Пытливый ум натуралиста

Владимир Путин любознателен и неистощим на сюрпризы

22:30. 2 февраля, 2013  
  
0

Политологи сходят с ума. Где логика, кричат, где она? Закон о выборах губернаторов. Сверяем даты. Вступил в силу 1 июня. Пятеро успели проскочить – выбрались. А тут, бах, 18 декабря – новый законопроект. О том, что старый закон считать недействительным. В связи с утратой доверия президента?

 

Шок и трепет

Летом и зимой, это мы точно помним, ни Дума, ни лидер нации не менялись. А вот закон о выборах – дважды. Последний вариант приняли на прошлой неделе.

Всеобщее избирательное право на сей раз продержалось в губерниях несколько месяцев, что в принципе неплохой показатель для России.

Однако появился нюанс. Если бы просто отменили – дело привычное. Но было по-иезуитски сказано: «Решайте сами! Хотите выбирать напрямую – пожалуйста. На усмотрение регионов».

Неопределённость – это хуже всего – повисла над страной. Шок и трепет, как в арабской пустыне. Но снизу уже потихоньку спрашивают: «Это только для Дагестана или для всего Кавказа? И ещё уточните: а вот, например, Башкирии – можно? Калмыкии, допустим, или там Удмуртии, Коми?»

Области тоже волнуются. Пензенская – вся на нерве сидит, Костромская упала духом. Но оттуда в Кремль не звонят – стесняются, ждут инструкций.

Всё отфильтровано

И главное, непонятно – зачем? Ведь когда прямые выборы разрешили, сделали так, что и мышь не проскочит. Только – действующий губернатор.

Для чистоты выборов ввели специальные фильтры. И если даже в губернии завёлся какой-нибудь доморощенный Навальный, эдакий Дантон местного разлива – не страшно. Прежде чем пойти в кандидаты, он должен попросить народных избранников из партии честных людей: мол, поддержите, товарищи! Они его, может, и не ударят, но встретят холодновато, как рамка металлоискателя: ты сюда не ходи.

То есть риска-то не было абсолютно! На предвыборном ринге появился бы губер в синих, партийного цвета трусах и спарринг-партнёр в каких-нибудь красных трусишках. Один – естественно, бугристый титан, Валуев, мышцы – даже на лбу. Другой – в весе пера, жалкий, потный и политически близорукий. Его задача – упасть не в первом раунде, а побегать, повеселить зрителей.

А дальше – гонг. За явным преимуществом. Публика в целом довольна. В результате и волки сыты, и овцы счастливы. С блеяньем расходятся по домам. Незабвенный Владислав Сурков называл это «управляемой демократией».

Кстати, нет-нет, да и вспомнишь сейчас Суркова. Как он тонко разруливал, как изящно плёл политические кружева! И вообще, приятнейший человек. Любил, бывало, порассуждать о Чаадаеве, о гражданском обществе… По сравнению с ним нынешние идеологи – асфальтоукладочные машины.

Давно известно: чем сложнее сеть кукловодных ниточек, тем легче манипулировать. А когда ниточки обрывают одну за одной – как потом управлять куклами? Да ещё – эффективно?

Другими словами, сложность должна царить наверху, тогда внизу будут простота и ясность. Вот этого как раз теперь не хватает.

Положить на Конституцию

Конечно, местные парламенты проголосуют как надо. Но прежде им следует угадать: а как, собственно, надо?
Смущает и другое. Вроде в одной стране живём. Одна у нас Конституция. Как же это, что правила – разные? В одних регионах – выбирать, в других – назначать?

Какой-то политолог долго думал и пискнул: «Я всё понял! Это называется селективный подход». Звучит, конечно, красиво, по-мичурински, но мало что объясняет. А другой напрягся и говорит: «Это в целях федеративного устройства». И тоже непонятно. Федеративное устройство – это цель? Или в смысле – мишень?

И только Путин, гарант наш, спокоен. Потому что опирается на Основной Закон. Он, когда в пустой Москве инаугурировался, руку на Конституцию положил. А может, не только руку… Ведь если часто даёшь присягу, то привыкаешь. Можно и слегка расслабиться, облокотиться.

Путин – он Сфинкс, его нельзя просканировать. Хотя все вокруг суетятся, ищут каких-нибудь объяснений. Что же за эти несколько месяцев произошло? Почему он дважды – летом и зимой – поменял решения? Обиделся на «пусек», разгневался на «болотных», огорчился из-за «списка Магнитского», вскрыл тайный заговор дачников в кооперативе «Озеро»?
Но молчит Сфинкс, не даёт ответа. Только загадочно улыбается: «Вам на местах виднее». И от этих страшных слов губернаторы хватаются за сердце.

Как угадать, что он опять задумал? Продолжает закручивать или, наоборот, даёт послабление? Ведь если гайку слегка ослабить – есть в этом практический смысл. Пусть народ за губеров голосует – появится возможность разделить ответственность. Будет потом с кого спросить. То есть – с народа. Сами же выбрали!

Уже и закон о «решайте сами» совершил триумфальное шествие по всей стране, а непонятки остались. Грубо говоря, «твари мы дрожащие или всё-таки право имеем»? И ответ на этот раскольниковский вопрос в России, по давней традиции, знает только один человек.

Но есть ещё мыслишка, и она – самая противная: а вдруг тут и вовсе нет никакой логики? И все эти метания власти, её противоречивые решения лежат совсем в другой плоскости – отнюдь не политической?

Рука дающего

Как, например, дразнят собаку? Покажут издалека говяжью сардельку – и голосом Штирлица: «Иди сюда, дурашка!» И вот она – и хвостом, и ползёт, и слюни. Глупенькая! Это был – так, каприз, желание поиграть…

Демократия в руках самодержцев – нечто вроде сардельки. Великие люди часто подобным образом развлекались. Дать или не дать – это как у женщин, всё зависит от личного темперамента. Народ – он ведь тоже иногда ласки требует и внимания.
Скажем, Николай II был человеком одинаково склонным и к хорошему, и к дурному. При этом – безвольный, внушаемый. И если государя убеждали, что раздавать сардельки – дело благое, он охотно соглашался. Тут сразу тебе – и Государственная Дума, и всякие свободы митингов и собраний. Ведь сытая собака тем уже хороша, что вряд ли укусит.

Однако в окружении царя было полно людей, которые считали иначе. Дескать, демократия развращает. И самодержец опять соглашался. Думу разгонял, митинги запрещал. В общем, действовал разно-образно и противоречиво.

Путин, конечно, не такой. Он, похоже, никого особо не слушает, доверяет только себе. Его противоречия совсем другого свойства.

Условные рефлексы

Смею предположить, что если бы Путин «по жизни» не стал чекистом, то стал бы натуралистом. Путешественником, биологом, исследователем земли или морских пучин. Его главная черта – холодная любознательность. Возможно, и человеческое сообщество «лучший друг животных» оценивает прежде всего с позиций естествоиспытателя.

Вообще, натуралисты – народ пытливый. Им интересны поведенческие реакции различных особей. И в естественных условиях, и в клетке. Любопытно проверить на новые раздражители: ну, как это существо себя поведет? Зарычит, гавкнет, оближет, укусит, описается? Натуралисты всё время ходят с блокнотиками, делают пометки, изучают, экспериментируют.
Вот академик Павлов, например. Он ставил перед животными разные, порой взаимоисключающие задачи. И отмечал потом – как реагируют. С точки зрения любой собаки Павлова, академик был личностью противоречивой: лампочку зажжёт, миску уберёт. Зачем – непонятно. Он же молчит, ничего не объясняет! Только в своём блокнотике карандашом чирикает…

Я, конечно, сильно утрирую. Но, с другой стороны, зря мы удивляемся, почему наш президент то с тиграми возится, то аки птица летает. Напрасно в истории с теми же стерхами искали мы некие символы и тайные смыслы. А ведь тут – одно только голое любопытство! Он, может, для того и президентом стал, чтобы мечта его детская исполнилась – в одной стае с пернатыми в небо подняться.

Подозреваю, что Путину и с людьми, с народом, с обществом, тоже интересно. По-своему.

С нами ведь не соскучишься!

Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments