Долгая дорога в Судан

«Красное знамя» приводит выдержки из путевых заметок сыктывкарского путешественника Сергея Горбунова

12:44. 22 июля, 2012  
  
3
(Продолжение. Начало komikz.ru/news/just/6974)
 

Минареты в огнях

Ура, суданская виза получена, джига станцована, пора двигаться в сторону юга. 

Проникаем на поезд в Луксор. Сели в 3-й класс до Асьюта, хотя сначала послышалось, что до Асуана, а это две большие разницы. Билеты  дешёвые – 13 фунтов на двоих,  на радостях наелись всяческих пирожков, едем и глазеем в окно. А кругом пальмы, пальмовые леса и рощи – их высаживают для защиты от выветривания плодородной почвы, ну и для еды, конечно. 
 
Основная масса египтян живёт там, где вода: в  дельте и вдоль русла Нила, остальное – это Сахара и Нубийская пустыня на юге.
 
Да, пирамиды в Гизе и курорты Красного моря – это здорово, но основные и главные – это крестьяне-феллахи, которые пашут  эту  благодатную землю день и ночь, имея из средств малой механизации только мотыгу.
 
Приехали мы вроде как в Луксор, пошли устраиваться на ночёвку, и тут случайный прохожий просветил нас по поводу географии: находимся мы не в вожделенном Луксоре, а в городе Асьют. Вот так  попали на игре произношений.
 
Солдатик на вокзале сообщил, что поезд на Луксор через полчаса, любезно проводил нас до платформы и проследил за посадкой.  
 
И вот мы в Луксоре, туристском городке, где на каждом шагу торгуют самопальными алкогольными брендами. Туристы пьют с удовольствием. Ещё о брендах: на крышке вагонного унитаза изображены три пирамиды – приятно, что и тут находишься рядом с великим и вечным.
 
Электричество  в Египте не  жалеют – Асуанская ГЭС даёт энергию, а подсвеченные разноцветными огнями минареты  за окном вагона дают ощущение   новогоднего праздника в детском саду.
                                                      

Очаровательный Нил

Луксор, как говорят египтяне, – это и есть знаменитые Фивы, воспетые ещё дедушкой Гомером. Туристам продают развалины, огораживают забором и продают.
 
Река очаровательна – с зелёной прозрачной водой и кучей белых пароходов. И вот между пароходами и развалинами шныряют группы организованных туристов. А где туристы – там и «хелперы». Хороший и испытанный способ отмазаться от помощи – притвориться глухонемым, показывать на уши, рот  и шевелить пальцами – на некоторых, особо наглых, не действует. Или  сказать что-либо на араби, мол, пошёл-ка ты туда-то и ещё туда-то – иногда помогает.
 
По случаю купил «галабию» – длинную ночную рубашку, в которых ходят процентов 90 египтян, и мусульманскую тюбетейку – отбиваться стало намного легче.
 
Основной туристский транспорт в Луксоре – таратайки, запряжённые  арабскими скакунами, а извозчики  устраивают лихие скачки с туристами на борту. Туристы визжат и платят бакшиш. Вообще это слово в Египте святое, и у ребёнка здесь первое слово не «мама», а  – «бакшиш», или в переводе – «дай что-нибудь». 
 
 
В Египте во всех аптеках и просто на пленэре рекламируют виагру – видать, не всё так хорошо у горячих египетских мужчин (физический труд, жара, нехватка женской ласки – тяжёлое наследие фараонов).
 

На Асуан! 

После часа ожидания  грузимся  в самый натуральный, самый загаженный, с устоявшимся запахом мочи  бичевоз. Народу на платформе много, но сесть решились немногие. Толпа осталась дожидаться цивильного состава. Ходу до Асуана примерно три часа. 
 
При остановках  мокнет спина, а «родной» запах усиливается. 
 
В Асуане начинаются и кончаются знаменитые нильские круизы. Возле набережной пришвартовано около сотни пятипалубных  лайнеров. По всей акватории Нила бравые асуанские мореходы настойчиво прогуливают на фелюгах романтично настроенных пенсионеров. Круизеры передвигаются компаниями и попадают в лапы «фелюгщиков».  
 
Панорама чудесная: пароходы, фелюги, заходящее солнце и вечерняя прохлада. 
 
По сравнению с разнузданным Луксором алкогольный вопрос в Асуане актуален. Торгуют в одном магазине с гордым названием «фри шоп» – поди разберись, что там продают, причём процесс торговли оригинален и начинается с предъявления паспорта, с которого барышня тут же снимает копию и записывает данные в амбарную книгу.
 
С наступлением темноты «фелюгщики» сходят на нет, но активизируются извозчики на худосочных  лошадках.
 

Голос муллы в банкомате

Гуляю в галабии – очень  удобно и прохладно. Виктор сказал, что в галабии я похож на негра, стоящего зимой на Красной площади в ушанке, купленной на Арбате. 
 
Пассажирский паром  в Судан (Вади Хальфа) ходит по понедельникам, но билеты уже все проданы, 500 человек – комплект. Поехали в порт, может, там что-либо получится. Ехать надо на кукушке – это такой мотовоз без стёкол и дверей, а порт – это там, где братский советский народ помогал братскому народу египетскому строить Асуанскую ГЭС, в просторечии – Хай Дамб. 
 
Ходит кукушка нерегулярно, но примерно раз в час. На платформе встретили Махмуда – знакомого продавца из художественного салона, где выставлены гравюры на медных листах с египетской тематикой. Технология оригинальная, в том числе и цены. Махмуд «вась-вась» с билетным кондуктором,  и в результате мы тоже стали кондукторскими друзьями и поехали на поезде без билетов.
 
Хай Дамб не впечатлила: пока сделали по паре фото, откуда-то прибежал мальчик с пачкой билетов и начал требовать денег за осмотр – двадцать египетских целковых. Денег мы ему, конечно, не дали, но пришлось ретироваться…
 
Пока строили плотину, перелопатили всю окрестную природу. Картина до сих пор называется: «Земля после третьей мировой». Портовский раис сказал, чтобы приходили  в понедельник на посадку – может, что и получится.
 
В Асуане тишина – лайнеры пошли в свой круиз, увозя в сторону Каира джентльменов вместе с их корявыми фрау. Фелюгщики в простое, водители лошадей в простое – беда да и только. Мулла завлекает народ в мечеть, а его песню можно послушать не только на сотовом телефоне, но и в банкомате.
 
Наутро проснулись под бодрые  речёвки  асуанских  школьников. Помните, в  лихие пионерские времена: «Кто идёт? Мы идём – дружные ребята, Кто поёт? Мы поём – октябрята!» Здесь же на вопрос муллы: «Как жизнь, правоверные?» звучит жизнеутверждающий отзыв: «Аллах акбар, дяденька».
 
Самолёты в Хартум летают только из Каира. Других путей нет, и следующий паром через неделю. 
 

Битва за билеты

С надеждой и  рюкзаками попёрлись в порт. В порту столпотворение. Основную массу пассажиров составляют челноки средней руки с коробками и мешками. Вещи грузятся на тележки и выстраиваются в очередь перед воротами порта. Каждую тележку грузит и везёт аккредитованный грузчик. Народ бушует – паром переполнен. 
 
Раису постоянно суют трубки сотового телефона. Раис слушает и кому-то выписывает билет, а кого-от посылает. Ситуация накаляется, и когда открывается, даже случайно, одно из трёх кассовых окошечек, толпа неплавно перетекает к нему. Тут, главное, быть первым и  поглубже засунуть паспорт. Но все потуги тщетны – комплект! Пришло логичное решение: возвращаемся в Каир, а оттуда перелетаем в Хартум. 
 

В Хартум

В аэропорту  босс-представитель авиакомпании «Суданэрвейс» четыре раза спрашивал, есть ли у нас виза и куда летим. Посадка и регистрация поразительно напоминали посадку на паром в Асуане. Шумиха, неразбериха. Боссы и  полубоссы метались между пассажирами, что-то теряли, кого-то искали, находили и снова теряли.  В конце концов всё утряслось, но вместо 17.00 вылетели в 22.00, зато самолёт забили «под завязку». 
 
Народ разноцветный и по колеру кож, и по цветастым женским отрезам, в которые завёрнуты тела барышень. Боинг-737, экипаж – турки, которые заканчивают полугодовую «вахту», а меняют их хохлы.
 
Прилетели в Хартум ночью. В аэропорту долго торговались с таксистами, потом поехали на разбитой таратайке  в недорогой отель, но у араба свои мысли насчёт недорогого отеля для белых. После нашего отказа от четвёртого рекомендованного им отеля  (цена  за номер – 120 долларов) водила  плюнул, забрал деньги за проезд, выкинул наши рюкзаки и, сказав что-то нехорошее, уехал. 
 
Остались мы с Виктором в совершенно пустом и тёмном городе, даже собаки не лают. Постепенно привыкнув к темноте, увидели, что не всё так пусто. Напротив – пекарня, на земле лежат уставшие пекари, а рядом кучкой лежит свежеиспеченный хлеб, запах – обалдеть! И спят, и охраняют готовую продукцию. 
 
Завернули за угол, а там патруль – солдатики с автоматами. Они и помогли нам вселиться  в «нормальную» гостиницу, распинав сонного портье. Гостиница с громким названием «Даман  фундук» («фундук» – это не орешки, а гостиница на арабском).
 

Хартум – хобот слона

В переводе с араби  «Хартум» – «хобот слона». Вместе с северным Хартумом  и городом-спутником Обдурманом образует метрополию с населением, превышающим четыре миллиона человек, большинство из которых – суданцы. Хартум находится у слияния Белого и Голубого  Нила. 
 
Утром  пошли смотреть город, тормознули микроавтобус и наткнулись на русского негра, точнее, на русскоговорящего. Он сказал, чтобы мы звали его Толян, что он очень рад нам, что всё будет хорошо. Толян учился в Краснодаре, потом его выперли, и он возвратился в Судан, прихватив молодую жену. Дело это было лет двадцать назад, и его мучит ностальгия по молодости и по России, вернее, по СССР. Договорились, что встретимся завтра.
 
Совершили визит в  Российское посольство. Консул, Евгений Вадимович Аржанцев, сказал, что это хоть и не его дело, но  в Дарфур или юг Судана ехать не стоит – смотреть там нечего, кроме убогости и проблем. 
 
Жара стоит адская. По дороге «домой» мы заблудились. Хорошо, догадались показать местным карточку отеля с адресом на араби. А тут и солнце зашло, но воздух всё равно раскалён, и освещения уличного нет. Тут вам не Египет с его энергоресурсами.
 

Обдурман

Есть такой город, спутник у Хартума – Обдурман, переехать туда нужно через речку. Основной вид транспорта в Хартуме – небольшой автобус или микроавтобус. В каждом районе города существуют автостанции – Сук-Шаби  называются, объединяющие в себе автотерминал и рынок-барахолку. Автобусы в другие Сук-Шаби стоят шеренгами и отваливают по мере заполнения, причём  места только сидячие. 
 
 
При каждом автобусе свой кондуктор, который вместе с водителем кричит название маршрута и затаскивает людей в автобус. Полный набирается  минут за пять, подходит следующий. У каждого кондуктора своя изюминка: кто-то монетки на сдачу носит в ухе, как в кошельке, кто-то – свёрнутые в трубочку деньги, карандаши и сигареты хранит в буйных волосах, а вообще ребята они общительные и всегда скажут, где, что и куда. 
 
Пассажиры в автобусе ведут себя очень корректно и по большей части молчат. Остановиться или ехать дальше просят с помощью щёлканья пальцами или слов «кыс-кыс», причём говорят это вполголоса. Пассажиры же между Сук-Шаби, останавливая автобус, не машут руками, как шлагбаумом, а целомудренно и аккуратно крутят пальчиком.
 
Попали на Ливийский рынок. Правильнее было бы назвать его китайским по основному количеству товара из поднебесной. Полицейский в штатском поймал за руку вора и избивал его минут десять, в том числе и рукояткой пистолета. Толпа смотрела, но не вмешивалась – а не воруй!
 
В 12 часов рынок неожиданно опустел: закрытые прилавки, ни продавцов, ни покупателей. Все – на намаз.
 
Мальчишки имеют свой бизнес: собирают разбросанные картонные коробки от барахла и продают народу, который использует их вместо молельных ковриков, а также небольшие кувшинчики с водой для омовения перед намазом. Правоверные расположились  рядами во всех свободных пространствах, пятница – святой мусульманский день. Суббота туда-сюда, а в воскресенье – на работу.
 
Сегодня Толян взял над нами шефство и устроил холидей. Бросил работу и повёз нас  в харчевню, где накормил до отвала. Кастрюлька с фулем, кастрюлька с жареной бараниной, кастрюлька с овощами и блюдо с лепёшками. Релаксировать и иметь десерт в виде фруктов, а также пить чай-каркаде поехали  на берег Нила.
 
Места очень напоминают местечко на Красной Горе в Сыктывкаре. Так же загажено и истоптано, но в Хартуме это считается лучшим пляжем. Виктор проникся моментом и совершил очистительное омовение и даже немного поплавал  в Ниле, чем немало удивил местное население, которое занималось нетрадиционными видами отдыха: народ играл в карты, в футбол, имел се ейные посиделки с каркаде, девушки загорали  в чёрных перчатках и в «никабах» – такая одежда, что  наружу одни ресницы. 
 
Пока катались и разговаривали, Толян подвозил по своему маршруту пассажиров, причем ему приходилось кричать, что белые – это просто так, не страшно, и можно садиться и ехать. 
 
Одна молодая черноокая мадам дала Толяну деньги и просила передать какому-то водиле – она не знает имени. Сегодня утром  она не заплатила за проезд, так как оставила кошелёк дома, но боится, что аллах её накажет за это. Толян сказал, что обязательно найдёт этого шофёра и передаст деньги. И он действительно так сделает.
 
Были у торговцев деревянными сувенирами. Цены в два раза ниже, чем в буржуйском районе Аль-Амарат. Всё сувенирное хозяйство размещается на столах вдоль дороги. Фигурки животных и людей вырезают из дерева здесь же,  под столами. Сидят умельцы и строгают не отходя от кассы. И живут-спят под столом. 
Поделиться в соцсетях

avatar
1000
3 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
Сотрудник КЗ - воркутинцуворкутинецсыктывкарцы Recent comment authors
новые старые популярные
сыктывкарцы
Гость
сыктывкарцы

Наслаждаюемся заметками Горбунова. Говорят, что издана книга о его путешествиях. если так, подскажите, где купить?

воркутинец
Гость
воркутинец

Язык у автора великолепный, огромное спасибо за Ваш труд.

Сотрудник КЗ - воркутинцу
Гость
Сотрудник КЗ - воркутинцу

Голосовал за этот текст как за “Лучший крупный мат-л” номера. Но насчет “великолепного языка” это вы погорячились. Автор смотрит поверх того, что видит, не замечая ДЕТАЛЕЙ, в коих самая соль.
Кроме того, даже для красоты не следует приукрашать реальность. Город-спутник Хартума всё-таки ОМдурман.