Исполнилось 20 лет со дня первых выборов Главы Коми

8 мая 1994 года жители Коми впервые избирали руководителя республики всеобщим прямым голосованием

15:50. 8 мая, 2014  
  
0
Продолжая цикл воспоминаний о событиях исторических, но ушедших от нас, в общем-то, не настолько далеко, мы не можем обойти узловые моменты истории республики. И раз уж в феврале мы отметили 20-летие её конституции, то вся логика нашего описания заставляет после этого вспомнить главное событие, которое последовало вскоре за принятием Основного закона РК, – первые выборы Главы Республики Коми. Осмелюсь предположить: событие это – в ряду тех ключевых, что предопределяют развитие на многие годы вперёд.
 
Сразу оговорюсь: я не намерен детально вспоминать сюжетную канву и многочисленные конкретные эпизоды той предвыборной кампании. Тех, кто интересуется такими деталями, отсылаю к недавно вышедшей замечательной книге Владимира Сумарокова и Виталия Шахова «Коми на переломе». Хотя, безусловно, некоторые детали невозможно не вспоминать, потому что они на самом деле блестяще характеризуют ту эпоху и тогдашнее бурление общественных страстей.

Смена формата

Предельная централизация власти, которая произошла в результате кровавых событий осени и принятия Конституции РФ в декабре 1993 года, не на шутку взволновала элиты национальных республик. Им, наряду с Москвой и Санкт-Петербургом, всё-таки ещё оставлялась кое-какая автономия в вопросе их государственного устройства (остальных губернаторов прямо назначал Борис Ельцин, и длилось это до конца 1996 года). Как мы помним, элита Коми решилась провести референдум о введении поста президента республики; и хотя плебисцит не состоялся, сам факт вынесения такого вопроса свидетельствовал о начале кардинальной смены формата политической власти РК.
 
Прямых всенародных выборов руководителя государства ни Россия, ни её регионы не знали до 1991 года. Естественно, не знала их и Коми республика, которая сразу с момента своего образования была вовлечена в как бы советскую систему под жёстким руководством Коммунистической партии. Выборы первого секретаря Коми обкома ВКП(б)-КПСС, то есть подлинного руководителя региона, были исключительно далеки от народа: кандидата могла выдвинуть и местная партийная элита, но реальный выбор всё равно делался в Центральном комитете.
 
Краткий период настоящей Советской власти пришёлся на 1990-1993 годы, когда первые секретари обкомов в большинстве регионов плавно пересели в кресла председателей соответствующих Советов. Но именно крайняя, доходящая до катастрофичной в 1993-м, нестабильность такой власти привела идеологов и в Москве, и на местах к согласию о централизации. Которая, правда, когда выборность губернаторов стала повсеместной, парадоксальным образом превратилась в феодализм.
 
Идейные зачатки такого феодализма были положены знаменитой ельцинской фразой о «глотании суверенитета», но в условиях после 1993-го разрешение на реализацию этого принципа было дано только национальным республикам.

Национальный фактор

Однако, выбирая путь концентрации власти вокруг одного человека, элиты этих республик поневоле должны были столкнуться с одним из главных тогдашних политических факторов – национальным вопросом. Тот же ЦК КПСС, подбирая кандидатуры как для союзных, так и для автономных республик, руководствовался до определённой поры довольно строгим принципом: первым секретарём должен быть человек коренной национальности, вторым – русский. Этот принцип был нарушен при Михаиле Горбачёве, когда в конце 1986 года вместо Динмухамеда Кунаева первым секретарём ЦК Компартии Казахстана был избран русский Геннадий Колбин. Именно это избрание привело к первым в позднем СССР массовым уличным беспорядкам на национальной почве, случившимся в Алма-Ате.
 
Но ровно то же самое коснулось и Коми АССР. В марте 1987 года пленум Коми обкома КПСС отправил своего многолетнего руководителя Ивана Морозова (коми) на пенсию, избрав на его место русского Владимира Мельникова. Вместо беспорядков это привело к скоропостижной смерти Ивана Павловича, но в итоге к началу Перестройки в республике сложилась следующая политическая конструкция (в персоналистском разрезе): первый и второй секретари обкома – русские (Мельников и Юрий Спиридонов), председатель президиума Верховного Совета и председатель Совета Министров – коми (Альберт Сюткин и Вячеслав Худяев). В те и даже чуть более поздние годы она могла быть и была вполне равновесной.
 
Но с момента обрушения всей советской системы в 1993-м и – особенно для республики – с момента принятия новой Конституции РК ситуация начала угрожающе меняться. По этой конституции Глава получал огромную единоличную власть. Если даже при Президенте РФ всё-таки имеется правительство, председатель которого утверждается Государственной Думой (и мы помним, к каким коллизиям это приводило), то в случае с Коми правительство фактически низводилось до аппарата подготовки указов и распоряжений Главы и подчинялось уже не Верховному (позднее Государственному) Совету, а только Главе.
 
От того, кто займёт это полудиктаторское кресло, действительно зависела судьба республики.

Плод Перестройки

Я недаром упомянул период начала 90-х, когда политическая жизнь переместилась из партийных комитетов в Советы. В результате градус её резко повысился, и даже тем первым секретарям обкомов, которые хотели бы продолжения своей власти уже при новом титуле, приходилось выдерживать нешуточные атаки обнаружившихся откуда ни возьмись политических оппонентов. Причём иногда из недр своей же партии.
 
В августе 1989 года Горбачёв пригласил Мельникова возглавить союзное Министерство лесной промышленности, и освободившуюся вакансию без особых сложностей занял Спиридонов. Сложности начались как раз потом, в марте-апреле 1990 года, когда стал решаться вопрос о будущем председателе Верховного Совета Коми АССР. Сейчас как-то уже подзабылось, что этот пост достался Юрию Алексеевичу совсем не просто. Как вспоминает сменивший к тому времени Сюткина в кресле председателя президиума Верхсовета Юрий Семуков, «уже в ходе предвыборной кампании в новый Верховный Совет я почувствовал, что против меня со стороны обкома явно ведётся незримая, но очень ощущаемая война».
 
Та же тихая война началась и на первой сессии в апреле 1990-го, когда у Семукова неожиданно обнаружилось немало сторонников. Все факты говорят за то, что рекрутировались они из двух источников: сторонников более радикальной демократизации и, осторожно говоря, коми националистов. Для первых Спиридонов воплощал партийного номенклатурщика, для вторых был просто русским. В 1990 году в среде демократов националистические, дезинтеграционные идеи безоговорочно обладали положительной аурой, и союзники естественным образом нашли друг друга.

Регионально-отраслевой фактор

Тут, правда, нужно оговориться. Коми – не западные украинцы, для которых русским действительно достаточно быть «просто». Подавляющее большинство коми даже в те горячие годы никогда не опускались до примитивного национализма на почве «этнической очистки».
 
Просто есть русские – и есть русские (я опять же беру это понятие в гражданском, а не этническом смысле). В Коми есть русские, которые живут в сельских и лесных районах – и в культурно-бытовом смысле максимально близки к коми народу. А есть шахтёры, нефтяники и газовики, которые занимаются деятельностью, максимально далёкой от уклада коми народа, да ещё и довольно грязной с экологической точки зрения.
 
Именно в таком ракурсе стоит рассматривать фигуру Спиридонова. Практически всегда он воспринимался как яркий представитель не просто «крепких хозяйственников» (это в равной степени относилось и к Семукову, и к Худяеву), а как «крепких промышленников». Даже, пожалуй, чересчур крепких.
 
Эту крепость ему удалось подтвердить на выборах председателя Верхсовета. И – в соответствии с тогдашним восприятием политической действительности – утвердиться в роли руководителя Коми республики № 1.

Руслан Имранович Спиридонов

Худяев в 1990 году также был избран депутатом Верховного Совета Коми АССР, но в политическом смысле новый созыв ровным счётом ничего для него не изменил: и новые депутаты избрали его председателем Совета Министров. Опасность начала нависать над ним именно после крушения Советской власти. Реальная политика – это материя, которая держится не на лужёной глотке митинга и уж тем более не на майданном булыжнике. Реальная политика состоит из намёков, полунамёков, полутонов, шёпота, безукоризненного исполнения либо тихого саботажа распоряжений, лжи в глаза, а за глаза – опять-таки саботажа и вредительства и т.п.
 
К сожалению, сам Вячеслав Иванович отказался разговаривать с «Красным знаменем» на эту тему, будучи уверенным, что «если я скажу вам правду, вы всё равно её не напишете». Что ж, приходится о «правде» догадываться, исходя из тех источников и собственных воспоминаний, которые есть.
 
Итак, согласно этим догадкам, центр принятия решений вроде бы переместился из Жёлтого дома (обкома КПСС) в Серый (тогда он, между прочим, в народе назывался Совмином и отражал реальность расположения органов власти). Уже буквально через полтора года этот самый Совмин – в полном соответствии с послеавгустовскими 1991 года тенденциями – победоносно переехал в ЖД, и на Стефановской площади начала вырисовываться фактически та же самая картина, что и в Москве. С той лишь разницей, что в головах местных элит началась подлинная шизофрения: в административно-распорядительном смысле возглавляемый Худяевым Совмин оказывался, как и следовало ожидать, подобен черномырдинскому федеральному Совмину, которому покровительствовал руководитель России № 1 Ельцин. В то же время у руководителя Коми № 1 Спиридонова, именно около которого вились тогдашние деловые (в прямом и надувном смыслах) люди республики типа генерального директора ОАО «Коминефть» Валентина Леонидова и бизнесмена широкого профиля Михаила Глузмана, оказался всего лишь такой ненадёжный и неповоротливый рычаг власти, как парламент, в лучшем случае – его президиум (автор этих строк отлично помнит, как именно президиум рассматривал массу сугубо экономических вопросов вплоть до создания пресловутого «Комилюкса» – совместного коми-люксембургского предприятия с довольно мутными схемами работы). То есть Спиридонов оказывался кем-то вроде Руслана Хасбулатова.
Убеждён, что идея концентрации власти вокруг Спиридонова зрела в близких ему кругах как минимум года с 1992-го. В конце 1993-го для этого появились все политические предпосылки.
 
Кошмарный сон Вячеслава Ивановича
 
Некоторый весьма высокопоставленный в своё время чиновник пересказывал мне разговор, который случился у него тоже с чиновником очень немаленького ранга сразу после принятия новой Конституции республики:
 
– Подходит ко мне К. «Давай, говорит, Худяева Главой сделаем!» – «Кого?! Да ты что, он же не потянет» – «Так это же хорошо. Править-то будет не он, а мы с тобой…»
 
Замечу, что оба на тот момент считались однозначными людьми Спиридонова, и сам факт такого разговора – свидетельство серьёзных ставок на будущего Главу. Только – в разных качествах: либо диктатора, либо английской королевы. Или, если угодно, позднего Ельцина.
 
Запущенная спиридоновцами машина вовлекала Вячеслава Ивановича в свой оборот совершенно против его желания. И оборот этот принимал тем более скверный характер, что национальный вопрос на сей раз вылез уже без каких-либо регионально-отраслевых обиняков. Как только та самая, конституционная февральская сессия Верховного Совета после очень жарких дебатов провалила поправку об обязательном двуязычии Главы, и сами эти дебаты, в которых Худяев принимал активное участие, и сама проваленная поправка намертво приклеили к премьеру ярлык «кандидата от и для коми народа».
 
Вот как дипломатично сразу после этой сессии выражался он сам: «Конституция принималась в спешке, без должного учёта общественного мнения… в угоду определённой группе лиц». А логика запущенного процесса привела его в конечном итоге к такому, уже чисто предвыборному, слогану: «Я знаю своё предназначение – быть полезным краю, где родился и вырос».

Технология и идеология

Как помнят и отмечают в воспоминаниях современники тех событий, роль политтехнологов в то время была ещё совсем небольшой. Но они уже появились. В штабе Юрия Спиридонова работали специалисты по электоральной психологии из Москвы и Петербурга. Они довольно быстро вычислили, каким должен быть образ их кандидата. Мало того, что «крепкий промышленник», главное – защитник суверенитета Республики Коми, но не коми с маленькой буквы, а Коми с большой – то есть независимой республики, в которой расцветают сто национальностей.
 
В отличие от 1990-го, к 1994-му уже случились и распад Союза, и Приднестровье, и Абхазия с Южной Осетией, и расстрел Дома Советов. В глазах общественности националистическая идеология не просто заметно потускнела, но иной раз и прямо пугала. В этих условиях ставка на сохранение и развитие коми национальной культуры и, в широком смысле, цивилизации, вероятно, и носила благородный характер, но по крайней мере интернациональное население городов привлекала мало.
 
Другое дело, что сельское население, как известно, отличается большей избирательской активностью и дисциплиной, и здесь для кандидата Худяева таились определённые резервы. Поэтому в ход уже пошла технология: есть веские основания считать, что председатель Комитета возрождения коми народа Валерий Марков был выдвинут (официально – коллективом Усть-Вымских электрических сетей) для того, чтобы «есть» потенциальный электорат Худяева. Но и противник не дремал: для такого же «съедения» потенциально спиридоновских шахтёрских голосов Независимый профсоюз горняков Инты выдвинул своего, казалось бы, злейшего классового врага – генерального директора ОАО «Интауголь» Александра Гладкова.
 
Именно эти четыре кандидата в итоге и были внесены в избирательный бюллетень.

Раскол Совета Министров

Выдвижение Вячеслава Худяева (руководителя № 2) хоть и было ожидаемо, но привело к расколу и фактическому двухмесячному параличу работы Совета Министров республики. Настоящей сенсацией стало согласие заместителя предсовмина Виктора Кармановского, выходца из Усинска и в силу этого по умолчанию считавшегося человеком Спиридонова, возглавить предвыборный штаб своего непосредственного шефа. Меньшей неожиданностью, но всё-таки неожиданностью явилась в свою очередь открытая работа в спиридоновском штабе другого вице-премьера – по социалке – Владимира Торлопова. Два других заместителя – Александр Окатов и Вячеслав Бибиков – были старше своих коллег, в силу этого опытнее, мудрее и предпочитали не подчёркивать на публике своих взглядов. Хотя сам факт, что после выборов оба вошли в новый кабинет, и к тому же в статусе заместителей Главы, красноречивее любых слов.
 
Министры, не говоря уже о чиновниках более мелкого ранга, в таких условиях могли заниматься всем чем угодно, кроме исполнения своих основных обязанностей. Эффект «хромой утки» (а он очень чувствовался) ещё никто не отменял.
 
* * *
 
Первые прямые всенародные выборы руководителя Коми дали предсказуемый результат. И в истории республики действительно начался новый этап. Который определялся, конечно, не столько фактом этих выборов, сколько всей совокупностью глубоких преобразований, шедших во всей стране.
 
Мы просто сочли полезны напомнить об этих выборах, потому что для общественно неравнодушного человека полезно вообще помнить, что они когда-то были.
 

Валерий Марков: «Я выбивал базу из-под ног спекулянтов на национальном вопросе»

 
С кандидатами на пост Главы Коми на его первых выборах встретиться сейчас непросто. Победитель вообще покинул нас, «серебряный призёр», к сожалению, отказался делиться воспоминаниями с «Красным знаменем», Александр Гладков сейчас для них фактически недоступен.
 
Единственный, кто оказался к этому готов, – нынешний первый заместитель председателя Госсовета республики Валерий Марков.
 
– Валерий Петрович, когда вы приняли для себя решение выдвигаться?
 
– Фактически уже к окончанию срока выдвижения.
 
– Вас выдвинул Комитет возрождения коми народа?
 
– В числе тех, кто меня выдвинул, были и члены комитета, и я участвовал в выборах как его председатель.
 
– Вот чем вызван этот вопрос. Как только были объявлены выборы и обозначились их две основные фигуры, вопрос сразу объективно приобрёл национальный характер. Это в воздухе было разлито. В таких условиях решение выдвинуться могло быть очень сложным психологически.
 
– На выборах очень часто спекулируют национальным вопросом. И в определённой степени моё участие как бы несколько нивелировало его остроту. Потому что если были бы только двое, представляющие одну и другую сторону, то тогда этот флаг можно было бы поднять достаточно высоко и попытаться прилично раскачать ситуацию. Когда их четверо, на этом играть сложнее. Моё участие как председателя Комитета возрождения коми народа выбивало базу из-под ног тех людей, которые бы очень хотели спекулировать на национальном вопросе. Было понятно, что если будет такая спекуляция, то мы разнесём республику.
 
– На моей памяти это были первые выборы, на которых уже применялись политтехнологи, в том числе и «чёрные». Вас это в какой-то мере коснулось?
 
– Фактически нет. Задевало, но в отношении меня так не работали. Потому что предполагали, что это просто впустую тратить деньги. Всерьёз Комитет возрождения коми народа воспринимали немногие. Зато многие пытались подать его как националистическую силу, которая стремится не к консолидации республики, а наоборот, к её «очищению». Правды о комитете было немного. Кампания позволяла объясняться с населением.И когда начинаешь людям объяснять, что такое национальное движение, что такое Комитет возрождения коми народа, что реально он делает, у них отношение меняется.
 
Поэтому я очень благодарен судьбе, что у меня появилась возможность довести до людей информацию о наших делах. Это было хорошо.
 
– Впереди – выборы. Главы Республики Коми. Нет ли у вас желания повторить подвиг?
 
– Нет. Сейчас даже если очень захотеть, это в принципе невозможно.
 

Виктор Кармановский: «Зря я кусал ту карту»

Обычно руководители избирательных штабов кандидатов или партий остаются в тени (даже если играют ключевую роль в кампании). Но на первых выборах Главы Коми руководитель штаба Вячеслава Худяева Виктор Кармановский превзошёл своего шефа в так называемом «паблике». Кульминацией кампании со стороны премьера стало появление Кармановского в прямом эфире за несколько дней до выборов и демонстрация им кредитной карточки одного из зарубежных банков, которая якобы принадлежала Юрию Спиридонову. Для убедительности Кармановский даже попробовал её на зуб.
 
«Красное знамя» решило расспросить Виктора Кармановского о тех днях.
 
– Виктор Евгеньевич, как случилось, что вы стали руководителем штаба Вячеслава Худяева?
 
– Вячеслав Иванович пригласил меня, Сметанина (директор Института языка, литературы и истории Коми научного центра УрО РАН Александр Сметанин – прим.ред.), Элеонору Савельеву (заместитель директора института – прим. ред.) и сказал: «Нам нужен национальный лидер. И я хочу избираться на Главу». Я был вице-премьером. Как бы я мог «кинуть» его? Тем более за моими плечами был большой опыт выборных кампаний. Я был почти уверен, что мы победим.
 
– Но ведь соперник был вон какой!
 
– Это всё миф. В том числе и то, что Воркута, Инта и Усинск были городами Спиридонова. Не так уж много он сделал даже для Ухты и Усинска.
 
-То есть вы не боялись идти руководить штабом?
 
– Абсолютно нет. Я был уверен, что такой человек, как Худяев, нужен республике. Потому что при нём не спустили бы всё на Берёзкиных, на Орду, на зятя Леонидова Левицкого и тем подобных.
 
– Вы же понимали, что за спиной Юрия Алексеевича – Леонидов, Глузман, газовые «генералы». И опросы вроде показывали, что он всё-таки лидирует.
 
– Нет, всё было не так однозначно. Тут проиграл только я. Самая ужасная моя ошибка 20 лет назад: когда я знал, что у него есть кредитная карточка, взял её и сказал: «Вот она – настоящая». А люди не поверили. А я знаю, что она была настоящая и какие деньги на ней были.
 
– И какого же банка и какие деньги?
 
– Был такой швейцарский банк – ИВК. И я когда укусил эту карточку, большинству людей это не понравилось.
 
– То есть вы совершили политтехнологическую ошибку?
 
– Да. Лучше бы я этого не делал. И мы бы тогда с Вячеславом Ивановичем выиграли. Но я ж не о себе думал. Я думал совсем о другом. Мне казалось, что это может помочь. 
 
– А кстати, карточка-то была реальная?
 
– Совершенно реальная.
 
– А как это у вас оказалась его реальная карточка?
 
– Так я ж её и делал.
 
– Карточка была ярким, но эпизодом. А как в целом публика принимала Вячеслава Ивановича, когда вы его к ней непосредственно привозили?
 
– На ура. Ведь у них были разные «поляны». Юрий Алексеевич считал, что если он приезжает в Усинск и его сопровождает Зерюнов (бывший председатель Ухтинского горисполкома и заместитель председателя Совета Министров Коми АССР Александр Зерюнов – прим. ред.), то он у себя дома. А на самом деле это было не так. А Вячеслав Иванович легко приезжал в любые сёла, посёлки, поселения и лесные владения.
 
– Эти выборы волей-неволей приобрели характер решения национального вопроса.
 
– Совершенно согласен! Это был реальный национальный вопрос. Он и сегодня существует. Нам всем нужно понять, что здесь 230-250 тысяч человек – носители государственности, языка и культуры. Для их сохранения во главе республики должен был быть, конечно, Вячеслав Иванович.
 
– Вы предпринимали попытки оспорить результаты выборов?
 
– Ну что вы! Тогда это вообще не практиковалось. Ведь вы поймите, люди в то время и работали, и голосовали в большинстве своём на доверии. Но я до сих пор убеждён, что выбор был сделан неверный. Прийти должен был коми морт, а не космополит, который всё продал.
 
– Но ведь эти процессы во многом определялись не столько республиканской властью, сколько федеральной?
 
– Нет. Всё решалось только здесь. Главное было – иметь силу сопротивляться и гнуть свою линию.
 

Дмитрий Несанелис: «Мы боролись за победу!»

Для многих наблюдателей в 1994 году формирование штаба Вячеслава Худяева оказалось неожиданным. Туда вошло очень много гуманитарной интеллигенции, в том числе известный этнограф Дмитрий Несанелис. «Красное знамя» решило спросить его.
 
– Дмитрий Александрович, в чём заключалась основная мотивация этого вашего решения?
 
– Хотел бы напомнить, что в предвыборный штаб Вячеслава Худяева входил еще и такой яркий и одаренный гуманитарий, как Николай Зюзев, известный теперь на Западе профессор социологии и философии. В 1994 году сложилось некоторое «функциональное распределение» – за Юрия Алексеевича был промышленный генералитет, прежде всего нефтяной. А за Вячеслава Ивановича – очень значительная часть гуманитарной интеллигенции. Мое личное присутствие «по эту сторону баррикад» объясняется  двумя факторами: Худяев когда-то занимался баскетболом у моего папы, очень прилично играл, и вообще они с Александром Романовичем поддерживали теплые отношения. Папа высоко ценил Вячеслава Ивановича, и наша семья об этом помнила и через десять лет после завершения папиного земного пути. Кроме того, на стороне председателя Совмина в 1994 году были мои старшие коллеги по Институту языка, литературы и истории КНЦ. Это тоже сыграло свою роль.
 
– Была ли работа в этом штабе Вашим первым политтехнологическим опытом?
 
– Да, именно так, первым. И, к счастью (или, наоборот, к несчастью) – не последним. Но вообще я не считаю себя «политтехнологом». Никогда не состоял ни в одной политической партии и, надеюсь, Господь и дальше убережет меня от подобного опыта.
 
– В чём конкретно заключались Ваши обязанности?
 
– Тогда не было четкого распределения функций и обязанностей. Но я часто сопровождал Вячеслава Ивановича в поездках, потом мы обсуждали и анализировали его встречи в коллективах, удачи и промахи, этим встречам сопутствующие. Кроме того, я занимался мониторингом СМИ, редактированием каких-то текстов и еще многими другими вещами.
 
– Считали ли вы реальной победу Худяева?
 
– Мы с Виктором Кармановским и другими «штабистами» понимали, что шансы не особенно высоки. Но вместе с тем победа не казалась и невозможной.
 
– Насколько сильным было влияние на вашу работу в штабе восприятие Худяева как «кандидата от коми народа»?
 
– Я не считал тогда и не считаю сейчас, что Худяев был «кандидатом от коми народа». Разумеется, в сельских  районах (преимущественно коми) симпатии к нему были выше, чем, например, в Усинске или Воркуте. Но сам премьер–министр не воспринимал себя именно как «национального» лидера. Поэтому, в частности, его поддерживали люди самых разных национальностей. Хочу подчеркнуть, кстати, что Юрий Алексеевич Спиридонов сделал из выборной кампании 1994 года очень разумные политические выводы. В частности, он энергично поддерживал во второй половине 90-х научные, культурные и просветительские инициативы, адресованные коми народу вообще и национальной интеллигенции в частности. Вместе с тем, было сделано многое для поддержки национально-культурных объединений республики. 
 
– Был ли штаб удовлетворён результатом (в сугубо цифровом смысле), который показал ваш кандидат?
 
– Нет, штаб удовлетворен не был. Мы, несмотря на неблагоприятные обстоятельства, боролись за победу!
 
– Если рассмотреть гипотезу о победе Худяева, насколько бы она, на ваш взгляд, изменила сам характер властной конструкции в республике?
 
– Склонен полагать, что регион (в том числе и властно-политическая система) развивался бы примерно в том же направлении, что и при Спиридонове. Дело в том, что большого простора для маневров, как мне сейчас представляется, у региональных лидеров тогда (и сейчас, впрочем) все-таки не было. Вероятно, гипотетическая победа Худяева внесла бы некоторые стилистические нюансы, но не более того.
 

Наша справка

Верховный Совет Республики Коми 10 марта 1994 года постановил провести первые выборы её Главы 8 мая того же года. Группы избирателей или полномочные органы общественных объединений могли выдвигать своих кандидатов с 15 марта по 8 апреля. Для регистрации претендентов должны были своими подписями поддержать не менее 1% избирателей, что для весны 1994 года составляло 8084 человека.
 
Было выдвинуто 13 кандидатов:
 
– председатель Верховного Совета РК Юрий Спиридонов (поддержали 112 групп);
 
– председатель Совета Министров РК Вячеслав Худяев (27);
 
– председатель Сыктывкарского горисполкома Анатолий Каракчиев и первый заместитель председателя Совета Министров Владимир Торлопов (по шесть);
 
– председатель Комитета возрождения коми народа Валерий Марков (четыре);
 
– депутат Государственной Думы Николай Ген, председатель Сыктывкарского горсовета Анатолий Писцов и генеральный директор АО «Вычегда» Юрий Турубанов (по три);
 
– инженер АО «Снаблеспром» Виктор Вахнин и генеральный директор ОАО «Интауголь» Александр Гладков (по два);
 
– главный координатор Всемирного братства гуманоидов Сергей Буханцев, инженер-механик Трусовского совхоза Вавил Носов и председатель Общественного комитета по досрочным выборам органов власти Владимир Пыстин (по одному).
 
Зарегистрированы А.Гладков, В.Марков, Ю.Спиридонов и В.Худяев.
 
В выборах приняли участие 36,6% избирателей. Самая высокая явка была зафиксирована в Прилузском районе – 56,39%, самая низкая – в Воркуте: 19,7%.
 
Победил Ю.Спиридонов, набравший 50,98% голосов. За В.Худяева проголосовали 33,14%, за А.Гладкова – 8,39%, за В.Маркова – 3,79%. Лучший результат Ю.Спиридонов показал в Инте (65,69%), В.Худяев – в Усть-Куломском районе (77,39%), А.Гладков – в Воркуте (24,94%), В.Марков – в Удорском районе (10,37%).
 
Инаугурация избранного Главы Республики Коми прошла 7 июня 1994 года в Театре оперы и балета в Сыктывкаре.
Поделиться в соцсетях

avatar
1000