Ленточка моя финишная

Монолог хронического инфомана

21:10. 30 марта, 2013  
  
0

 – Говорят, что всё проходит. Не всё! Многое застревает.

 
Мозг засоряется, не пропуская даже мелкую тощую мысль, которая, впрочем, не особенно и пыталась.
 
Лабиринты памяти заставлены барахлом. Там – всё ненужное за отчётный период.
 
Глупое, плоское и бессмысленное легко укладывается в голове. Бесполезная информация усваивается мгновенно. Зато навсегда. Опускается на сумеречное дно сознания – перевёрнутое небо души.
 
Вот зачем я помню, что остров Пасхи был открыт в 1722 году, второстепенного армянского актёра Зарифяна звали Ованесом Геворковичем, а в Европе проживает 16 миллионов цыган?
 
Я не создавал никаких файлов и папок под грифом «Хранить вечно». Не переписывал и не перекачивал. Не щёлкал стрелочкой по «сохранить как». Всё это само записалось. Железно, насмерть. Теперь оно колом торчит в башке, не находя практического применения. Трудно найти повод, чтобы поделиться с собеседником сведениями о том, что дофамин – это нейрогормон из группы катехоламинов. Девушки обычно убегают полуодетыми, не дослушав.
 
Есть только один способ избавиться от старого информационного мусора – заменить его новым. Но для этого надо освободить ячейки памяти. Подбросить хлам под чужую дверь. Перевести на другой носитель. Передать врагу, соседу, попутчику, собутыльнику. Запустить, как «письмо счастья», по всем бесконечным цепочкам социальных сетей. заменить его новым. Но для этого надо освободить ячейки памяти. Подбросить хлам под чужую дверь. Перевести на другой носитель. Передать врагу, соседу, попутчику, собутыльнику. Запустить как “письмо счастья” по всем бесконечным цепочкам социальных сетей. 
 
Я, к примеру, не знаю, как поступить с застрявшей в башке безумной инструкцией, неосторожно вычитанной в журнале «Здоровье»: «Чтобы малыш оставался сухим, родители не должны пугать его перед сном». То есть родителям очень хочется, но надо себя сдерживать. Дабы не стирать пелёнки.
 
Просто повторить эту глупую фразу на людях я не могу: дети у нас – святое. Поэтому терпеливо жду момента, пока не
подвернётся удобный случай и я не встречу, скажем, знакомую мамашу с коляской: «Здравствуйте, какое удивительное… младенец! Чего оно хныкает? А вы знаете, что по статистике каждый пятнадцатый ребёнок страдает энурезом?»
 
Почему я один должен помнить, что – каждый пятнадцатый? Пусть она тоже задумается об этом. Зато теперь я, может быть, забуду, а значит, освобожусь.
 
Мне ничего не жалко для вас, люди, с той информационной свалки, где я обретаюсь с детства, едва научившись складывать «Мама мыла раму». Все рамы в мире давно перемыты, а этот кошмар до сих пор не прекращается…
 
Помню, с каким бурсацким упрямством сопротивлялся я первым урокам чтения. Всё моё здоровое естество маленького природного дикаря восставало против азбуки, изобретённой Кириллом и Мефодием. Я не понимал, как можно заменить скучными буквами красный сочный Арбуз, гогочущего Гуся или вечно весёлую девочку-Юлу в полосатой железной юбке. Плоские знаки перечёркивали живой вещественный мир, не выражая его, а лишь условно обозначая. Будто мы, жалкие первоклашки, о чём-то тайно условились с Богом и будем весь Божий мир теперь называть именно так. И в этой подмене смутно ощущалась какая-то фальшивая игра, подозревалось чудовищное притворство…
 
Меня насильственно подсадили на это дело, привив болезненную страсть к печатному слову, которая со временем обернулась тяжёлой наркотической зависимостью.
 
Полный распад личности, довершённый уже в компьютерную эпоху, не оставляет мне никаких надежд вырваться из липкой информационной паутины.
 
Как я завидую теперь обычным книгочеям, заурядным библиофагам, этим пожирателям толстых энциклопедий с их здоровым любопытством и тягой к чистому знанию. Они вовремя остановились. Их не захлестнул мутный информационный поток, губительный, беспощадный, несущийся из электронного мира.
 
При этом я интересуюсь новостями не больше, чем героинщик очередной инъекцией. Слово «интерес» тут вообще не уместно.
Это совсем другое – сильнее жажды и страсти. Это средство, чтобы жить сейчас, но не жить завтра. Лекарство, которое убивает. Иссушает мозг и вытравливает все чувства, превращая человека в бездумный носитель жуткого информационного шума. В жалкий гаджет – придаток бессмысленной и всевластной информационной машины.
 
Суть событий меня давно не волнует – я ловлю их как некий бесконечный поток чужого сознания. Более того, я начал всерьёз, со всею категоричностью душевнобольного, подозревать, что никакие события в мире уже и не могут сами собой произойти, если я о них немедленно не узнаю.
 
Целыми днями я только и делаю, что слушаю, смотрю и читаю. Впитываю информацию, стараясь ничего не запомнить, но это не получается. Она накапливается, как радиация в костях.
 
Бывает, конечно, что я устраиваю бунт на корабле, стремясь создать некий информационный карантин. Но тщетно.
 
Недавняя попытка уйти в зимний лес на лыжах и провести там несколько воскресных часов закончилась тяжёлой, почти гибельной ломкой. Голова, лишённая обычной информационной дозы, буквально разрывалась от пустоты. Однообразный хруст снега казался невыносимым. Карканье ворон сводило с ума. Розовощёких лыжников, пролетавших мимо, хотелось ткнуть остриём палки и спросить: «Ну чему же вы радуетесь, толстомордые бодрячки? Вы хоть знаете, что вчера при загадочных обстоятельствах в своём загородном доме скончался Борис Березовский?»
А им плевать, что на вилле великого БАБа в тот момент искали следы радиации. И что тут возможно – спецслужбы.
 
Нет, они неслись себе с горки, беззаботные. Будто никогда и не было никакого Бориса Абрамовича на свете. И Кипр им до лампочки, и выборы в Анапе. И мне одному это надо. Правда, я не знаю – зачем.
 
Домой я летел как на крыльях, но всё равно опоздал узнать о массовой драке заключённых в камчатской колонии, о том, что в шоколадных батончиках KitKat обнаружили пластмассу, а в Центрально-Африканской республике повстанцы захватили дворец президента.
 
Это были первые за многие годы новости, которые я узнал одним из последних.
 
Поэтому в лес больше – ни ногой. Боюсь пропустить что-то важное.
 
Моя информационная лента обрывается только на время сна. А когда она оборвётся совсем, ленточка моя финишная, и кончатся эти жуткие, бесполезные, мучительные новости, это и будет смерть.
 
Она примерно такая: вечный зимний лес, хруст снега да крик воронья.
 
А может, не так уж это и плохо?
 
 

Справка

Инфомания – хроническая зависимость от беспрерывно потребляемой информации, носителями которой могут быть интернет, ТВ, радио, газеты, мобильная связь и другие средства коммуникации. Инфоман нуждается в постоянном и возрастающем притоке информации, которую не способен переварить, осмыслить, в результате у него атрофируется функция анализа. Это приводит к так называемому информационному инфаркту, распаду личности, интеллектуальной смерти.
Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments