Владимир Сумароков. Не убивайте былых возлюбленных!

Расшифровка аудиозаписи беседы киллера с заказчиком

12:08. 19 мая, 2013  
  
0

 – Здрасьте, я от Иван Степаныча.

– Тс-с! Никаких имён.
 
– У меня проблемка…
 
– Нет человека – нет проблемы. Я правильно понял?
 
– Да. Но это срочно.
 
– Срочный заказ – десять сверху.
 
– А снизу – сколько будет?
 
– Пятьдесят. И ещё десять, если торопитесь. Сейчас все торопятся. Лето, жара, тюрьмы переполнены. В моргах лежат по очереди. Люди, я вам скажу, совсем разучились избавляться от трупов!
 
– О, господи!
 
– Испугались?
 
– Ещё бы! Пятьдесят – это не шутки.
 
– И десять сверху.
 
– Тысяч?
 
– Естественно. «Евриков». По курсу Центробанка.
 
– Это за одного?
 
– И за одну тоже.
 
– Как вы догадались?
 
– Считайте, что ваша дама уже лежит голая на столе.
 
– В смысле?
 
– В большом просторном холодильнике. С бирочкой на ноге.
 
– Боже мой! Вот так – сразу?!
 
– А чего тянуть? Рассчитаемся – разбежимся.
 
– Но где гарантия?
 
– Гарантия – два года. Хотя обычно оттуда не возвращаются… Шучу! Хотите я вам палец пришлю? Бандеролью? Вам какой? Обычно просят мизинец. Люди сентиментальны.
 
– Ужас. Кошмар! Ведь это моя бывшая…
 
– Не надо подробностей. И не кричите. Я вообще не терплю шума. Это профессиональное. У меня дома даже пылесос – и тот с глушителем… Фотографию принесли?
 
– Но у меня только – групповая. Вот глядите, это когда мы в загсе…
 
– Медуза-Горгона в жутком фиолетовом платье? Я угадал?
 
– Не совсем. Это тёща. Но на неё у меня уже денег не хватит. Мой заказ – третья слева, невеста. Умоляю, не перепутайте.
 
– Я перепутаю? Я профессионал! Невесту от жениха уж как-нибудь отличу. А если желаете, могу и всю свадьбу грохнуть. Кстати, оптом – большая скидка.
 
– Не искушайте. Всех не надо. Тем более – жениха.
 
– Вижу. Жидкий обсос с цветочком.
 
– Это я.
 
– Не смешите! Тут – прилизанный юноша, а вы – лысый толстяк.
 
– Свадьба была двадцать лет назад.
 
– С ума сошли? Посвежее снимочка не нашлось?
 
– Всё порвал. Этот случайно за шкаф завалился. В рамочке висел.
 
– И вы в него пепельницей попали?
 
– Не помню – чем… Из компьютера тоже удалил. Двадцать лет совместной жизни – одной клавишей.
 
– Но как же я узнаю объект?
 
– А мне говорили – вы опытный киллер.
 
– Да, но на снимке – молодая коза. А вы мне предлагаете завалить – старую…
 
– Почему сразу – старую? Почему – коза? Я тогда, по-вашему, кто?
 
– Сами знаете, не маленький.
 
– Слушайте, зачем оскорблять? Вам не за это платят. Вам – за другое.
 
– Хорошо. Клиент всегда прав. Разделяю ваши чувства. Но, честно говоря, я бы такую козу химическую, в желтых кудряшках, мог бы и – бесплатно. Из сострадания к вам. Представляю, в кого она сейчас превратилась!
 
– Наоборот, с годами ещё больше похорошела.
 
– Как? Ещё больше?!
 
– Да вы оцените – какие глаза! Это же просто омут!
 
– Ну, разве что – глаза. Это я ещё понимаю. Они круглые. Глаза – может быть. Но вы ведь женились на всей невесте.
 
– Талия, бёдра, глядите, всё на месте.
 
– Я не портной и не гробовщик – мерку мне не снимать. Это уж потом, когда…
 
– А эти брови вразлет, эта пикантная ямочка на щеке – вглядитесь!
 
– Ямочка? Похожа на океанскую впадину. Она вообще здоровая у вас, оспой не болела, туберкулёзом в открытой форме?
 
– Издеваетесь? Посмотрите, какие локоны! И нежный овал лица, словно у Боттичелли…
 
– Не понимаю, чего вы хотите. Чтобы я ее грохнул или чтоб женился на ней? Не надо рекламировать… этот залежалый товар. А то ведь я тоже цену могу поднять, не обрадуетесь. Убивать здоровых и красивых – всегда морально тяжело.
 
– Конечно, она стерва. Но ведь – прекрасная! И отрицать это может только полный идиот. Не понимаю, что вас, собственно, в ней не устраивает?
 
– Меня?! Вот ты зануда, мужик! Это тебя не устраивает. Это ты её хочешь завалить. Причём – чужими руками. Боттичелли бы этого не одобрил.
 
– Да, хочу. Чтобы никому не досталась.
 
– Вот это бледное счастье – и никому не достанется? Благородно с твоей стороны. Многие бы сказали «спасибо».
 
– Хватит ёрничать!
 
– Надеюсь, на почве ревности?
 
– На ней.
 
– Бросила?
 
– Из дома ушла. Я спрашиваю: «Ты надолго?» Она улыбается: «Очень». И чемодан схватила с таким видом, будто это самый счастливый день в её жизни.
 
– Я её понимаю, мужик. Вот сейчас – особенно.
 
– Но я же страдаю!
 
– Молодец. В твоём возрасте страдают обычно от ревматизма. А ты – всё ещё от ревности. Хорошо сохранился!
 
– В последнее время она была какая-то грустная, почти не смеялась. Даже над моими шутками!
 
– Потому что ты толстый.
 
– Ты прав, киллер, ты прав… Я некрасивый. А обращался с ней, как … красивый. То есть – по-свински.
 
– Значит, сам виноват.
 
– Парадокс: виноват я, а убить придётся её, голубку мою. Да ещё – твоими грязными руками.
 
– Но-но, клиент, не хамите!
 
– Нет, ну обидно, слушай. Ведь ещё неизвестно, к кому ушла. А вдруг к этому… кренделю с усиками? Он же бездарен, как табуретка!
 
– Зато с деньгами.
 
– Откуда знаешь?
 
– Рыба – где глубже, баба – где деньги. Народная мудрость. Конечно, бывает иначе, но – в сказках.
 
– Погоди-ка… У меня ведь тоже есть деньги! Я ж тебе плачу пятьдесят тысяч «еврейских»!
 
– И десять – сверху, не забывай. Кстати, откуда у тебя?
 
– Гонорар получил. Я талантливый!
 
– А она знает?
 
– Про гонорар?
 
– Что ты талантливый?
 
– До свадьбы – знала. После свадьбы – верила. Ещё лет десять – догадывалась. А потом начала сомневаться. Теперь уж не сомневается. Но – в обратном. Однажды мне заявила: ты, говорит, утратил в жизни линию горизонта!
 
– О, неплохо сказано! Детей у вас нет?
 
– Как-то, знаешь, откладывали, то да сё… Думал, вот настоящую вещь напишу, разбогатею, прославлюсь…
 
– По ночам сочинял? Бедная женщина. Небось утром ходила на цыпочках, боялась разбудить… А ты у нас, значит, типа писатель, светильник разума? Чем докажешь?
 
– Вот у меня книжка с собой, новенькая. Гляди, фото автора.
 
– Ну, вижу. Два подбородка, одна лысина, очки. Тусклый взгляд, как у путаны на субботнике… Всё совпадает. Но тут же, пардон, какие-то иероглифы!
 
– Перевели на корейский. Сам не ожидал – что их там заинтересовало?
 
– И сколько платят?
 
– Ты не поверишь – меньше, чем киллеру. Мне пришлось машину продать, чтоб с тобой расплатиться. Я на эту книгу три года горбатился, потерял всё самое дорогое – жену, иномарку. А тебе работы – на десять секунд: чпок – и всё!
 
– Чпок-чпок, раскололся черепок… Ты думаешь, это так просто – ждать, мёрзнуть, выслеживать? Если тебя жаба душит, сам бы тогда исполнил.
 
– Сам не могу. Как говорится, «былых возлюбленных на свете нет»…
 
– Врёшь! Ты ведь толстый. А от любви не толстеют.
 
– Нет, я люблю её, честно! Господи, кому я в любви открываюсь? Душегубу!
 
– Лучше бы ей открылся.
 
– Открывался, говорил. Кажется, перед свадьбой… Может, забыла уже?
 
– И всё-таки, она дура, если от такого Мураками ушла.
 
– У меня кризис был.
 
– Сейчас у всех кризис. Я вот раньше за сто работал. Но расценки упали. Клиент пошёл мелкий, нервный, противный – торгуется, плачет, о любви говорит. Куда эта страна катится, не –
понятно.
 
– У меня был другой кризис – творческий.
 
– В смысле – поддавал? Зюзей домой приходил, руки распускал?
 
– Бедная, натерпелась. Я только сейчас это понял.
 
– Ты не бойся, я её хорошо убью, чистенько, быстро.
 
– Кого? Люсеньку мою?! Да я без неё жить не могу! Как выяснилось.
 
– Ну и не живи. Я тебе помогу. Контрольный выстрел, за те же деньги.
 
– Я передумал. Отменяю заказ.
 
– Как это – отменяю? Ты не в ресторане, а я не официант. У меня всё готово, с утра обойму новую зарядил. Кредиты на мне висят и вообще… У тебя, мужик, совесть есть?
 
– Кто бы о совести говорил! Убийца!
 
– Не убийца, а киллер. Сечёшь разницу? Говоря по-вашему, я профессионал, а не графоман.
 
– Плевать! Брошусь перед ней на колени…
 
– Ага, покайся, что хотел грохнуть.
 
– Я сам тебя сейчас грохну! Задавлю, падла!
 
– Ты – меня? Фраер – авторитета? Нет, ну вообще люди страх потеряли, с ума сошли! Куда эта страна катится?
 
– Авторитеты давно газ качают, на трубе сидят. Книжки вот пишут… А ты, дядя, уже седой весь, но до сих пор с пистолетом бегаешь по подъездам, как мальчишка. Остепенился бы уж, киллер-многостаночник!
 
– Я не киллер.
 
– Ага, значит, всё-таки графоман. Любитель! Я так и знал. Господи, кругом одни графоманы! И тот, крендель с усиками, тоже. Житья от вас нет!
 
– Я-то как раз профессионал. Но другого рода. Специалист по семейным конфликтам.
 
– Знаю, как ты конфликты решаешь, палач.
 
– Нет, серьёзно, я психотерапевт.
 
– Это то же самое! Всю душу, гад, вывернул, все мозги вынес.
 
– Меня Иван Степаныч попросил, дружок твой. Надо, говорит, спасать светильник разума, а то угаснет. Сбрендил совсем, киллера ищет, знакомых по ночам обзванивает. Уже полгорода – в курсе. Скажи спасибо, что ты ещё не в СИЗО. А надо бы сразу – в психушку.
 
– Значит, Ваня доктора прислал вместо киллера… Да… Хороший он человек, добрый. Не ожидал!
 
– Ладно, лети к своей пассии, умоляй вернуться. Может, ещё не поздно. Хотя это вряд ли… Эй, ты куда, мужик?
 
– Так к Люсеньке же!
 
– А деньги кто будет платить? Твой коллега – Достоевский?
 
– За что? Я же всё отменил.
 
– Вот жмот! Я твою женщину от смерти спас, а тебя – от тюрьмы. Не морочь голову, меня пациенты ждут. Беру пятьдесят евро в час, как за консультацию. Ну и десять – сверху, за вредность. Потому что – тяжёлый случай.
 
– Отчего ж так дорого-то?
 
– Это тебе не книжки писать, придурок!
 
Поделиться в соцсетях

guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments