Под бременем таланта

Маленькие трагедии княжпогостского андеграунда

Автор:   
11:27. 13 марта, 2011  
  
0

Карусель любовниц, три жены, два увольнения по 33-й статье, вечное похмелье и безденежье сопутствовали самому продуктивному периоду творчества художника Сергея Соболева из Емвы. А ещё друзья – поэты, музыканты, доморощенные философы и просто любители выпить в хорошей компании. В середине 90-х жизнь в его мастерской была самая что ни на есть богемная, художник называет этот период «временем безумств». Тогда модно было увлекаться андеграундом. В маленькой Емве Соболев и К0 были сродни порыву ветра в тихой гавани. С тех пор какого-либо творческого взлёта в жизни города, пожалуй, не наблюдалось. Новое поколение ушло с головой в виртуальный мир. А в то время странно было даже подумать, что пройдёт не так много лет и мастерская художника опустеет, княжпогостский андеграунд будет чуть жив и мало заметен.

Где она, былая дерзость?

Чтобы попасть во владения художника Соболева, пришлось спуститься в подвал районного Дома культуры. Пройти через лабиринт кладовок с лопатами, вениками, старыми декорациями. Наступить в темноте в лужицу, растекшуюся от прохудившейся трубы. И наконец осторожными шагами выйти в освещённый коридор, который ведёт к мастерской художника. Тут уместно употребить такой штамп, как «время в мастерской остановилось». Полки до потолка уставлены потрёпанными коробками с бобинами, на столе магнитофон, старые записи поскрипывают, увлекая слушателя во времена «былых безумств». На обозрение выставлено несколько картин. Остальные стоят рядком на полу, занимая чуть ли не треть всей мастерской. Мольберт, диван, стол, уставленный баночками с краской. «Живописно» до неприличия.

Сам художник всё еще красив и так же беден, но… одинок. Всё реже заходят друзья, меньше поётся песен, спиртное под запретом (скучно стало потреблять, говорит Соболев). Он пишет картины и сегодня, но уже нет прежних пылких чувств, появилась усталость, уходит былая дерзость.

«Нет потрясений, понимаешь, – признаётся Сергей. – Одно время жизнь моя была кошмаром, с точки зрения обывателя. Пил запойно, долг за квартиру был огромный, жена ушла, здоровье стало подводить, с работы выгоняли, но в творческом плане всё искрило и пело, работалось хорошо и плодотворно. Сейчас житейских проблем меньше, пришли покой и стабильность. Я этому рад. Но иногда скучаю по «времени безумств».

Молодому художнику сам чёрт был не брат – море творческих идей, юная жена, признание таланта и, главное, полноценная работа над полотнами, когда воплощались самые смелые замыслы. О Соболеве много ходит историй и анекдотов. Как-то к нему школьная учительница привела на экскурсию старшеклассников. Сергей выставил новые работы, среди прочих были и обнажённые натуры. «Это же Ленка, совсем голая!» – закричал один подросток: на одном из полотен красовалась недавняя выпускница школы. Успех картины был оглушительный. Педагог хоть и пребывает в шоке до сих пор, но признаёт, что картины художника произвели на неё тогда сильное впечатление.

 «Многое я раздарил, продал, некоторые картины безвозвратно потеряны, – рассказывает Сергей. – Иногда такая тоска берёт, так хочется взглянуть на них, но у меня нет даже фотографий этих работ». Хорошо раскупали у Соболева пейзажи, которые сам он за работу не считает. Между тем Сергей тонко чувствует природу, его пейзажи дарят зрителю покой и радость.

Его страсть – сюжетные картины, которые в Емве толком не могут оценить по достоинству. «Художники моего направления необычно трактуют действительность, – объясняет Соболев и приводит пример, который я сочла за хулиганство. – Николай Трегуб дружил с археологами и частенько отправлялся с ними на раскопки. Он был человеком пьющим, и как-то в одном селе бабушка с дедушкой дали ему бутылку самогонки в обмен на обещание написать их семейный портрет. И он написал… две могилки с крестами. Так он увидел эту семейную чету. Согласись, такой подход не всегда приветствуется».

Многого не случилось в жизни художника. Он не стал богатым и знаменитым, его полотна пылятся и отсыревают в мастерской. Но Соболев не воспринимает своё подпольное положение как несчастье. Напротив, благодарит судьбу за возможность полного творческого самовыражения, за то, что жил и творил свободно, как хотел. Пусть художник лишён каких-то обывательских прелестей жизни, но работа над полотнами даёт Соболеву возможность быть в гармонии с окружающим миром.

 

Одною страстию томим

Старый друг Соболева Григорий Гудинов предстал передо мной в образе совершенно несчастного человека. Меня предупреждали, что Григорий – странный, необычный человек. Во «времена безумств» писал хорошие стихи и достойного уровня прозу. Пишет и сейчас, но никому свои стихи не читает. Как правило, выплёскивает на бумагу своё угнетённое, подавленное состояние и в тот же вечер… сжигает написанное. В кругу друзей бытует мнение, что стихи – это единственное, что Григорий умеет делать хорошо, но так сложилось, что пишет он только о внутренних депрессионных переживаниях, это бесконечные жалобы на жизнь.
 

Григорий Гудинов

Он поздний ребёнок, мать чрезвычайно переживала за сына. Григорий вырос в полной изоляции от внешнего мира. Заучивать стихи наизусть (ежедневно и интенсивно) Григорий начал с раннего детства, так хотела мать. В восемь лет начал сочинять сам. С тех пор развивался только в одну сторону – литературного сочинительства. Ничего более страстного в его жизни не было. Такая явная однобокость в развитии делала мальчишку психологически уязвимым, среди детей он чувствовал себя гадким утёнком. Ни в школе, ни потом, в юности, не нашлось достойного наставника, который бы поддержал его в увлечении сочинительством. Наоборот, с годами Григорий утвердился в ложном мнении, что он ничтожный, слабовольный, никуда не годный человек. Со школьной поры у него остался страх перед коллективом, он так и не научился устанавливать отношения с людьми. Тяжёлый депрессивный синдром сопровождает Гудинова всю жизнь. Он обращался к врачам, но не нашёл тех, кто мог бы ему помочь. Григорий черпает силы в стоических учениях, ищет в них истины, на которые можно было бы опереться.

Трагедия Гудинова в том, что он не может полноценно заниматься литературой, жить, «как все люди живут». «Ты знаешь, как писал свои произведения Пруст? – спрашивает Григорий. – У него была изолированная комната, стены её обиты пробкой, чтобы ни один звук не проникал в помещение. Любое вмешательство из внешнего мира рушит сосредоточенность писателя. Мечта всей моей жизни иметь такие условия для занятий литературой». 

Как сказал Соболев, «…Гриша поменял 150 тысяч работ», но так и не смог приобрести профессию. Сейчас подрабатывает грузчиком в продуктовом магазине. Он живёт с престарелой матерью в избушке-развалюшке, никогда не был женат. Его обычное состояние – усталость и подавленность, осознание никчёмности собственного существования. «Самое яркое в моей жизни наступает тогда, – признаётся Григорий, – когда я пишу стихи. Только это удерживает меня от полного отчаяния».

 

Что было мило – не кормило

Танцоры в Емве больше обласканы публикой, чем все художники и поэты вместе взятые. Этот вид искусства близок и понятен многим. Алексей Леоненко – признанный в Емве «народник», лучше него кадриль и гопак никто не исполнял на сценах города. Он, также друг Соболева, о «временах безумств» вспоминает с ностальгией. Почти 20 лет профессионально занимался танцами с детьми, сейчас работает… сантехником в жилищно-коммунальном хозяйстве. «Ничего, – говорит. – Работа не хуже прочих, вот только иногда, когда нападёт тоска по танцклассу – хоть волком вой».

Леоненко был изумительно хорош на сцене. Мне было лет десять, когда я впервые увидела его танец на каком-то концерте. Это произвело на меня сильное впечатление, я и сейчас помню, в каких сапогах танцевал Алексей. В карьере хореографа и танцора было всё, кроме приличного заработка: победы в конкурсах, хвалебные статьи в местной прессе, поклонницы, приглашения танцевать в народных коллективах. От приглашений вынужден был отказываться по материальным соображениям. Когда терпение супруги заканчивалось и требовались деньги на латание финансовых брешей, Леоненко уходил из профессии. Он работал строителем, вальщиком леса, побывал на военной службе, но всегда возвращался в танцкласс.
 

Алексей Леоненко

Увы, в какой-то момент Леоненко почувствовал, что его направление – «народные танцы» – перестало быть интересным публике. Пробовал переквалифицироваться: и брейк преподавал, и бальные танцы, но всё оказывалось не по душе. Творческий кризис разразился с такой страшной силой, что пришлось написать заявление «по собственному желанию» и пойти в сантехники. От занятий танцами остались воспоминания, видеозаписи и неизбывная боль.


guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments