Экспедиция на север России: Воркута

Участники экспедиции «Мастершляпп» увидели реалии жизни заполярного города

Автор:   
23:51. 1 марта, 2015  
  
0

С 17 по 26 февраля состоялась очередная экспедиция проекта «Мастершляпп» (Hat Master). Она прошла по территории Республики Коми и Ямало-Ненецкого автономного округа России. Целью поездки стало изучение культур коренных народов мира, поиск национальных головных уборов, которые займут свое место во вновь создаваемом в г. Вятские Поляны Музее головных уборов народов мира.

«Красное знамя» публикует дневник путешествия по заполярному городу и его окрестностям.

После долгой, утомительной дороги в Воркуту и увиденных вчерашним вечером хмурых пейзажей городской реальности, в хрущевской «двушке» спалось беспокойно, да и слышимость в панельных домах эпохи развитого социализма та еще. Утром мы были готовы к знакомству с основными городскими достопримечательностями, встретились с нашим неизменным экскурсоводом Татьяной, сели в проходимый автомобиль с полным приводом (позже поняли, для чего такой нужен во время экскурсии по городу) и отправились обозревать архитектурные шедевры заполярного города Воркута. Кстати, название это с языка коми переводится как «река, на которой много медведей», до основания города это название уже носила местная речка, судя по всему, оно было совсем не беспочвенным, медведя в этих глухих, на первый взгляд лишенных жизни местах, хватало всегда.

До экскурсии мы совершили небольшую пешую прогулку по окрестным дворам, прежде чем встретиться с Татьяной на улице Ленина; рука невольно тянется за фотокамерой, когда видишь такие специфические городские пейзажи, характерные для «спальных» районов «города медведей»: из высоких, метра по 3-4, сугробов то и дело выглядывают крыши почивших в вечной зиме автомобилей, у некоторых из них выбиты стекла и вскрыты двери, а дома, все до единого, судя по всему, не ремонтировались с момента постройки, годов с 60-х прошлого века.

Над высоченными сугробами возвышаются сборные панельные «жилые коробки» времен Великого движения на север, когда десятки тысяч людей устремились в эти места кто-отбывать срок в лагере, кто-то – за идею, иные за «длинным рублём» (высокими зарплатами), и многие в итоге попали в самую настоящую ловушку, не имея шансов выбраться вновь на материк. Народное хозяйство огромной советской империи требовало все больше угля, как раз его в этих местах было более чем достаточно, к тому же, воркутинское месторождение славится относительно неглубоким залеганием угольных пластов, в отдельных случаях добыча производилась прямо с земной поверхности, открытым способом.

Дороги окружены высокими, метра в два-три сугробами, из-за которых выглядывает пятиэтажка, на торце ее гигантскими буквами нанесена надпись «СЛАВА КПСС!», напротив, через дорогу, на похожем как две капли воды, доме, красуется другой лозунг «МИРУ-МИР!». Между двумя магическими надписями, глубокие дороги-колеи, по которым время от времени проносятся дорогие автомобили с усиленной подвеской, что в условиях местных реалий более чем актуально.

Зачарованные полным погружением в прошлое советской империи, мы с нескрываемым любопытством разглядываем встречающиеся на пути дворы, где единственным признаком смены эпох являются спутниковые антенны, привинченные на серых, обшарпанных бетонных стенах однообразных «трущоб», в которых доживают свой век люди, лелея последнюю надежду на возможность получить «счастливый билет», дождаться очереди на отселение и уехать отсюда навсегда.

Из всех людей, что встретились нам по пути, ни один не улыбался; видимо, реальность жизни в Воркуте не оставляет ни малейшего шанса на проявление положительных эмоций. Впоследствии нам пришлось привлечь все свое обаяние для того, чтобы хотя бы те, с кем мы общались более-менее продолжительное время, вспомнили о способности хотя бы просто улыбнуться в ответ. Суровый климат Заполярья, без сомнения, сказывается на людях, но именно в этом городе мы столкнулись с таким количеством скорби в лицах прохожих. Почему здесь все так? – На этот вопрос мы получим ответ всего в течение одного дня, когда совершим путешествие не только по городу, но и по его окрестностям, по исчезнувшим «поселкам-призракам», заброшенным шахтам, отработавшим свой ресурс, увидим бессчетное множество памятников, обелисков и неизменный атрибут местной реальности – крестов, потому что кресты здесь повсюду, они сопровождают вас постоянно, где бы вы ни находились, они – часть городского ландшафта, великой скорби по десяткам тысяч мертвецов, нашедших в этих суровых северных краях свое последнее пристанище. Репрессированные, сосланные на поселения, загнанные в шахты, расстрелянные и просто замученные, они незримо присутствуют повсюду…

Встречаемся с Татьяной, всегда приветливой и искренне, несмотря ни на что, любящей свой город, она, профессионал в области туризма, сделала наше путешествие максимально комфортным и, вместе с тем, приемлемым по соотношению «цена-качество». Заботясь о нас, и на сей раз Татьяна предлагает позавтракать в знакомом ей кафе, мы оказываемся в крупном торговом центре, спускаемся по лестнице вниз и натыкаемся на закрытые двери кафе, название которого кроме русского, продублировано на языке коми. Заведения общепита и магазины открываются в Воркуте очень поздно, вот и сейчас уже 10:15 утра, а выпить чашку горячего кофе можно лишь с 10:30. Из дверей выходит озабоченная чем-то дама-администратор, Валерий обращается к ней с просьбой сделать для нас исключение и хотя бы напоить чаем и кофе, но суровая северная дама чеканно отвечает нам, что не решает тут никаких вопросов.

– Но вы же – администратор, главный человек здесь, может, пойдете навстречу путешественникам? – Не сдается Валерий.

– И что с того, что администратор, ничего я тут не решаю, и вообще мне некогда тут с вами говорить, ждите открытия, девочки там еще не готовы, не успевают, – чеканно произносит дама, и мы понимаем тщетность своих попыток.

Благо, ждать совсем недолго, используем свободное время для прогулки по торговому центру, и возвращаемся к вожделенным закрытым дверям ровно к моменту открытия. Но ничего не происходит, на наш вопрос из дверей выглядывает крайне недовольная дама:

– И чо вы все сюда рветесь, приспичило же с утра пораньше, ждите еще, не успеваем мы. Или вон идите, памятники в городе смотрите раз туристы, кофе им подавай в рань такую, – не унимается она.

Все же, вскоре мы удостаиваемся права приобрести по чашке кофе (и ничего что вместо капучино в пластиковом стаканчике – эспрессо), главное – наш позитивный жизненный настрой постепенно передается заспанным, суровым женщинам по ту сторону прилавка, спустя минут пять они уже начинают шутить по поводу нас и, видя клиентов все еще улыбающимися несмотря ни на что, тоже вмиг «оттаивают» и становятся любезными.

Наверное, так и везде в Воркуте – за внешней суровостью, за маской скрываются нормальные, естественные человеческие эмоции, им только нужен катализатор, удобный момент для того, чтобы расцвести и стать частью повседневной жизни, такой же неотъемлемой, как элементарная радость жизни, свойственная любому живому существу.

Выходим из кафе на улицу, а там уже свирепствует снежный буран, метет с такой отчаянной силой, что с трудом устоишь на ногах, а видимость вокруг, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Интересно, увидим ли мы что-либо в городе в такую жуткую погоду?

– С погодой вам не повезло, мы, конечно, постараемся везде проехать, по крайней мере, где не перемело дорогу, – с некоторым сомнением в голосе говорит Татьяна, – но как вы будете фотографировать, не знаю, разве что из машины.

Первым делом мы направляемся в самое историческое место города, туда, где в далекие 30-е годы прошлого века молодой в ту пору геолог Г.А. Чернов во время «медового месяца», когда с молодой супругой отправился в геологическую разведку вверх по речке Воркута, обнаружил прямо на дневной поверхности мощные пласты коксующегося каменного угля. Впоследствии здесь стали добывать первый воркутинский каменный уголь, используя горизонтальные шахты. Наш гид рассказывает увлекательные истории о незаурядной личности Чернова:

– Решив отправиться в разведку в составе геологической партии, Чернов совместил ее с романтическим путешествием, накануне они зарегистрировали брак, и молодожены в сопровождении нескольких помощников поднимаются вверх по каменистой, изобилующей перекатами и порогами реке Воркута в надежде найти залежи полезных ископаемых. Другие участники экспедиции, маститые геологи со званиями и заслугами, были направлены на считавшиеся более перспективными участки и сплавлялись по крупным рекам, а молодоженам досталась ничем не примечательная, бесперспективная речка, трудная для прохождения. В своих воспоминаниях Чернов представляет многочисленные фотографии маршрута, пишет о 101 пороге, которые пришлось пройти, поднимаясь вверх по реке, большую часть пути лодки несли на себе и тащили по берегу. Эта экспедиция стала настоящим испытанием, но в итоге увенчалась большим успехом – обнаружением крупнейшего месторождения каменного угля. Впоследствии это место было объявлено геологическим заповедником.

Нашему взору предстала апокалиптическая картина: с высокого берега реки открывается панорама мертвого города, целый район, застроенный пятиэтажками, заброшен, по периметру дома огорожены колючкой, накинутой на низенькие покосившиеся столбы, в оконных проемах – пустота, крыши домов провалились, а вокруг свирепствует студеная вьюга… Возле нас, уткнувшись в сугроб, стоит чей-то заброшенный автомобиль, возле него валяются пустые пивные бутылки.

– Что здесь произошло, война была или авария какая-то? – Задаемся мы резонным вопросом.

– Нет конечно, из-за сокращения количества населения этот район города, называемый «Первый район» или «Рудник» был полностью заброшен, у нас много таких по Воркуте, целые здания пустуют и разморожены, население постепенно сокращается, по статистическим данным, сейчас около 62 тысяч жителей, а, например, в 1992 году было 116 тысяч… Многие уезжают в более теплые края, отработав в условиях крайнего севера, да и смертность тоже растет год от года. Начиная с 90-х шахты одна за другой закрывались, люди оставались без работы и, соответственно, без средств к существованию. Сейчас из работающих осталось 5 шахт и один карьер, где уголь добывают открытым способом, а в конце 80-х – начале 90-х было 13 шахт. – Рассказывает Татьяна.

Здесь мы узнаем о том, что в 1930-х годах геологами был основан первый рабочий поселок с названием Воркута, в 1943 году поселку был присвоен статус города, который стал стремительно развиваться на фоне возрастающей добычи каменного угля, максимальное количество жителей проживало здесь начиная с 70-х по начало 90-х, когда начался стремительный развал экономики страны и, как следствие, угледобывающей промышленности. В данный момент мы как раз видим первый район города, полностью опустевший в результате массового оттока населения из Воркуты, произошедшего в 90-е годы. Город был центром ГУЛАГа, с 1930-х сюда было направлено свыше 73 тысяч человек. При закладке новых шахт вначале всю предварительную и самую тяжелую работу выполняли заключенные, создавая необходимую инфраструктуру для добычи каменного угля. Не удивителен тот факт, что сейчас Воркута окружена не только шахтами, по большей части заброшенными, но и многочисленными братскими кладбищами.

Метель загоняет нас в теплый салон автомобиля, откуда нет ни малейшего желания выходить наружу. Однако, проехав немного, мы выходим для того, чтобы увидеть установленный поблизости памятник узникам ГУЛАГа, это – прямоугольная стела, на которой покоится большой камень, обвязанный колючей проволокой. За памятником – тот самый пустой район города, и это сочетание значительно усиливает эмоциональный эффект от увиденного. Борясь с резкими порывами ветра и летящим в лицо снегом, возвращаемся в салон авто, чтобы продолжить обзорную экскурсию по городу.

Практически все значимые здания города построены ссыльными архитекторами, в той или иной степени стремившимися проявить свою тягу к творчеству. В перспективе старых улиц угадывается «советский ампир», свойственный многим крупным городам постсоветского пространства. В стиле классицизма построено несколько зданий, образующих перспективу улиц Ленина и Московской, хотя нам с трудом удается увидеть большую часть сооружений из-за густой пелены летящего на шквалистом ветру снега. Очертания некоторых зданий напоминают суровую, непременно серую архитектуру, символизирующую собой мощь и минимализм, лишенную «излишних» деталей. Плотные, приземистые и непременно серые здания подавляют собой, проплывая за окнами автомобиля, протискивающегося сквозь высокие сугробы, обрамляющие улицу (тротуары расположены прямо вдоль проезжей части, для удобства их чистки от снега). Многие исторические здания находятся в весьма плачевном состоянии, с иных срезаны балконы и другие, видимо, считающиеся лишними, элементы.

В городе много советской символики, чем давно уже «переболело» большинство российских городов: повсюду можно видеть угловатые, массивные изображения, барельефы и скульптуры, неустанно напоминающие всякому проходящему мимо о былом величии Советского Союза. На высоком постаменте в центре города красуется циклопических размеров «Орден шахтерской славы» как напоминание о больших заслугах жителей Воркуты в добыче «черного золота». Конечно, новые власти пытаются хоть как-то скрасить серость и однообразие архитектурного минимализма, этой цели служат иной раз забавные баннеры, украшающие пустые, безликие фасады зданий. На одном таком баннере изображено, судя по всему, руководство градообразующего предприятия «Воркутауголь», как положено, в одежде шахтеров, с совсем по-агитпроповски идейными выражениями лиц. И даже от этих современных плакатов веет все той же советской монументальностью, а стиль соцреализма по-прежнему присутствует во всех элементах городской среды. Странный город, у каждого из нас он оставил очень двойственное ощущение.

Самым грандиозным архитектурным объектом Воркуты является здание Дворца культуры шахтеров, выдающееся по масштабам, увенчанное скульптурными группами, построено оно было в 1961 году по проекту архитектора В.Н. Лунева. Перед входом, украшенным дорическими колоннами, установлены две скульптурные группы, изображающие идейных геологов и шахтеров с волевыми лицами. Говорят, перед главным фасадом был фонтан, некогда там красовались скульптуры обнаженных дам, но их впоследствии сочли неполиткорректными, заменив большой каменной вазой, напоминающей по форме писсуар. Сейчас в центре вазы зачем-то посажена елка, а за ней, издалека, с противоположной стороны площади Мира выглядывает запорошенный памятник Ленину. Действительно, устанавливать по одной прямой памятник Вождю мирового пролетариата и обнаженных девушек было, мягко говоря, неэтично. В стороне от скульптур, лица которых застыли в вечном стремлении к коммунистическому будущему, наблюдаем, как пара мужиков пытаются раскопать припаркованный на обочине автомобиль, заваленный снегом по самую крышу.

Мы еще некоторое время колесим по городу, Татьяна рассказывает о многих зданиях, каждое из которых построено по проекту того или ного опального архитектора, география ссыльных очень обширна – сюда этапировали со всего бывшего Советского Союза, а строительство зданий в условиях Заполярья – это очень сложный, просто титанический труд, понять это можно лишь живя здесь, в местах, где нет ни леса, ни нормальных строительных материалов, а суровая зима длится 8-9 месяцев. Вскоре останавливаемся у памятника 50-летия Стахановского движения, стоящего на развилке дорог, и начинаем свое движение по «Воркутинскому кольцу», единой кольцевой автодороге, соединяющей все окрестные шахты и пригородные поселки. Правда, есть вероятность того, что рано или поздно нам придется повернуть назад, поскольку в такую сильную пургу силами ГИБДД «кольцо» могут закрыть для движения транспорта.

Дорога заметена снегом, длинными белыми космами он преграждает нам путь, того и гляди, увязнешь в рыхлой ловушке и останешься в этих бескрайней тундре навсегда. Видимость практически равна нулю, остается лишь полагаться на опыт нашего водителя, коренного воркутинца, и на надежность автомобиля. Повсюду – бескрайние снежные поля, уходящие в сплошную белую пелену, у которой нет ни верха, ни низа, и лишь одинокие стелы с названиями шахт время от времени возникают перед нами, проплывают мимо и остаются позади, в завывании вьюги, все нарастающем с каждым часом.

Трудно представить себе более непригодное для жизни место на Земле, казалось бы, здесь вообще невозможна жизнь по определению, но мы иногда встречаем на своем пути автомобили, возникающие из ниоткуда и растворяющиеся в снежной бесконечности. Занесенные по самую крышу остановки остаются немыми свидетелями того, когда здесь, в многочисленных рабочих поселках жили люди, были построены дома, магазины и даже дома культуры. Временами из пурги выглядывают очертания заброшенных зданий, целые районы пятиэтажек, промерзшие, погруженные в глубокие снега. Судя по всему, частично некоторые поселки обитаемы, до них чистят дорогу, а по улицам нет-нет да пройдет, кутаясь в спецовку, какой-нибудь вахтовик. Мы заезжаем в один из «мертвых» поселков, движемся по улицам, лишенным признаков жизни, вокруг, как в сюрреалистическом фильме, возвышаются брошенные здания, зияющие пустыми оконными проемами. Выходим наружу, и ветер с неистовой силой начинает захлестывать мокрым снегом фотокамеру, которая в считанные секунды становится непригодной для съемки. Татьяна продолжает свой рассказ:

– На ликвидацию шахт и последующую рекультивацию государством выделялись очень значительные средства, от большинства шахт не осталось и следа, но вся прилегающая инфраструктура, построенная для семей шахтеров, была брошена на произвол судьбы, людей переселили в другие регионы страны. На шахтах время от времени происходят трагедии, уносящие жизни людей, мы с вами будем проезжать несколько обелисков, установленных в память о погибших и пропавших без вести шахтерах. Так в шахте «Центральная» 18 января 1998 года произошел взрыв метана и угольной пыли, в результате которого погибли 27 горняков, тела 17 из них так и не удалось извлечь на поверхность. Несмотря на усилия спасателей, пожар не удалось ликвидировать, и руководством было принято решение о затоплении аварийного участка шахты. После аварии «Центральная» была закрыта и разрушена, о результатах расследования информации нет. 27 шахтеров стали не последними жертвами аварии, в 2000 году три человека — рабочие, разбиравшие и демонтировавшие здание шахты — погибли под обломками рухнувшего здания засыпного конвейера. В 2007 году поселок Промышленный был закрыт и расселен, все здания сожжены или разобраны.

После преодоления нескольких снежных заносов мы сворачиваем в шахтерский поселок Воргашор и, петляя по извилистой дороге, утопающей в глубоких сугробах, направляемся к гимназии № 1, где нас ждет Светлана Аркадьевна Спиридонова, преподаватель русского языка и литературы, председатель регионального общества «Коми Войтыр». В школьном здании, ныне занимаемом гимназией, тепло и уютно, ученики в форменных костюмах с интересом разглядывают гостей с «материка». Мы знакомимся со Светланой Аркадьевной, активистом движения за сохранение национальных традиций народа коми, для нас проводится экскурсия по небольшому этнографическому музею, для которого выделен отдельный просторный кабинет. Вдоль стен представлено множество предметов быта и национальные костюмы народов, населяющих север республики Коми, что является хорошим подспорьем в образовательном процессе.

– Здесь мы проводим внеклассные занятия, а также отдельные уроки, смысл которых заключается в том, чтобы привить учащимся уважение к национальной культуре народов, которые испокон веков жили в наших северных краях, для этого нужно дать детям основы этнографии, понимание важности роли культуры как основы духовной жизни человека. В соседнем кабинете мы организуем мастер-классы по изготовлению бытовой утвари и по пошиву национальной одежды коми, – делится с нами Светлана Аркадьевна, – вот это – наплечный вещевой мешок, или короб, его изготовил из бересты своими руками мой дед, и хотя это было давно, до сих пор им можно пользоваться; с такими коробами люди ходили в лес за грибами и ягодами, в данном случае мы видим детский короб, его могли носить дети лет 9-10.

Постепенно перед нами раскрывается смысл многих предметов, представленных в музейной экспозиции, потому что за каждым из них стоит теплота человеческих рук, а иной раз – целая история, порой печальная или даже трагическая. Наш экскурсовод по музею рассказывает:

– Вот вроде бы обычное полотенце, но это – предмет с собственной историей, обратите внимание на очень тонкую, ювелирную вышивку, на которую было затрачено много времени. Как-то в наш поселок сослали женщину, она работала механизатором в колхозе и была обвинена в растрате, справедливо или нет – это уже риторический вопрос, но сослали ее на север именно в Воргашор. Долгими зимними вечерами она занималась вышивкой, и в итоге после того, как она ушла из жизни, ко мне в руки попало это удивительное по красоте полотенце.

В противовес снежному апокалипсису, происходящему снаружи, здесь перед нами предстали яркие краски искусства народа коми, сочные цвета возвращают к жизни и дают надежду на то, что зима не вечна, в один прекрасный момент солнце растопит многометровые сугробы, проснутся цветы и травы, и пусть на короткий миг, природа оживет, воспрянет от долгой зимней спячки. Красота родной природы, праздник души отображены в замысловатых геометрических формах коми-орнаментов. Сакральные знания людей об окружающем мире передавались из поколение в поколение в зашифрованной форме, являясь устойчивыми основами своей, особой культуры, уникального мировоззрения, основы которого были заложены тысячи лет назад.

Наконец, мы получаем искомое: по предварительной договоренности Светлана Аркадьевна приготовила для нас национальный головной убор женщин коми, изготовленный в точном соответствии с традицией ее ученицами. Более того, мы получаем в дар музею два девичьих берестяных венка, также созданных учащимися гимназии. Женские головные уборы коми достаточно разнообразны, основным являлся так называемый «баба-юр» – комбинированный убор, в основе которого жесткий каркас, сверху повязывался платок. Повсеместно у коми замужние женщины заплетали волосы в две косы, укладывая их вокруг головы и покрывали голову повойником (юртыр, баба-юр, пoвoйник, вoлoсник) – специальный чепец на мягкой основе. На Выми и в Прилузье замужние женщины носили на голове в качестве повойника красную косынку, завязанную на затылке. У вымских коми до настоящего времени говорят: «замужняя женщина без красной повязки на голове всё равно, что церковь без главы».

Кокошник представлял собой чепец, сшитый из кумача, на холщовой подкладке, в нижний край его были вздернуты завязки, с помощью которых кокошник укреплялся на голове. Спереди у чепца имелось твердое очелье в форме полукруга, обшитое кумачом с украшениями из пуговиц, мишуры, разного жемчуга и бисера. Кокошник носили, низко надвигая на лоб, либо сдвигали на затылок, открывая лоб и пробор. Поверх кокошника, как и поверх самшуры, повязывали платок.

Так нам удалось обогатить коллекцию головных уборов еще тремя замечательными экспонатами, дающим представление о культуре народа коми.

После дружеского чаепития в обществе Светланы Аркадьевны мы вновь отправляемся в путь, продолжая движение по «Воркутинскому кольцу», метель между тем все никак не унимается, а наоборот, набрасывается на нас с удвоенной силой. Дорога полностью заметена, мы пробираемся на ощупь, полностью доверившись интуиции и опыту водителя. Из снежной пелены всплывают многочисленные кресты, уходящие вдаль, насколько можно разглядеть. Мы интересуемся у Татьяны, что это за кладбище, и она рассказывает о «Воркутинском восстании», которое произошло в 1953 году после смерти генералиссимуса И.В. Сталина, когда начались волнения среди политзаключенных, приведшие в итоге к расстрелу, произошедшему в лагерном отделении № 10 шахты № 29. Во время беспорядков по команде с вышек по заключённым ударили пулеметы, заблаговременно туда поднятые, за пулемётами были офицеры МВД. По официальным данным, в результате стрельбы 1 августа 1953 года 53 человека было убито, 135 – ранено. В память об этом трагическом инциденте здесь установлен памятник, возле которого мы останавливаемся, увязая в густом снегу. Шквалистый ветер сдувает с ног, за памятником, возвышающимся перед нами, ровные линии крестов уходят куда-то вдаль, в снежную пургу…

Последним пунктом посещения на пути вокруг Воркуты стал поселок Комсомольский, ныне – практически безжизненный населенный пункт, большая часть жителей которого были выселены в другие регионы страны после закрытия шахты. Едем по пустынным улицам, целый городок стоит в морозном оцепенении, вдалеке видна вывеска «Дом культуры», многие дома заметены снегом до уровня третьего этажа, в пустых окнах свищет ветер. Неприглядный вид мертвого поселка явился последним аккордом в картине сегодняшнего дня, являясь пророческой картиной вероятного будущего не только нескольких поселков и районов города, но и самой Воркуты, медленно угасающей под натиском изменяющихся реалий жизни.

Источник

Поделиться в соцсетях

avatar
1000