Чёрные крылья судьбы. Её не стало в 34 года…

В Республику Коми поступил тираж изданной в Санкт-Петербурге книжки стихов воркутинского автора Елены Поварковой «По пути в бесконечность»

Автор:   
13:55. 21 января, 2014  
  
9

Перед самым Новым годом в Воркуту пришел тираж книжки стихов воркутинского автора Елены Поварковой, называется она «По пути в бесконечность». Издана в Петербурге, тираж мизерный – 200 экземпляров.

 

Эта книжка стала оправданием совсем короткого жизненного пути автора – Елены не стало, когда ей было 34.

Поэт Елена Поваркова… Но звали мы её всегда – Ленка, – свой парень, дежурная жилетка, никогда не унывающая, от своей беды панацеи не нашедшая…

 

«Выудила» Ленку в наш творческий поэчий мир Лера Салтанова, на тот момент руководитель воркутинского ЛитО, деятельность которого, увы, неумолимо шла к закату. Ленка успела впрыгнуть в последний вагон последнего поезда, уходящего из удивительной, талантливой, неповторимой страны наших литературных ристалищ, становления, осознания себя в этом мире поэтами. В конце 90-х ещё проходили литературные семинары, «Заполярка» ещё благодаря стараниям работающей в этой газете Леры стабильно публиковала литстраницы. Девятнадцатилетняя Ленка Поваркова целых два года имела счастье лицезреть в городской газете свои стихи, целых два года проходила бесценную литературную учёбу, набиралась опыта в непростом деле стихотворчества. И даже успела побывать на семинаре молодых авторов в Сыктывкаре, куда по приглашению республиканского Союза писателей ездила со своим наставником, всё той же Валерией Салтановой. Ленка Поваркова была последней, кто естественно и органично вписался в созвездье воркутинских поэтов так называемой Третьей волны, из числа которых выросли именитые авторы, лауреаты российских литературных премий, окончившие Литературный институт, ставшие членами Союза писателей России.

 

 

Больше всего цветов человеку достаётся на похоронах.

Вряд ли при жизни Ленку заботило это наблюдение: ей бы и в голову не пришло размышлять на эту тему. Цветы Ленка, в основном, дарила себе сама, делая бережные набеги на городские клумбы, и, проявляя безмерность своей мятущейся души, дарила их встречным и поперечным или же милицейским, всегда с неприкрытым удовольствием препроваживающим её, крепко задумавшуюся над причудами метафизики и привычно нетрезвую, в вытрезвитель, пухом ему земля. Вытрезвителю, как явлению, канувшему в вечность, пухом земля – это нормально. Но Ленке – земля пухом… Дико…

Меньше всего подходило ей это столпотворение венков, цветов, среди которых было много синих, лазурных, голубых: «…вспомни – синие цветы я любила очень…» В тесной бревенчатой часовенке на кладбище много людей. Откуда в Воркуте в августе много людей, да ещё – у Ленки… Пусть и на похоронах. У Ленки, не вписывающейся ни в какие протоколы, идущей против течения, попирающей общепринятые нормы морали, вешающейся, травящейся, бросающейся из окон, но вопреки всему умудрявшейся оставаться живой…

Пятнадцать лет знакомства. Я открыла для себя Ленку в конце 90-х, через эти стихи, которые читала на её поминках:

 

Дождь и листья на ветру,

Ночь, свеча и кошка.

Милый, если я умру –

Погрусти немножко.

 

Вспомни речку, вспомни лес,

Алые закаты.

Вспомни ветер, что исчез

В море трав покатых.

 

Вспомни слёзы и мечты

Августовской ночи.

Вспомни: синие цветы

Я любила очень.

 

Не печалься, хмуря лоб,

Ночью этой тёмной.

Просто, я хотела, чтоб

Ты всё это вспомнил.

 

Всё чётко, пророчески по-поэчьи, с точностью до «августовской ночи» – Ленка умерла 8 августа. Хоронили её 15-го.

Она жила против часовой стрелки. Где, когда, отчего так захандрил механизм её часов бытия, спросить не удосужилась. Да и можно было предвидеть Ленкин ответ: «Хрен его знает…» Дочь инженера и библиотекаря, смышлёная, талантливая, начитанная, она всей своей недлинной жизнью шла в разрез со всем земным. Может быть, за исключением животных и деревьев, с которыми дружила и к которым относилась очень трепетно. Да ещё – чердака своего дома, где могла сидеть часами, одна, молча, собирая в букет немногочисленные звёзды заполярного неба.

 

Остались эпистолярные шедевры наших с Ленкой чудачеств. Писать письма она умела и любила – тогда ещё по-старинке писали на тетрадном листе и отправляли в конверте, «…доверив услугам почты». Для этих целей Ленка придумала себе псевдоним – «Елена Ы». Подтрунивая над тотально безграмотными адресатами своих писем – а это в подавляющем большинстве были графоманы, особенно чудовищно оперирующие российской пунктуацией, что называется, «подпускала синевы»: где попадя ставила не только вопросительные и восклицательные знаки, употребляя их иногда и на середине слова, но и знаки «больше», «меньше», всевозможные скобки и кавычки. Я не припомню случая, чтобы ещё так неудержимо и искренне смеялась, как тогда, в нулевые двадцать первого века, когда рождался очередной шедевр Елены Ы…

А потом мне стали приходить письма из неволи.

«…с тех пор могу произнести лишь свою короткую, но невероятно благозвучную фамилию: Ы-Ы-Ы (чем, собственно, и занимаюсь с самого начала своего здесь пребывания)… Здесь, дорогая моя, после пафосного «быдло, б…дь!» эффектно уйти невозможно. Точнее, вообще никак невозможно, если у тебя, конечно, сегодня не конец срока… Очень рада, вижу, что ты в порядке, поскольку по-прежнему веришь в добрые, светлые сказки. Успехов тебе на этом тернистом пути… Я, кстати, тоже ещё верю в сказки про солнечных принцесс… Ну, что ещё… Пишу. Не только объяснительные, хотя, как ты понимаешь, это такой простор для творчества. Без сомнения, ты-то уж не упустила бы случая развернуться во всю высокую широту своей литературной глубины… А версия о гибели Атлантиды одна – земля стала слишком болотистой. Путём многоступенчатых генных мутаций из ниоткуда образовались злобные карлики и стали козлить, свинячить и быдлить. И всё утонуло в ф. (и отнюдь не в фарисействе). Просто в вонючих ф. Вот так неромантично. А теперь немного романтики. Что ты имела в виду «про зяблика и кораблик»?.. Это?

 

Как сон малютки, тёплым одеялом

Укрой, мой зяблик, взрослую печаль…

Качает люльку ночь. Лети в начало,

Туда, на детский клеверный причал

Одной тебе известных странных сказок

Про хрюшколюбок, нежных забияк,

Лягушколовок и дереволазок!..

Туда, где ты умела видеть, как

Летел сквозь репейники звёзд

К зелёным чужим облакам

Сиреневый глупенький пёс

И песни из неба лакал (вот так и становятся психами…)

Ещё, помнится, что-то написано на тюрьме, что-то непередаваемо умное… Но это всё на данный момент на складе личных вещей. Потом. Я всё-таки ещё искренне верю в возможность нашей встречи в следующем году. И ты верь… С тихим и печальным знанием о том, что сижу на прахе Атлантиды, вечно твоя Елена Ы. Всем машу рабочей рукой швеи-мотористки. Жду нетленок. 24.11.2007».

 

Определённую часть Ленкиной книжки «По пути в бесконечность» составили стихи, присланные в письмах. Ленка очень хорошо рисовала. Поля её писем пестрят симпатичными зарисовками. И, конечно же, в каждом послании присутствует неискоренимый юмор.

«…с уже наступившим Новым и Рождеством! Сегодня в номере:

– Профессор теологии дарвинист-богослов Мартын Тёр-Обезьян раскрывает тайну своего происхождения.

– Рубрика «Учись, литератор!» Безграничная одарённость простого народа.

– БезобРазное (хреНовости, Вороскоп, Дуроскоп, суетасует, фигняфигнь)

…а здесь, уважаемый цензор, я не играла в Ленина и не писала молоком. Не грейте бумагу над лампой… здесь правда стихи.

 

ЛЮБОПЫТНОЙ ВАРВАРЕ НОС ОТОРВАЛИ

Народная глупость

 

Варвара была любопытна

И знала поболее многих:

О том, где собака зарыта,

О том, как поют осьминоги.

Какие у солнца ресницы,

Любимые танцы деревьев,

О том, что в хвосте Синей птицы

Есть несколько розовых перьев.

И в город, что был изумрудным,

Короткие знала дороги,

И даже ей не было трудно

Узнать, как целуются боги…

В искусстве была – пусть не «профи»,

Но видела тонкости стиля…

…Не знала, как чистить картофель.

И этого ей не простили.

 

…И вообще, за многое старому году благодарчик, без шуток. В частности, я, наконец, прямо ответила себе на многие вопросы, чего старательно избегала (страх? упрямство?) на воле. Например, усвоила, наконец, что не могу я ускорить эволюцию отдельно выхваченных мною из родной среды особей, мало того, делать это не только

бессмысленно (remember d-r Moro), но и опасно. Я хоть и всё могу, но я не всемогуща (и слава Богу). И ещё (только дошло!): если меня вдруг ужалит медуза, я теперь уже не буду, наверное, вступать с ней в дебаты и выяснять отношения. А тем более, пытаться анализировать глубинные причины её такого поступка, надрывно страдая и доводя ни в чём не повинных окружающих до нервного тика… и многое другое…ну, надеюсь, поговорим ещё лично.

«Длинноногая осень» твоя особенно как-то царапнула…не могу объяснить даже, почему… и оберегаемого мальчика у меня нет, но вот как-то прямо из глубины зацепило… И другой… Вообще уже хочу говорить с тобой! Скоро, скоро. Только, в принципе, не хватает-то – одиночества и общения! (И, да, конечно же, Север! Несмотря на неискоренимый космополитизм).

А теперь долгожданная рубрика «Учись, литератор!»

Упражнение. «Глаз выпал» – образное выражение, характеризующее крайнюю степень удивления автора. Вопрос знатокам: как метафизически усилить яркость впечатления, произведённого чем-либо на автора до «прям ва-а-аще»? Ответ: «Глаз выпал, лопнул и брызги…» Неисчерпаем воистину кладезь…

Оля, помнишь, ты иногда ворчала на меня за мою распущенность и порочность… Так вот, здесь (поверь, ничего, что бы ты от меня не ожидала, я не говорила и не делала, такая же, как всегда), я, оказывается, «христосик» и «Библии обчиталась…» Прикинь! Хотя из Библии, к стыду своему, я «обчиталась» только «Песнь Песней»… нравится. Несмотря на то, что даже отдаёт гумилёвщиной J)

…надо бежать в посылочную. Мамуля конфеток прислала. Ещё раз с праздниками тебя, живи, люби, радуйся! И будь аккуратней с желаниями – они сбываются!

…расшифруй сей эвфемизм: «Пое..нь Рахманинова». Help! Мучаюсь уже несколько дней… 01.01.2008».

 

«…Я тоже жду июня! Как хорошо, когда тебя ждут. И не просто кто-то, а – Свои! У нас мороз, но это детали, потому что всё равно – весна. «Крепитесь, люди, скоро лето!» Оля, какое второе дыхание ты вспомнила? Очнись, оно уже давно даже не двадцать второе. И ведь открывается вновь и вновь! И взметается в небо гордая стая фениксов…Ура… Спасибо тебе за поэтическую поддержку, самой-то как живётся-пишется? Ну, всё, пока. Бегу. Ты удивишься, но тут всегда куда-то надо торопиться. Вообще-то, интересно оченьJ)… Привет всем, кто живёт. С любовью всегда, Ы. 28.03.2008».

 

«…Если бы ты знала, как тошнит! Бабы… Проклятие человечества. Но где-то ( в это трудно верить, помогаешь мне ты) существует другая жизнь… Там интеллигентнейшие люди, – поверь мне на слово, – слизывают чужие стихи, одарённейшие газетные редакторы, культурнейшие и милейшие работники соцучреждений и проч… Оля! Не спорь. Мне виднее. Отсюда, где сушат бельё под дождём, где past perfect остроумия – уши из бумаги, незаметно приделанные к чьей-то голове, а степень совершенства красоты поддаётся вполне материально ощутимому измерению: она прямо пропорциональна количеству стразов в заколке. Где моют ноги в раковине, выносят из столовой селёдку в рукаве, где… (это дома расскажу…) Достаточно, по-моему.

Я приеду, посидим все вместе, вспомним былое, почитаем, попоём… Е. Ы. 23.04.2008».

 

Никакой горький опыт ничему Ленку не научил. После освобождения она с новой силой понеслась по безумной траектории, ведущей в никуда…

 

Я буду помнить тебя, Ленка, молоденькой девчонкой, пишущей яркие стихи. Буду помнить тебя бесшабашной, хохочущей, дерзкой и нарочито смиренной. Буду перечитывать наши с тобой эпистолярные опусы и улыбаться сквозь слёзы – никто ведь не увидит… Если где-то там наругает тебя строгий Бог, скажи ему, что слишком чёрными оказались крылья твоей судьбы.

 

* * * Как смотрят со стены часы старинные… Картина рядом в стиле «авангард». А Новый год, как прежде, мандариновый; Пока живём, навек мимозный март. Смешались дни – не разберёшь, как несколько Листочков календарных на просвет. Что сделал ты, над чем старался без толку, Там, где прошёл, какой оставил след? Спешите, совершайте – ветер в спину вам! И финиша достигнув, вновь – на старт. Лишь Новый год оставьте мандариновым, И пусть мимозным остаётся март. Калейдоскопом сыплются мгновения, В них постоянства не было и нет. Затменьями сменяются затмения, Кружат цветные шарики планет, – Идёт на поле звёзд аквамариновом Игра в межгалактический бильярд… А Новый год, как прежде, мандариновый; Пока живём – навек мимозный март. * * *

Я – маленький вокзал всего лишь

И яд, спасающий от боли,

Усталым странникам дарящий

Колючий свет ничьей страны,

Обман анестезии местной –

Или двухместной, что нечестно

По отношенью к остальным –

Поющим, пьющим и ходящим

Всю жизнь по лезвию струны…

 

Их много – тех, кто по весне был,

Тех, кто весной навек ушли…

Я постоянных постояльцев

Не пожелала и врагу бы.

И всё-таки я помню губы,

В бреду целующие небо,

И всё-таки я помню пальцы,

Что вечность приручить могли.

* * *

Домой, домой – плацкартным, скорым –

От слов, от глаз.

А дом глядит с немым укором:

Опять на час?

 

Прости, мой дом, что в вихре улиц

Совсем продрог.

Уж слишком туго затянулась

Петля дорог…

 

И чья вина, что бьёт подкова –

Не в такт, не в лад?

Прости, мой дом, что скоро снова –

Назад, назад…

 

 

***

К картине П. Пикассо «Девочка на шаре» Пронзительная грация газели! И кажется таким послушным шар. Восторженные зрители глазели: -Удержится?.. Сорвётся?.. Хороша! Она блистает. Зал ей благодарен. Что им до закулисных болей, слёз… Держись подольше, девочка на шаре, Кружащемся в холодном свете звёзд.

* * *

Как бы хотела я, как хотела

Быть снова девочкой, грустной и нежной!

Я бы на встречу с тобой надела

С жёлтой каймой голубые одежды.

 

Я бы навстречу судьбе летела,

Веря всем сердцем, что жизнь чудесна,

И напророчить несчастье песней

Я не боялась бы – просто б пела.

 

Только упорно не хочет верить

В мир этот чудный душа обгоревшая!

Песни мои – могилы осевшие…

Крылья? В чернильнице пара перьев.

*** Эхом дней в золотых куполах Отзвенит моя зябкая осень. Кто-то вспомнит и скажет: «Была…» Как смешно… Меня ж не было вовсе.

Поделиться в соцсетях

avatar
1000
9 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
сизаркаПашаСеверБлагодарный читательШкольный учитель Recent comment authors
новые старые популярные
Читатель
Гость
Читатель

“Никакой горький опыт ничему Ленку не научил. После освобождения она с новой силой понеслась по безумной траектории, ведущей в никуда…” Так что же случилось? Как-то все вокруг, да около. Когда пишут об авторе, поэте, если это не некролог, то что-то пишу, пусть и горькое, но пишут, а не пустыми эмоциями… Читать далее »

Вик
Гость
Вик

А стихи то очень хорошие…

123
Гость
123

Стихи хорошие, остальное – пустопорожняя водища.

Читателям О. Хмара
Гость
Читателям О. Хмара

Газетный формат диктует свои условия, в качестве анонса к вышедшей книге взят небольшой отрывок из моей “Повести о Ленке”. Акцент публикации – вышедшая книжка стихов, а не медицинский эпикриз.

Школьный учитель
Гость
Школьный учитель

Оля, спасибо за статью! Как всегда, чёткий слог, ясность мысли. Вы удивительным образом создаете сюжет, надеюсь, позволите прочесть Вашу “Повесть о Ленке”. Всех благ!
Стихи Елены превосходные!

Благодарный читатель
Гость
Благодарный читатель

Ольга, от глубин своей души благо-дарю за строки о таланте Ленкиной души. Неважно, куда Елену Поваркину “понесло”, это любопытно только обывателю, кухарке и шариковым. С нетерпением жду “Повесть о Ленке”.

Север
Гость
Север

Ольга, спасибо за прекрасную статью о поэте, который не смог принять пришедшее царство хамства и быдлячества.

Паша
Гость
Паша

Просто талантлива, спасибо за стихи.

сизарка
Гость
сизарка

Ольга спасибо за статью о вечно летящем СИЗАРЕ.Я видела много таких”летящих,горящих” живя на севере с 1948г.Чудесные стихи доброй души,Ленки.