Отходное место. Часть II

Проект ПЗРО под Водным оценивают специалисты, участвовавшие в его создании

22:29. 21 марта, 2014  
  
0

Мы уже публиковали отчет о поездке в Ухту и её пригороды, где запланировано строительство могильника для захоронения радиоактивных отходов. Разобравшись с претензиями и страхами жителей «примогильных» территорий, корреспондент «КЗ» вернулся в Сыктывкар и довёл их точку зрения до тех, кто имеет непосредственное отношение к проекту строительства «Пункта захоронения радиоактивных отходов» (ПЗРО).

 

Понятия, используемые в статье и необходимые для ее понимания:

226^Ra – Радий, блестящий щёлочноземельный металл серебристо-белого цвета, долгоживущий радиоактивный изотоп с периодом полураспада 1600 лет, распадается на радон, уносящийся по порам и микротрещинам и вымывающийся с грунтовыми водами.

222^Rn – Радон, непосредственный продукт распада 226^Ra. Тяжелый, бесцветный инертный газ. Имеет свойство накапливаться в нижних этажах зданий и подвальных помещениях. Радиоактивен, опасен для жизни и здоровья. Период полураспада 3,8 суток.

Хвостохранилище – Обнесенная забором территория на берегу реки Ухта в черте поселка Водный на которой под открытым небом свалены радиоактивные отходы производства радия.

 

Куда ползёт радий

Первым стал сотрудник Института биологии КНЦ УрО РАН Андрей Кичигин. Он длительное время занимается проблемой радиоактивного загрязнения п. Водный, руководил работами по обследованию радиационной обстановки на объектах бывшего радиевого производства и является одним из наиболее осведомленных специалистов в описываемой ситуации. В большой степени именно на материалах работ Андрея Кичигина и основывается проект строительства ПЗРО.

Андрей Кичигин. Фото автора

Для начала Андрей Кичигин сделал всем пишущим на означенную тему журналистам выговор за безграмотное отношение к вопросу: «Давайте не путать понятия «радиоактивный» и «ядерный». «Экологисты» очень часто вольно, из провокационных целей или невольно, из-за невежества, подменяют «радиоактивный» на «ядерный». Если сказать просто, ядерные материалы – это то, из чего можно сделать атомную бомбу. Под Ухтой «ядерных отходов» никогда не было и нет».

Рассказав корреспонденту «КЗ» о том, что Институтом биологии по заданию ФГУГП «Гидроспецгеология» были проведены работы по исследованию радиационной обстановки на объектах бывшего радиевого производства, Андрей Кичигин продолжил:

– В действительности, точного объёма радиоактивных отходов (РАО), находящихся в Водном, никто не знает, потому что полного обследования проведено не было. Нами обследовалось Хвостохранилище, и там возможно было определить объём только по особенностям рельефа и очень приблизительно. На основании наших материалов были подсчитаны объёмы радиоактивных отходов с территорий заводов №1 и №7. Плюс к этому есть заводы, на которых точно имеются загрязнённые материалы, которые обязательно надо захоранивать. Это, например, завод №10, который был самым мощным на промысле. Потом нужно будет вывозить отходы с завода №3 – там их тоже большое количество. Плюс к этому необходимо что-то делать с заводом «Прогресс» – его цехом №1, который практически полностью состоит из корпусов, оставшихся от радиевого производства. И ещё не обследованы заводы №№2,4,5,6,8,9,11, участок углежжения, территория базы ОАО «Ухтатехоптторг» и несанкционированные свалки, упоминающиеся в материалах обследований 1950-1960-х годов…

Как объяснил Андрей Кичигин, находящийся в Водном грунт, даже если он «не фонит», но имеет повышенное содержание 226^Ra и относится к так называемым «сверхнизкоактивным отходам», нельзя оставлять на обычных свалках. Его необходимо либо захоранивать на полигонах для токсичных отходов, либо – с радиоактивными. Оставлять его на месте, просто присыпав землёй, тоже нельзя. Так как при распаде радия образуется 222^Rn, который потом поднимается по порам почв, проникает через трещины в строениях и накапливается в зданиях.

«Сейчас территории радиевого производства – «радоноопасная» территория, – объясняет учёный, – на которой никакого строительства вести нельзя. И в Водном самая главная проблема сейчас – это не высокий гамма-фон, потому что там как раз всё давно «присыпали», а проблема радона. То есть весь этот грунт надо увозить».

Андрей Кичигин пояснил, что существуют так называемые «удаляемые» радиоактивные отходы и «особые». Удаляемые подлежат вывозу и захоронению в могильниках, а особые – это такие отходы, которые вывозить более рискованно, чем оставлять на месте. По закону, к «особым» РАО не могут быть отнесены отходы, находящиеся в пределах населённых пунктов, в водоохранных зонах. Но Хвостохранилище как раз находится на территории посёлка Водный в водоохраной зоне. Поэтому к «особым» РАО оно отнесено быть не может – только к «удаляемым».

«В Концепции проекта несколько раз проскальзывает, что оно переводится в «пункт консервации особых РАО». Кто эти отходы отнёс к «особым», мне неясно, в документах я этого не нашел, – сокрушается Кичигин. – Между тем состояние, в котором сейчас находится Хвостохранилище, действительно не позволяет на данный момент безопасно извлечь из него радиоактивные отходы, ведь извлекать и перезахоранивать необходимо не только сами отходы, но и пропитанный радионуклидами песок под ними и часть водоупорного слоя. При этом нижняя точка работ будет ниже уровня воды в реке Ухта. И если сейчас там что-то тронуть, то всё поползёт в реку. Сейчас там и так всё хорошо в неё ползёт. Поэтому необходимо вначале провести так называемую «консервацию» – создать вокруг зоны РАО геохимические барьеры, препятствующие выходу радиоактивных веществ в окружающую среду…»

Хвостохранилище: гидрологический режим. По  данным ИБ Коми НЦ УрО РАН

Современное состояние Хвостохранилища. По  данным ИБ Коми НЦ УрО РАН

Современное состояние Хвостохранилища. По данным ИБ Коми НЦ УрО РАН

«Что касается вопроса строительства ПЗРО и выбора конкретного места, то его выбирал не я. Скорее всего, главную роль тут сыграли соображения логистики – везти близко, по лесной дороге; не придётся выводить грузовики с радиоактивными отходами на трассу и подвергать риску проезжающих водителей. То есть учитывалась именно экономическая эффективность проекта – обеспечение радиационной безопасности при минимуме затрат».

Андрей Кичигин признаётся, что он не то чтобы за выбранное место строительства ПЗРО, но он и не категорически против:

– Дело в том, что там суглинистая почва, а, согласно нашим исследованиям, радий на суглинках держится хорошо, и миграции его не происходит. Более того, радий – долгоживущий изотоп, и период его потенциальной опасности практически вечен. Поэтому при строительстве планируется использовать не бетон – за  такое время он просто разрушится, – а глину как материал пластичный и «самозалечивающийся». Кстати, эта технология не новая и проверенная – её используют с 1980-х годов. Другое дело, что ухтинская глина для строительства могильника не подходит, и предполагается возить глину из-под Санкт-Петербурга…

Кто людям помогает…

Выслушав объяснения Андрея Кичигина, корреспондент «Красного знамени» обратился в Комитет по обеспечению мероприятий гражданской защиты Республики Коми, так как радиационная безопасность населения – это именно ответственность комитета, и спорный проект не мог появиться без его непосредственного участия. На вопросы спецкора «КЗ» ответила главный специалист подведомственного комитету Управления противопожарной службы и гражданской защиты РК, до этого 8 лет проработавшая химиком-радиологом на ФГУ «Станция агрохимической службы «Сыктывкарская» Ирина Шевелёва, являющаяся одним из наиболее убеждённых сторонников  проекта строительства ПЗРО. Вот как она объяснила свою позицию:

Ирина Шевелёва. Фото Андрея Шопши

– Сейчас существует федеральная целевая программа «Обеспечение ядерной и радиационной безопасности на 2008 год и на период до 2015 года» (сама программа является секретной, но концепция есть в интернете). Понимая, что своими силами проблему Водного не решить, все республиканские органы власти объединились и буквально завалили и госкорпорацию РОСАТОМ и институты-разработчики программы просьбами о практическом решении нашей проблемы. Слава богу, мы в эту программу попали. Потому что РОСАТОМ вообще не хотел нас туда брать: мы – «экономически невыгодный проект», строить на сэкономленные из программы деньги придётся хранилище для низкоактивных отходов природного происхождения, в котором ничего серьёзного, например, отходы с атомных станций, не захоронишь – степень защиты будет недостаточна для захоронения средне- и высокоактивных отходов.

Хотя Водный и не включён в список объектов-участников программы, нас выбрали в качестве «пилотного» проекта, потому что мы – не такой сложный объект, как, например, завод «Маяк», где есть глобальные загрязнения. Мы не такие страшные и не такие опасные. Поэтому мы – «пилоты», на нас отрабатывают не саму методику, а юридические документы. В РОСАТОМЕ приняли решение выбрать для реабилитации те объекты, которые имеют наиболее высокую потенциальную опасность для жителей посёлка (заводы №№1,7 и Хвостохранилище) и которые можно привести в безопасное состояние за 7 лет при финансировании практически по остаточному принципу и за счёт этого отработать на не очень физически сложном объекте механизмы правового регулирования насущных вопросов, возникающих при обращении с бесхозными радиоактивными отходами.

Александр Собко (автор проекта строительства ПЗРО – ред.) за это взялся потому, что он – местный. Но теперь думаю, что и он, и инженеры РАОПРОЕКТ, столкнувшись  с непониманием населения, с правовыми нестыковками в новом законодательстве, и с давлением прокуратуры, не раз вспомнили песенку старухи Шапокляк… 60 лет вся эта «помойка» лежала под открытым небом, а в Минприроды скопилось семь метровых стопок дел «Переписка по п. Водный» – граждане писали про эту свалку, чиновники с ними переписывались, но ничего не происходило.

Современное состояние Хвостохранилища: свалка оборудования бывшего радиевого производства. По данным ИБ Коми НЦ УрО РАН

И теперь у нас появилась возможность решить, по крайней мере, часть проблемы – изолировать Хвостохранилище и вернуть в хозяйственный оборот 3,2 га земли под 1 и 7 заводами, упаковав разбросанные отходы в одну небольшую ячейку ПЗРО, подальше от жилых домов. В случае успешной реализации этого проекта, думаю, можно надеяться, что объекты «Водного промысла» попадут и в продолжение этой федеральной программы, запланированное на 2016-2020 годы, но уже в качестве полноценных участников её разделов, касающихся дезактивации территорий. Если мы туда попадём, то начнём вывозить радиоактивные отходы с обширных территорий других заводов и также сконцентрируем их в небольшой, закрытой ячейке.

Смотрите: сейчас эти объекты (Хвостохранилище, территории заводов) вообще безнадзорные, их юридически не существует. Есть только забор вокруг Хвостохранилища и ворота. И радиоактивных отходов там тоже юридически нет. Вернуть их в правовое поле сможет новый закон о радиоактивных отходах, который  накладывает права и обязанности собственника на государство за все радиоактивные отходы, образовавшиеся до вступления в силу названного закона, а значит, и за радиоактивные отходы Водного.

Мы подали в РОСАТОМ документы о первичной регистрации всех этих территорий еще 3 сентября 2013 года, чтобы они были прописаны, но до сих пор их ещё не просмотрели, потому что у них вал таких запросов о подобных объектах… Сейчас, в соответствии с законом, проводится первичная регистрация радиоактивных отходов. Мы в проекте акта инвентаризации РАО написали, что Хвостохранилище – это «особые» отходы, но это только проект. На данный момент этим отходам еще не присвоен статус.

Письмо Комитета по обеспечению мероприятий гражданской защитыРК главе РОСАТОМа

Для первичной регистрации сюда должна приехать комиссия из РОСАТОМа, осмотреть всё и сказать своё веское слово. Есть письмо из РОСАТОМа в Минприроды РФ – они готовы проводить экологическую экспертизу, несмотря на то, что по закону она не требуется. Но «консервировать» Хвостохранилище необходимо в любом случае – чтобы не протекало. Даже если экологическая экспертиза скажет, что это не «особые» РАО, которые находятся в водоохранной зоне, и поэтому их необходимо срочно удалять, – в любом случае необходимо будет строить «стену в грунте», потому что уровень воды в р.Ухта выше, чем нижний слой этих радиоактивных отходов.

Письмо РОСАТОМа в Минприроды РФ об отложении строительства ПЗРО и о готовности предоставить документы на экологическую экспертизу

Ситуация с описанием отходов в Хвостохранилище как «особых» в Концепции проекта объясняется тем, что вот этот наш несчастный проект делался, когда сам закон «Об обращении с радиоактивными отходами» №190-ФЗ ещё только готовился, и подзаконных актов к нему не было. Наш проект создавался параллельно с этими законами, и Концепция писалась до выхода постановления об отнесении РАО к той или иной категории отходов. («Критерии отнесения радиоактивных отходов к особым радиоактивным отходам и к удаляемым радиоактивным отходам» утв. постановлением Правительства РФ от 19.10.2012)

В Концепции проекта такая большая территория – 14 гектаров рядом с территорией завода №10 – была выбрана для того, чтобы возможно было захоронить Хвостохранилище. Если экспертиза признает, что перевозить его не надо – то такая площадь, конечно, не нужна. Но если заставят – участок запланирован с тем расчетом, чтобы туда можно было перевезти Хвостохранилище…

Действительно, у нас тут нарушены причинно-следственные связи. По большому счету, сначала должен определяться тип отходов, а уже потом делаться проект. Но мы торопились, потому что если бы федеральная программа закончилась – мы бы остались без денег и без всего. Вопрос – в деньгах и времени. Вот нам, например, некоторые граждане предлагают сделать радиационно-гигиенический паспорт территории Водного и Ухты. Но это займет массу времени, и что мы с этого получим? Мы накроемся этим паспортом и поползём на кладбище. Эти бумажки ничего не решают. Мы получим ещё 30 томов многолетней переписки, а Хвостохранилище будет стоять. За это время развалится наш комитет, и никто не будет следить за этим забором…

План консервации Хвостохранилища.

Наконец, о том, что всех беспокоит – о контроле. Госкорпорация контролируется надзорными органами. В частности, сейчас прокуратура по депутатскому запросу разбирается в этом проекте и теребит и РОСАТОМ, и нас трясёт, и Минприроды…

Помимо федеральных надзорных органов, контролирующих объекты использования атомной энергии, существует Система государственного учёта и контроля радиоактивных веществ и радиоактивных отходов, организация деятельности которой в субъектах возложена на органы исполнительной власти субъектов федерации. В частности, на наш комитет. Перед нами отчитываются все организации, которые осуществляют обращение с какими-либо радиоактивными веществами или радиоактивными отходами на территории Республики Коми. То есть организация, например, Институт биологии, сдаёт радиоактивные отходы – перед нами отчитывается. Обязанность представления владельцем ПЗРО сведений о каком-либо пополнении ПЗРО республиканским властям является одним из условий действия лицензии, которую должно получить предприятие–собственник ПЗРО. Также в лицензии прописан тип ПЗРО, вид и категория отходов, в нём захороненных. Выполнение условий контролируется Ростехнадзором. Кроме того, желание собственника ПЗРО построить вторую ячейку повлечёт за собой необходимость внесения изменения в имеющуюся у него на тот момент лицензию и прохождения в Ростехнадзоре экспертизы не только материалов, касающихся расширения области действия лицензии, но и документов о новом объекте. То есть контроль за ПЗРО будет…

Оставшиеся вопросы

Что бы ни говорили причастные к реализации проекта строительства могильника радиоактивных отходов под Ухтой, членов инициативной группы не покидает беспокойство – у них осталось ещё много вопросов. Касающихся, к примеру, того же РОСАТОМА. Известно ведь, что в последние годы права этой госкорпорации постоянно расширяются. В частности, местное население беспокоит вопрос о том, как будет трактоваться п. 14 ст. 3 ФЗ №317 «О Государственной корпорации по атомной энергии «РОСАТОМ», в котором говорится, что «федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления муниципальных образований не вправе вмешиваться в деятельность Корпорации и ее должностных лиц по достижении установленных настоящим Федеральным законом целей, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами». Ведь в нашей стране важнее оказываются не сами законы, а практика их применения.

Но основной камень преткновения – это, конечно, выбор самого места под могильник. Ведь даже сам автор проекта Александр Собко, отвечая на вопросы местных жителей, признаёт, что «чрезмерная экономия также приведёт к возложению чрезмерного бремени на будущие поколения». А учитывая то обстоятельство, что для перевозки радиоактивных отходов на планируемое ныне место расположения ПЗРО потребуются огромные средства на постройку хотя бы двух мостов, тут даже экономией не пахнет.

Следует также помнить, что, согласно нормативным правилам, «любой индивидуум будущих поколений должен быть защищён от вредного воздействия захороненных РАО в не меньшей степени, чем любой индивидуум нынешнего поколения» (п.2.2.3 НП 055 04 «Захоронение радиоактивных отходов. Принципы, критерии и основные требования безопасности»). И могильник отходов радиевого промысла, учитывая период полураспада 226^Ra, должен обеспечить безопасность местных жителей на протяжении нескольких тысяч лет. Увы, скорее всего, этот район уже через 100 лет будет поглощён агломерацией Ухты, и ПЗРО окажется прямо в центре города. Поэтому – радиоактивные отходы Водного действительно необходимо зарегистрировать и «удалить». Ну, а проблему с недовольством местного населения могли бы решить в «Росатоме» – изменив место расположения ПЗРО и перенеся его подальше от Ухты в безлюдную тайгу. Дешевле обойдётся.

Документы по теме:

Презентация ИБ Коми НЦ УрО РАН «Динамика радиационной обстановки на территории хранилища радиоактивных отходов радиевого промысла»

Формы первичной регистрации РАО, направленные в РОСАТОМ 

 

 

Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments