Найля Ибрагимова: «Фриков в России всё больше»

Экологи из Мурманска честно рассказали о том, почему люди не доверяют НКО и сторонятся правозащитников

Автор:   
14:40. 7 декабря, 2012  
  
1

Как уже сообщало «Красное знамя», на прошлой неделе в Сыктывкар по приглашению КПК «Мемориал» для обмена опытом приезжали экологи из Мурманска – Найля Ибрагимова и Дарья Чернышёва. Девушки являются активистками известной в области и за её пределами (в том числе по скандальным экологическим акциям) молодёжной организации «Природа и молодёжь» (ПиМ).  

НКО занимается реальными делами и реализует реальные проекты по экоспросвещению молодёжи. Например, каждый год «ПиМ» проводит Летний лагерь, который заработал авторитет продуктивной дискуссионной площадки среди правозащитников и экологов в Мурманской области и за её пределами, в том числе за рубежом. Плюс семинары, выставки, встречи со студентами и многое другое. Широкой аудитории Мурманской области они известны как активистки антиядерного движения и «странные девочки», которые требуют закрытия Кольской АЭС. Несмотря на то, что Мурманск — молодёжный город, в числе активистов ПиМа около десяти человек. О том, почему современная российская молодёжь так инертна, как региональная власть избегает диалога с экологами, а также зачем девушки сеют зёрна сомнения в умах людей, наш корреспондент спросил Найлю и Дарью.

– Как вы попали в ПиМ и почему остались?

Дарья Чернышёва (Д.Ч.) – Я пришла в ПиМ в 19 лет, меня привела подруга. Мне просто было любопытно, поскольку это связано с моей будущей профессией – я биоэколог. Так там и осталась и втянулсь.

Найля Ибрагимова (Н.И.) – Около двух лет назад в автобусе я увидела объявление о проведении веган-дней в ПиМе. Было интересно познакомиться с людьми, которые разделяют мои убеждения. Потом я стала сдавать макулатуру, собирала её со всего дома и привозила туда. ПиМ регулярно проводит акции по сбору макулатуры. Потом мне предложили остаться на собрание. Троллейбусы их не любят

– Помимо того, что вы вегетарианцы, как ещё на бытовом уровне вы минимизируете своё влияние на окружающую среду?

Д.Ч. – Мы практически не используем бытовую химию. Моем посуду смесью горчицы, соды и соли. Вместо стиральных порошков используем мыльные орешки, они продаются у нас в Мурманске в специальных магазинах. Вместо косметики используем народные средства. Стараемся ходить пешком, летом пользуемся велосипедами. Мы вегетарианцы. Стараемся покупать те продукты, которые производится в нашем регионе или близко к нему.

Н.И. – Я стала вегетарианкой из экологических и этических соображений. Вегетарианство, как все вопросы, которыми мы занимаемся, очень неоднозначный вопрос. В супермаркетах мы не покупаем пластиковые пакеты, носим холщовые сумки.

– Как на это реагируют продавцы?

Н.И. – Есть магазины, куда мы приходим с маленькими пакетами, которые используем несколько раз. И нас уже не спрашивают: «Что за фрики?» Есть магазины, которые радикально к нам настроены. Мы с ними не раз уже ругались.

– Вы передвигаетесь на велосипедах. В Мурманске созданы комфортные условия для велосипедистов?

Д.Ч. – Троллейбусы очень нас не любят. Летом довольно опасно передвигаться – общественный транспорт прижимает.

Н.И. – У нас сложная ситуация с развитием вело-инфраструктуры. Сейчас велосипедисты – между тротуаром и проезжей частью. У нас часто проходят массовые велозаезды, только тогда мы чувствуем себя полноправными участниками движения. Хотя велосипедисты бывают разные: кто-то не прочь погонять на проезжей части или посбивать пешеходов.

– Ещё сравнительно недавно на вегетарианцев или на людей, которые полностью отказываются от алкоголя и табака, в России смотрели как на сумасшедших. Экологи или правозащитники вызывали откровенное раздражение у масс. Вы чувствуете какие-то положительные изменения?

Н.И. – Так называемых фриков в Мурманске и в целом в России появляется всё больше. Но процент нетерпимости остаётся на прежнем уровне – он достаточно высок. Нас также окидывают взглядом на улицах. Я к этому нормально отношусь, я понимаю, что для кого-то я – марсианин. Люди не должны меня любить. Но более или менее уважительно относится ко мне и к таким, как я – это да. Есть какие-то вещи, к которым я не могу относиться толерантно. Например, меня раздражает отношение государства к некоммерческому сектору. Государство должно быть хорошим хозяйственником, который адекватно воспринимает критику в свой адрес. Критика – это двигатель прогресса. Государство по-прежнему не понимает, насколько важен некоммерческий сектор, все эти благотворительные, правозащитные и экологические организации. За окном ничего не изменится, пока этого понимания не будет.

Виноваты ли мы?

– Почему, как вам кажется, общество с недоверием относится к правозащитникам?

Н.И. – Государство, в частности, через СМИ, создаёт определённое отношение общества к правозащитникам, как правило, негативное. А ещё люди книжки перестали читать.

Д.Ч. – Как только я выхожу за рамки сообщества людей, которые занимаются общественной деятельностью, понимаю, что люди очень плохо себе представляют, зачем нужны правозащитники и экологи, чего они вообще добиваются. Наши люди работают, чтобы просто выжить. У них нет времени остановится и задуматься над какими-то важными вещами. Главное – заработать деньги, чтобы купить какие-то ненужные товары. Дескать, у соседа машина в десять раз круче, чем у меня, надо бы его перещеголять. Общество потребления играет свою роль.

– Быть может, сами общественники делают какие-то ошибки?

Н.И. – Безусловно. Мы варимся в этом альтернативном суповом бульоне настолько, что забываем разговаривать с обществом. Большая проблема общественных организаций в том, что мы создали для себя комфортное пространство и живём в нём. В какой-то момент ты это понимаешь. Ты думаешь, что делаешь правильное дело, работаешь с людьми, но не так эффективно, как бы хотелось. Разобщённость общественников и закрытость НКО и добровольческих организаций от общества характерны и для Европы. Мой коллега в Германии жаловался на эти же проблемы. Хотя культура протеста там насчитывает десятки лет…

– Какими конкретными вещами вы занимаетесь?

Д.Ч. – Регулярно проводим веган-дни, куда может прийти каждый желающий. Поскольку организация молодёжная, приходят студенты. Сначала мы собирались в офисе, готовили еду, дискутировали. Потом вышли на другой уровень: нас стали приглашать на городские мероприятия, форумы. Мы приходили, готовили какую-нибудь вкусняшку и рассказывали о себе. Сейчас мы собираемся начать сотрудничество с ресторанами, кафе и прочими точками общепита в городе.

Н.И. – Мы ходили по ресторанам и кафе. В какой-то момент я поняла, что никто не знает, что такое веганство. Люди на меня смотрели как на идиота. Из всех ресторанов Мурманска только небольшая часть – четыре заведения – готова хотя бы к диалогу. В некоторых заведениях меня сразу послали. Сказали: «Ты что! Ты понимаешь, что здесь мясо и рыба?»

– Вы проводите Летний лагерь для экологов и правозащитников. Для вашей организации каков выхлоп от этого?

Н.И. – Говорить про успешность очень сложно. Для меня нет определённых критериев успешности. Мы зародили зерно сомнения, дали альтернативную информацию… И когда это зерно сомнения прорастёт, непонятно. Мы делаем это для того, чтобы зародить зерно сомнения. Чтобы люди знали и понимали, что есть политика нашего государства в сфере экологии, а есть другие люди, которые думают по-другому. И что с их мнением тоже нужно считаться. Мне не нужно, чтобы человек, приходя в организацию, начал жить по моим правилам, критериям и убеждениям. Мне нужно, чтобы он выбирал для себя что-то альтернативное. Чтобы он продолжал сомневаться. В этом и есть прогресс. Для меня в этом и заключался бы показатель успешности.

– Вас воспринимали как радикалов. С чем это было связано?

Н.И. – Мы сами в этом виноваты, потому что в какой-то момент организация стала очень субкультурной. Людям было некомфортно. Была у нас акция, когда мы сжигали макет Кольской АЭС. Радикальность проявляется больше в нашей не пимовской жизни. Мы ведь поддерживаем акции и других организаций. Люди воспринимают нас как радикалов и из-за нашего внешнего вида. Один мальчик рассказывал, как к нему подошёл человек с вопросом: «А если у меня не будет пирсинга, дредов и татуировки, меня в ПиМ не возьмут?» Если люди об этом говорят, значит, надо работать по-другому. Нам-то комфортно, мы создали пространство вокруг себя. А людям не совсем комфортно.

– Как к вам приходят новые люди?

Н.И. – Иногда люди приходят сами, через знакомых. Мы ходим в рамках рекрутинга по университетам. Отношения с ними складываются по-разному. В Мурманский государственный технический университет нас пустили после личного разговора с ректором. В сентябре этого года мы провели там антиядерную фотовыставку. В основном работаем через знакомых, через студсоветы. В Апатитах в филиале ПетрГУ девочка договорилась о показе экологического фильма для студентов. Мы приезжаем и узнаём, что всё отменили по «политическим соображениям». Может быть, из-за сложной ситуации с Хибинами, из-за репутации ПиМа. Показ мы провели в помещении Кольского экологического центра. Пришло человек десять.

Д.Ч. – С сентября этого года, мы были в трёх вузах. У нас в городе есть и другие молодёжные площадки, дружественные нам. Дом молодёжи, андеграундные клубы, галереи искусств.

Экологи против крупного бизнеса

– Диалог экологов с властью по поводу Хибин тоже не удался. Недавно представители Кольского экологического центра (КЭЦ) и Кольского центра охраны дикой природы вышли из рабочей группы при Правительстве области по урегулированию ситуации со строительством дороги на территории будущего национального парка «Хибины». Почему?

Н.И. – Да, Северо-Западная фосфорная компания предлагает вариант прокладки дороги от «Партомчорра» до комбината, что нанесёт серьёзный урон уникальному природному объекту «Хибины». Конфликт экологов (в частности, из Кольского экоцентра) и СЗФК достиг такого накала, что была создана рабочая группа для налаживания диалога. Но экологи вышли, потому что это было больше похоже на монолог СЗФК. Какая это рабочая группа? Люди там не хотят спасти Хибины, они хотят облегчить жизнь СЗФК.

– Поговорим о Кольской АЭС. Вы предлагаете её закрыть. А дальше что?

Д.Ч. – Люди видят только одну сторону медали. Закрытие Кольской АЭС – это не идея-фикс. Мы говорим о том, что ядерная энергетика опасна, для природы и человека. О том, что это дорого, о том, что госкорпорация «Росатом» зарабатывает огромные средства на этом. Мы говорим о том, что на Кольском полуострове нужно развивать альтернативные источники энергии. У нас уникальный ветровой потенциал, есть уже готовые проекты. При губернаторе Евдокимове в 2008 году даже нашли инвестора для строительства первого в области ветропарка. Потом при Дмитрии Дмитриенко всё замяли.

Н.И. – Кольская АЭС морально устарела. Она давно выработала свой лимит.

– Скандинавия воспринимает Россию как угрозу. Их пугает Кольская АЭС, ядерные могильники на Кольском полуострове, активность нефтяников на шельфе. Они не преувеличивают опасность?

Н.И. – Иностранцы не защищаются от нас, а помогают всячески. Они живут в непосредственной близости от опасных территорий. Не знаю, хотят ли они, чтобы у нас было всё хорошо. Но они хотят, чтобы у них всё было хорошо. Приграничная зона.

Д.Ч. – В Мурманской области на границе с Норвегией есть много других промышленных предприятий, выбросы от которых идут на их территорию. Дело не только в Кольской АЭС. Уровень осознанности и ответственности у норвежцев и скандинавов в целом – на более высоком уровне. В общественных организациях, в том числе экологических, много людей, начиная с 14-ти лет.

– Экологов в Мурманске, не только ПиМ, вообще воспринимает серьёзно? Вы видите, что власть хочет вести с вами диалог?

Н.И. – Нет, я не вижу.

Д.Ч. – Если проекты появляются, тога можно выходить на диалог. А сейчас пока нет таких проектов.

– Достаточно ли освещают мурманские СМИ вашу деятельность?

Д.Ч. – Мне кажется, что СМИ о нас практически не говорят. Когда мы рассылаем анонс или новость, их где-то выкладывают. На наши акции журналисты перестали ходить. Есть один дружественный журналист, который нас снимает. Но в какой-то момент он сказал: «Ребята, вы одним и тем же занимаетесь. Не интересно уже снимать». Для нас это было стимулом что-то менять. Есть такие темы, как Кольская АЭС и атомная энергетика, которые либо не освещается в СМИ, либо освещаются негативно. После одной из акций в прошлом году сделали репортаж с посылом: «Вот, экологи-дурачки, вышли там, непонятно за что выступали». Ничего не поделаешь…

Поделиться в соцсетях

avatar
1000
1 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
малограмотный Recent comment authors
новые старые популярные
малограмотный
Гость
малограмотный

сомневался – прочитать, или нет?
ну, прочитал. Ничего не понял. Одни подозрения…
Получают зарубежные гранты, ну и жрут на них. Идеология? Не похоже…