потом находили дальние потомки при разборке домов.)
 
Мужики обедали у будущего хозяина и мозговали о деталях  дальнейших работ.
 
И так день за днем поднимался деревянный сруб жилой части и сарая, а потом возводилась стропила  и покрывалась тесом  двухскатная  крыша. 
 
Под охлупень, «бревна-воронка», строитель-мужик исходил немало, в поисках нужной лиственницы в ближайшем лесу и находил. Потом обрабатывал-тесал топором цельное бревно под желоб, а на конце вырезал голову «конька-воронка» и тем доказывал, что из под его топора будет построен не один дом. Но многому не суждено было сбыться по ходу событий исторических для страны и самых дальних ее деревень…
 
Венцом всей основной плотницкой работы был подъем на самую верхотуры крыши «бревна-конька»-охлупеня.
 
На установку «конька» прибегало полдеревни, стар и млад, не занятых делом по хозяйству, убедиться, что по строительству нового дома половина работ сделана. 
 
Как бы там ни было по моему сценарию-описанию, но, как говорили при мне еще жившие старики, поднятие и установку охлупеня мужики отмечали застольем, то бишь обмывали. (Это стало  традицией при с роительстве дома и переходило из поколения в поколение. Правда и то, что при строительстве дома в наше время такие «обмывки» устраиваются  почаще, после каждого «трудодня».) 
 
Было в то время по делу такому важному, чем накрыть на стол. Но сразу даю на этот счет уточнение, что многие из мужиков за общим столом к браге (суру) были равнодушны и не притрагивались, хоть целый ковш наливай. Отворачивались по вере старообрядческой, воспринятой с молоком матери и строгими устоями старшего поколения. 
 
А хозяйки не «пригублялись»  к спиртному ни по какому случаю. Можете довериться моим словам полностью, потому что этого поста старообрядцы придерживались до самой могилы. И только сам Бог всему свидетель. А сейчас иначе…
 
И второе отступление и уточнение, чтобы не стать обманщиком: раз была четвертная бутыль, то надо было выпить по случаю такому.
 
Далее вся работа переходила во внутрь дома: настил полов и потолка, кладка «русской печи» и «галанки», установка дверей и оконных рам со стеклом. И все равно оставалось еще много работы, необходимой для полнокровной крестьянской жизни и быта.
 
По окончанию кладки печей, дымоходы не прочищали, а «обмывали» той же бражкой. Да и печник в деревнях был рангом выше простого мужика с топором и в строительстве дома не участвовал.
 
У моего персонажа-мужика в конце концов дом – махина выходил к новоселью без единого гвоздя из-под пилы и топора. При минимальном наименовании использованных материалов: древесина – кругляк, плаха, доска – тес, мох, кирпич, оконное стекло. Стекло, задвижки с вьюшкой из чугуна были  куплены заранее в селе Важгорт, в лавке у местного торгаша.
 
Без баньки деревня «бедная», и хозяин брался за строительство во вторую очередь. А пока своя не построена,  походит в баньку «по-черному» к соседу Егору – больно жарко топит.  
 
Сообща мужики строили огромные гумна возле полей для осушки снопов и обмолота ржи и ячменя. Такие деревенские строения знали по фамилиям собственников: гумно Соровых, Дементьевых, Зиновьевых. Ближе к жилым домам возводили амбары для хранения семейного добра.
 
Строили мельницу на берегу ручья Варич для помола выращенного зерна до муки и многое другое для ведения полного крестьянского хозяйства. 
 

Заключение

Я, автор, не копаюсь в пыльных архивных документах и не отбиваю пороги учреждений в поисках истины о смысле жизни.
 
Дореволюционного и военного поколения уже нет среди нас живых. Поколения, положившего на алтарь великий труд и проливший много крови во имя мира на земле через горечь самой жизни, войн и междоусобиц. Обобщение об услышанном от близких мне по духу деревенских людей оставляю за собой. Но многое остается невостребованным, потому что поколение, прожившее свое время, ушло  в небытие, но остались дома, построенные их руками для следующего поколения, пусть даже не на том месте, где построил предок. Пусть хранит Бог твой дом крестьянин: от Огня и Воды!
 
Поделиться в соцсетях

avatar
1000
3 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
Хулио ГанЛ.  К.Л. К. Recent comment authors
новые старые популярные
Л. К.
Гость
Л. К.

Хорошие ты статьи пишешь, Иван Худяков. Почитаешь да и добавить то нечего…Сегодня не каждый сумеет даже хорошую баню построить, пусть даже с помощью бригады. Как глянешь, сказочный домик, приглядишься…к косякам, полокам,- Екунь

Л.  К.
Гость
Л. К.

Екунь

Хулио Ган
Гость
Хулио Ган

не строил холупу
=====================

Не “холупу”, а “халупу”.