Путешествие на Север

Известный столичный фотограф открыла для себя Коми республику

13:30. 22 ноября, 2011  
  
0

Идея поехать на наш российский Север родилась спонтанно. Изначально я хотела посмотреть норвежские фьорды, ледники, зимнее солнце, которое, как жёлтая масляная тарелка, утопает в Северном море, а над водой раздаются крики чаек. Но что-то не сложилось, и меня занесло в Коми республику. Мне повезло, так как в это время как раз в том же направлении собиралась ехать моя подруга, режиссёр документального кино, на съёмки, так что вдвоём мы и отправились.

Печора

Путешествие началось с Печоры, северного и до сих пор живущего в культурном коммунизме города. В таких городах хорошо снимать истории в стиле «Декалога» Кешлевского. Дома здесь трёхэтажные, деревянные, называемые многими почему-то «шлакоблочными» (я этого слова до этого момента не знала), где до сих пор не везде имеются прелести цивилизации в виде тёплого туалета и ванны с горячей водой. Что меня поразило с первого взгляда, это солнце. Оно бело-жёлтое, снежное и такое холодное-холодное. А вокруг ледяная синева.

Дорога до Печоры лежала через Каджером, откуда на машине можно доехать быстрее, чем напрямую на поезде. Выгружаться надо было быстро, потому что на этой станции он стоит всего одну минуту. Из поезда летели в сугроб из-за отсутствия перрона два больших чемодана, кофр с кинокамерой, портфель с аппаратурой, ноутбук и мы, две девицы, одетые в тяжёлые дублёнки, песцовые шапки, рукавицы и бесчисленные колготы, замотанные пуховыми платками… Успели.

Мы приехали во время предвыборной кампании и попали в местный клуб на презентацию программы «Единой России» к своим деревенским избирателям.

агитация

Здесь зимой всё заметает сугробами, бабушки ходят до ближайшего магазина пешком два километра через железную дорогу, а им обещают провести Интернет в каждый дом. Нет больницы, нет работы, тёплого клуба, где можно собираться и проводить какие-нибудь вечера, нет концертмейстера, чтобы выступать в столице республики, хотя зовут. Зовут, а как тут поедешь. Позориться-то не будешь.

Что делать на Севере в таком случае? Пить из рюмок размером со стакан, играть в карты, есть рыбу, кататься на «Буране» и созерцать шапки снега на проводах и ветках.

Через пару дней отправились в Усть-Цильму.

Федеральной дороги в Усть-Цильму нет, как нет её и на Печору. Google maps, может, и выложит маршрут, но проведёт его через все леса и болота. Добираются туда по утопающим в снегу указателям, а большей частью по указаниям мимо проезжающих водителей. Зимой туда доехать, тем не менее, проще, потому что на реках делают зимники, хотя это всё же небезопасно, несмотря на то, что толщина льда может доходить до пяти метров. По переправе надо ехать медленно, 30-40 км/ч, чтобы волна равномерно двигалась вперёд, а лёд не встал перпендикулярно перед глазами.

Проезжали Ижму, заезжали в ижемский аэропорт, куда произвёл вынужденную посадку Ту-154М в сентябре 2010 года.

ту-154 Ижма

Тогда самолёт удалось посадить на старый военный аэродром только потому, что в течение двух лет какой-то дяденька честно расчищал площадку, наверное, по старой привычке. Возле самолёта поставили охрану c деревянной будкой. Мы проехали мимо этой будки. Из неё валил дым, хотя на двери висел большой замок…

Усть-Цильма встретила закатом, висящим на проводах, синими сугробами, дымом, валящим из трубы каждого дома, гармошкой, водкой, замечательными людьми и котами в количестве трёх.

Не было дня без истинно усть-цилемских песен. Поначалу я их не воспринимала, хотя была заранее подготовлена. А перед отъездом плакала и подпевала. У устьцилём очень узкий звук, немного сдавленный, закрытый. У меня этому одно объяснение: очень холодно, рот лишний раз открывать не стоит.

Усть-Цилемские песни

Усть-Цильма – одно из мест, куда пришли староверы после церковно-обрядовой реформы. Они же – раскольники. Они же – старообрядцы. В соответствии с их верой запрещено общаться с незнакомыми, пускать к себе в дом, предлагать садиться за стол, есть из общей посуды. Можно было иметь только собственную металлическую кружку, деревянную ложку и миску. И молиться, молиться…

Мы общались с бабушками, которые многое помнили и горячо верили. Они рассказывали про свою нелёгкую жизнь, про смерть детей, похороны мужей, советскую власть, запрещающую верить. Про то, как прятали иконы, про то, как только Бог им помогает сейчас доживать свой век. Но вера уже не та. Из таинства она превратилась просто в ритуал, и то не строго соблюдаемый. Нас допустили на панихиду, да ещё и разрешили снимать. Возможно, потому что сами бабушки понимали, что иначе это просто уйдёт в никуда, возможно, потому что хотели оставить себе на память какое-то своё изображение, а может, просто не видели в этом ничего страшного…

староверы

Старая вера модифицируется, подстраивается под современность и перестаёт быть истинной и в каком-то роде настоящей.

В гимне Усть-Цильмы есть такие слова: «Мы – не мезенцы, мы – устьцилёма, мы на своей земле, мы дома». В грудных голосах женщин, поющих за столом в последний мой день на Севере эту песню, я чувствую столько энергетики, столько силы, столько любви и гордости, что у меня до сих пор это вызывает слёзы благодарности за такие чувства. И ни один, кого я там встретила, не пожаловался на тяжёлые условия, на суровые морозы (в день, когда я уезжала, было минус 45°), на тяжёлую жизнь, никто не собирался и не собирается оттуда уезжать. Пожаловаться на то, что цены высокие (они там на порядок выше, чем в Сыктывкаре), – это мелочи. А земля, традиции, семья, река – это то, что никто ни на что не променяет.

Об авторе:

Валерия  Остапова окончила МГУ им. Ломоносова, Институт стран Азии и Африки, в данное время живёт в Москве, работает на арабском телеканале Russia Today, а также является независимым фотографом, работающим над собственными проектами (сайт автора ostapovaleriya.com).

Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments