Четыре года шёл к Победе рядовой Чарков из Коми

В одной из атак позади него разорвался снаряд. Как оказался в госпитале – не помнит. Военврач сказал, что ему страшно повезло: вся спина в мелких осколках, а серьёзного проникающего ранения – ни одного! Только сильная контузия...

13:10. 9 мая, 2014  
  
0

Пути-дороги фронтовые

Если не знать, что ему 20 апреля «стукнуло» 92, ни за что не поверишь, что этот моложавый мужчина – фронтовик, участвовавший  в легендарной десантной операции под Вязьмой весной 1942 года, воевавший в пехоте в донских степях летом того же года. Потом крутил баранку: возил снаряды и мины на позиции, раненых с передовой в тыл. Его дивизия освобождала тот самый Славянск, который сейчас штурмуют «бандеровцы», затем она воевала в Молдавии, Румынии, Болгарии, Югославии, вела жестокие бои в Венгрии. Его личный боевой путь закончился в Будапеште, откуда он попал в Москву и едва не отправился на новую войну – с Японией…

Сегодня Василий Иванович Чарков находится на отдыхе в санатории для ветеранов в посёлке Максаковка под Сыктывкаром. Но завтра, 9 мая, обязательно поедет в столицу Коми, чтобы посмотреть парад. Он будет праздновать День Победы, который приближал целых четыре года…

На войну Василий Чарков попал с запозданием. Весной 1941 года его сманил из Сыктывкара на «новые земли» бойкий вербовщик, посуливший новенький ЗИС-5, который дожидается его на платформе на станции Канин нос. Поехал Василий строить будущую Печору. Но не оказалось там ни жилья, ни новенького автомобиля, да и самой станции тоже. Привезли в чистое поле, где стояли три многоместные палатки, в которых жили строители. Строить предстояло порт и будущий город, а пока – возить грузы, прибывавшие по железной дороге. Василий, к слову сказать, к тому времени уже считался опытным водителем: позади была учёба в автошколе, работа в автохозяйстве. Он возил грузы в Объячево и Княжпогостский район, работал на автобусе…

В военкомат они с парнями направились в первый же день войны, но усталый военком только отмахнулся: не до вас, мол! Надо будет – призовут! Только как призовут, если они уехали из Сыктывкара, даже не снявшись с учёта?..

В результате призвали Василия только осенью. Вагон с призывниками прицепили к составу, в котором везли поляков, сосланных в Коми после присоединения части Польши к Советскому Союзу в 1940 году. Говорили, что формируется польская армия, вот и «мобилизовали» всех поляков призывного возраста, выпустив их из мест не столь отдалённых.Так вот и доехали вместе до Волги, где пути их разошлись: поляков отправили куда-то в Оренбургские степи, а ребят из Коми – в город Энгельс. Там они узнали, что была здесь недавно немецкая республика, да только с началом войны жителей куда-то выселили (лишь после войны Василий узнал, что многие жители Энгельса оказались в наших краях).

Мобилизованных поселили в освобождённых от прежних хозяев домах. Им сообщили, что попали они в воздушно-десантные войска. Здесь уже сформировали девять корпусов, новобранцев определили в десятый. Правда, никаких занятий и учёбы не было, они фактически были представлены сами себе: ждали отправки на фронт. Потом им выдали оружие, но не всем. Василию Чаркову вручили ручной пулемёт, приказав изучить матчасть, чем он и занимался, разбирая и собирая оружие.

С началом зимы полк, в который попал Василий, погрузили в эшелон и привезли куда-то под Москву, где началась настоящая подготовка. Морозы стояли лютые, и в таких условиях новобранцам привелось прыгать с парашютом и с полной боевой выкладкой из американских «Дугласов», долбить землю для окопов, стрелять и совершать марш-броски. Одним словом, было трудно, к тому же кормёжка была такая, что всё время хотелось есть. Голод был постоянным спутником, есть хотелось даже во сне. Но никто не роптал: знали, что дают им всё, что могут…

В начале апреля их десантировали где-то в Подмосковье, за линией фронта. Политрук сказал, что они идут на выручку казакам Доватора, которые ходили в рейд по тылам гитлеровцев, порубили много фашистов, но сами оказались в окружении. Вот теперь им надо помочь прорваться к своим…

Десантировались ночью, в метель, прямо на лес. Начались беспрерывные бои в окружении. Казаки были измождены, лошади без корма исхудали, падали с ног. Продовольствие в виде сухого пайка десантникам выдали на три дня, а вышли они из окружения только в середине 

июня. Пищей служила конина. Но задача была выполнена, десантники вместе с казаками прорвались сквозь кольцо окружения… Из пятисот парашютистов батальона вернулось обратно чуть больше двухсот.

Рядовой десантник Василий Чарков оценил свои действия так: «Шли ночами, днём отстреливались. Немцы лупили по нам из всего, что имели. Но и мы спуску им не давали». Убивал ли пулемётчик Чарков фашистов и сколько? Убивал – это точно, а вот сколько? Кто ж их считал-то? Они ведь лезли со всех сторон, нужно было отбиваться…

Как было сказано, на базу вернулось меньше половины десантников батальона. Неделю им дали «на откорм» – восстановить силы. А потом построили и сообщили, что теперь они стали гвардейцами – их части присвоено высокое звание гвардейской. Затем зачитали приказ о том, что теперь их корпус переформируется в 41 гвардейскую стрелковую дивизию и уже завтра отправляется на фронт.

Отправили дивизию в донские степи: враг вышел на оперативный простор, танки с ходу могли дойти до Сталинграда. Вот в этих-то степях и встретила дивизия противника. Василий помнит горящую траву, смрад от сожжённых немецких танков, бесконечные атаки фашистов. Помнит и свои атаки, когда приходилось подниматься в полный рост и идти под пули. В одной из атак позади него разорвался снаряд. Как оказался в госпитале – не помнит. Военврач сказал, что ему страшно повезло: вся спина  в мелких осколках, а серьёзного проникающего ранения – ни одного! Только сильная контузия. Два месяца Василия лечили, а потом направили в маршевую роту.

Два слова о том, что такое маршевая рота. В неё направляли тех, кто выздоравливал и мог идти на передовую. Попадали в неё представители самых разных родов войск: пехотинцы, лётчики, танкисты, сапёры, артиллеристы. В 1942 году не было времени отправлять их в свои части: на передовой не хватало людей. В роте Василия к моменту его выписки из госпиталя насчитывалось около четырёхсот человек, вот всех их и направили пешим ходом к фронту.

Но тут стало известно о приказе Сталина, в котором говорилось о нерациональном использовании специалистов. Верховный главнокомандующий потребовал использовать специалистов по назначению. Другими словами,  лётчиков отправлять не в окопы, а в эскадрильи, танкистов – в танковые части, артиллеристов – в артиллерийские. И на первом же привале 12 танкистов ушли во встреченный танковый полк, потом к своим отправились лётчики. А вечером, когда рота после марша располагалась на ночлег в какой-то станице, Василий подошёл к офицеру из автороты, где очень нужны были водители. 

Так Василий стал фронтовым шофёром. Сначала возил снаряды в артполк, зачастую под огнём орудий и пулемётов. Частенько попадал под бомбёжку. Жизнь шофёра на войне – отнюдь не сахар. Ладно, если ночуешь в своём автобате: здесь есть кухня, тебя покормят. А если возишь снаряды прямо к орудиям? Тут не до еды, нужно делать рейсы, от тебя зачастую зависит жизнь тех, кто на передовой. А если даже затишье, то ведь кухня-то – чужая! Если есть лишняя провизия – покормят, а на нет и суда нет! Правда, иногда доводилось возить продукты, тогда шофёру кое-что перепадало, но не всякий раз.

В 1943 Василию в очередной раз довелось стать пехотинцем. На территории Украины немцы начали наступление, пехота несла большие потери. Комдив принял решение всех штабных отправить на передовую, даже приказал снять водителей с машин и отправить в окопы. Впрочем, после двух дней боёв пришёл приказ водителей вернуть в свой  батальон: штыками много не навоюешь, для боя нужны боеприпасы. За эти два дня половину шоферов выкосило: в окопы отправили 12 человек, а в батальон вернулись только пятеро.

Вот тут Василия опять контузило: он вёз патроны, и возле заднего ската ударил снаряд. Солдату снова повезло: машину разорвало практически в клочья, а его выбросило через лобовое стекло. Впрочем, стекла никакого и не было: давно выбило, а то бы изрезало всё тело. А так отделался очередной контузией да потерей сознания. Даже в госпиталь не отправили, отлежался в своём медсанбате. Через пару дней пришёл к ротному с просьбой дать новую машину…

Кстати сказать, за три года Василий Чарков сменил пять машин: однажды попал на мину задним колесом, в другой раз осколки от разорвавшейся бомбы разворотили весь передок настолько, что восстанавливать было нечего. В Румынии он на трофейном «Рено» с грузом снарядов влетел в деревню, обогнав пехоту. И напоролся на батарею немцев! Повезло и в этот раз: пока фашисты разворачивали орудие, он сумел свернуть в проулок и дать по газам. Вылетел из деревни на поле, а там его заметил немецкий танк и погнался за ним. Спасло то, что на пути оказалась сухая балка, вот в неё Василий и нырнул. Впрочем, когда выскочил на другую сторону, немец всё-таки достал снарядом: осколки изрешетили двигатель. Пришлось потом снаряды перегружать на другую машину. А новенький «Рено» бросить…

Если сложить все километры, которые намотал военный шофёр Чарков, получится дорога длиной в тысячи километров. Причём дорога фронтовая, перепаханная снарядами и минами. Впрочем, попадались иногда и нетронутые войной дороги. Запомнилась ему в этой связи Венгрия, куда их дивизия вошла после освобождения Югославии. Бросок был стремительный, дороги оказались целыми, ехать по ним было одно удовольствие. Вот только длилось это недолго. Здесь начались страшные бои, немцы сосредоточили  в районе озера Балатон почти миллионную армию, которая ожесточённо сопротивлялась.

Василий опять возил снаряды на передовую. Как-то попал под артобстрел. Осколок попал в мотор, машина встала. Что было делать? На попутке добрался до центра Будапешта, который горел. Искал свой батальон, да только как его найдёшь в огромном городе, который только-только освободили? Вышел к штабу дивизии, доложил дежурному. Узнав, что перед ним шофёр, тот приказал идти к адъютанту комдива: у того как раз ранило водителя. И стал Василий генеральским водителем. Впрочем, поездить вдоволь с генералом по Венгрии не довелось: того вызвали в Москву. 

Василий Иванович считает, что тогда ему повезло в очередной  раз – предстояло отправиться на Родину, да не просто в Россию, а в Москву!

Кстати сказать, генерал уезжал не один: взял с собой военврача, адъютанта, начальника штаба, ещё каких-то офицеров, охрану, так что получился целый автопоезд из легковых машин. Вот так они и двигались через всю Европу…

По прибытии в столицу Василий попал в Покровские казармы, которые их обитатели называли Дзержинскими. Как потом выяснилось, здесь располагались военнослужащие войск НКВД, к ним прикомандировали и прибывших вместе с генералом водителей.

Это уже была настоящая мирная жизнь – без обстрелов артиллерии, налётов авиации, артиллерийской канонады. На первых порах Василий частенько просыпался среди ночи от… тишины. Так бывало перед артобстрелом на фронте, когда всё вокруг замирало. Василий вспоминал, что он в самом центре Москвы и засыпал снова. Бессонницей он не страдал, ведь ему только-только исполнилось 23 года…

Началась обычная воинская служба водителя столичного гарнизона. Здесь Василий прослужил до апреля 1946 года, после чего его демобилизовали. Но сначала была Победа, о которой солдаты гарнизона узнали только днём девятого мая. И пошли на Красную площадь – благо она была совсем рядом с Покровскими казармами. Были они в полевой форме, и их стали качать незнакомые люди, все поздравляли друг друга, обнимались и целовались. Кто-то угощал самогонкой, начались гуляния. Василий Иванович до сих пор помнит счастливые лица людей и слёзы радости на глазах у многих, причём далеко не только у женщин.

Ещё помнит он Парад Победы, который состоялся 24 июня. Ему снова повезло: его с приятелем пропустили на Красную площадь без пропуска – они ведь носили форму НКВД, а охрана тоже была из их части. Он видел, как шли в парадном строю воины-победители, как кидали фашистские штандарты к подножию Мавзолея, как гарцевал на белом коне маршал Победы Георгий Жуков. А вот Сталина вживую увидеть не удалось: не видно его было среди других военачальников, да и находился наш герой далековато от Мавзолея.

А потом была долгая дорога домой, в село Лойму, где его ждали мать с кучей братьев и сестёр мал-мала меньше и очень нелёгкая мирная жизнь. Отец погиб где-то в Синявинских болотах под Ленинградом, и Василий стал единственным кормильцем семьи. Работал водителем, после учёбы был механиком, руководил большим автохозяйством, на пенсию вышел с поста ответственного профсоюзного работника. Как настоящий мужчина, построил собственный дом, вырастил не одного сына, посадил множество деревьев.  Он – почётный гражданин села Объячево и всего Прилузского района. 

У Василия Ивановича есть не только внуки, но уже два правнука служат в армии. Старый солдат частенько общается с ними и ждёт их возвращения. Он доволен тем, что служба парням нравится, что они гордятся званием защитника Родины. Ветеран уверен, что будущее наше – в надёжных руках.

 
Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments