Анатолий Измалков: «Трудные роли – самые дорогие…» (ФОТО)

С народным артистом Республики Коми корреспондент "Красного знамени" встретилась накануне его юбилея и бенефиса

Автор:   
11:00. 9 ноября, 2012  
  
3

8 ноября Народный артист Республики Коми Анатолий Измалков отметил 65-летие, и в честь юбилея 9 ноября в Республиканском театре оперы и балета, где вокалист работает 33-й год, состоится бенефис артиста – опера «Куратов», где юбиляр бессменно исполняет заглавную партию. Мы встретились с артистом накануне праздника.

 

– Анатолий Дмитриевич, ваши корни – из Белоруссии. Когда и как вы приехали в Коми – уже профессиональным артистом или стали им здесь?

– Я родился в Минске, но вскоре наша семья переехала на Дальний Восток – отец был военнослужащим, и его направили служить туда. Вначале жили в районе Камчатки, на острове Шумшу, что на Северных Курилах, затем отца перевели на Южный Сахалин. Так что детство я провёл далеко от родной Белоруссии. А после демобилизации папы мы вернулись, только не в Минск, а на родину мамы в Витебскую область. К слову, у меня в документах записано, что я родился там, хотя родился я всё-таки в Минске. В музыкальной школе не учился, но после школы поступил в музучилище учиться вокалу и хоровому дирижированию. Затем окончил Ленинградский институт культуры и стал преподавать в Белоруссии в культпросветучилище. А потом меня пригласил мой однокурсник по институту в Ухту директором Дома культуры, и я переехал туда. Работая директором, прошёл прослушивание в Республиканский музтеатр, нынешний театр оперы и балета. Взяли меня артистом хора, но с «прицелом» на переход в цех солистов. Так я четыре года пел в хоре театра, а с 1984 года служу солистом.

– И много лет вы параллельно заведовали художественно-постановочной частью театра, а недавно снова заняли эту должность. Это с чем связано?

– Да, завпостом я проработал 15 лет – с 1990 по 2004 годы. Тогда сказали: «надо». Ну, надо так надо. Предполагалось, что это будет временно, но у нас же всё временное становится самым постоянным. А сейчас снова возникла производственная необходимость: в августе внезапно ушёл из жизни действующий завпост, а театру предстояло выпускать три новых спектакля, ехать на гастроли в Англию, Воркуту, Усинск… И руководство театра попросило снова взять эту работу на себя.

– Должность завпоста – большая и ответственная. Но для людей, мало знакомых с закулисьем театра, не очень понятно, в чём она заключается…

– Если коротко – заведующий художественно-постановочной частью театра руководит выпуском спектакля – его технической стороной. То есть изготовлением декораций, костюмов, париков, грима, всей сценографии – с момента получения эскизов от художника до сдачи спектакля в эксплуатацию. То есть всей подготовкой спектакля, кроме его творческой части. Это работа с людьми, которые обслуживают спектакль: костюмерами, пастижерами-гримерами, радиоцехом, осветителями, монтировщиками сцены. Работой этих структур и руководит завпост. И он же осуществляет связь режиссёра, художника-постановщика, художника по свету, координирует их деятельность и обеспечивает воплощение всех творческих замыслов авторов спектакля.

– А вам нравится руководить «кухней» такого большого театра?

– Это очень интересно. Но и очень непросто. Люди у нас штучные, нет учебных заведений, которые бы готовили специалистов для такой работы. Надо воспитывать людей практически с нуля. Но работа с людьми мне всегда нравилась. Когда удаётся найти подход к человеку, «ключик», чтобы он работал с полной отдачей (а иначе в театре невозможно) – это всегда приятно… Интересно наблюдать за профессиональным ростом человека или как вырастают в театре творческие династии. К примеру, вначале к нам пришла художником по свету Нина Волик, затем в тот же цех пришла и за эти годы выросла в настоящего мастера её дочь Нелли, а сейчас уже работает и внучка…

– У вас ведь тоже актёрская семья. Ваша супруга Тамара Смирнова много лет была солисткой театра. Сейчас, на заслуженном отдыхе, она бывает в театре, хотя бы на ваших спектаклях? Дома вы говорите с ней о работе?

– В театр она приходит, но нечасто. Говорит: «я уже наработалась». Но ей небезразлично, что тут происходит, она интересуется театром, в курсе его жизни. И мы по-прежнему обсуждаем дома работу, я часто с ней советуюсь – и по каким-то моральным аспектам, и по актёрским задумкам.

– Очень многие солисты за время вашей работы успели прийти в театр, приехать из других городов – и уйти, уехать. А вы верны этой сцене и Республике Коми уже 32 года. Что вас держит?

– Я задумывался над этим вопросом…По-моему, актёр должен обрести «свой» театр. И, когда и театр обретает в его лице «своего» актёра, возникает такая диффузия, взаимопроникновение. И, мне кажется, я нашёл свой театр сразу. Хотя моя творческая судьба не всегда была гладкой, лепестки роз передо мной никто не рассыпал. Да, меня приглашали, прослушивали в других театрах. Но, приходя туда, я не чувствовал, что это «моё». В других театрах даже запах другой – чужой… Каждый год стараюсь выехать на юг, бываю в родной Белоруссии. Но к концу отпуска начинаю тосковать по Сыктывкару, театру – и всегда возвращаюсь сюда с радостью. Люблю Сыктывкар. Хотя в какие-то моменты бывает обидно за то, что кому-то лень донести мусор до урны, доставляет удовольствие разбить бутылку по пьяному делу, бросить окурок… За город так же обидно и больно, как за незаслуженно обиженного близкого человека… А те, кто уезжают, наверное, ищут свой театр. И дай Бог им его найти. Конечно, про многих скажу: жаль, что ушли, но я рад за тех, кто нашёл свой театр, обрёл себя. Хотя знаю и таких, кто сожалел, что уехал отсюда, клюнул на посулы других театров…

– У вас даже рингтон на сотовом стоит – песня «Зиль-зель» в исполнении Лидии Логиновой. Это тоже от любви к коми земле?

– Да (улыбается). В республике-то все знают, что это за мелодия, а когда куда-то выезжаю и люди слышат мелодию на мобильном – спрашивают с удивлением, что это за музыка, объясняю им. Когда-то, приехав сюда, я не думал, что так приживусь в Коми. Жена много лет агитирует переехать на юг, а я не хочу.

– А работать не устали, на отдых ещё не тянет?

– Как-то приболел, пошёл к врачу, та оправляет на больничный. А я говорю: «не могу, у меня спектакли, много работы». Врач на меня смотрит, как на идиота: мол, другим людям в радость выйти на больничный и не работать, а вам, театралам, приходится навязывать больничный силком! Ещё не устал… Хотя, конечно, возраст чувствуется, и то, что раньше давалось легко, сейчас требует больше усилий, затрат. Но, как только почувствую, что этот «воз», «телегу» по имени «театр» уже не помогаю двигать вперёд, а торможу и являюсь дополнительным грузом – конечно, сразу уйду. Вспоминаю золотые слова, которые часто говорил покойный Юрий Леопольдович Главацкий: «В театре надо быть, а не казаться». Это не пустые слова, он говорил от всего сердца, потому что более преданного театру человека, чем он, я не встречал. Это не высокопарность – театру надо служить.

– Почему для нынешнего бенефиса вы выбрали оперу «Куратов»?

– Самые любимые дети – те, которые самые «трудные». А эта партия далась мне очень нелегко, в плане затраченных на неё чувств, эмоций, волнений и сомнений. Готовить её было настолько трудно, что несколько раз в процессе постановки я говорил: «всё, не могу, снимайте меня с роли!». И я очень благодарен режиссёру-постановщику Ие Петровне Бобраковой, что она добилась выпуска этого спектакля и предоставила заглавную партию мне, тем более что я не коми и не говорил на коми языке. Ия Петровна выстрадала этот спектакль, очень долго вынашивала его. И почему-то с самого начала Куратовым видела только меня. Ещё лет за пять до постановки говорила: «Всё равно поставлю этот спектакль, и Куратовым будете вы!». Я не воспринимал это всерьёз, считал шуткой…Когда работа над спектаклем началась, я понимал, насколько ответственно воплотить образ основоположника национальной литературы. Конечно, боялся не справиться, сомневался… Работе над образом очень помогло, что много лет, идя на работу и с работы, я проходил мимо памятника Ивану Алексеевичу Куратову, образ поэта стал частью сознания и подсознания, неразрывно ассоциировался с театром. А начав работу над этой ролью, я стал уделять памятнику ещё больше внимания: присматриваться, даже тихонько разговаривать с ним. Ведь он передавал образ великого коми поэта, только в камне, а мне предстояло воплотить его «вживую». Понимая, что в сознании многих людей Куратов – стереотип, заложенный этим памятником, я присматривался к его позе, положению рук, головы… Чтобы сформировать тот же образ, который уже есть в сознании людей, продолжить заданный скульптором видеоряд. Чтобы образ Куратова, живущий в сознании людей, не сломать, а напротив, оживить, придать ему плоть и кровь…

– А какие ещё из своих более чем 130 ролей вы любите ?

– Одна из самых старых ролей, которую люблю столько же, сколько играю – уже 23 года! – Волк в сказке «Золотой цыплёнок». Из новых партий – Грязной в опере «Царская невеста». Эта роль дорога мне, наверное, не потому, что меня назначили на неё, а потому, что с возрастом я сам дозрел до её понимания. Эта музыка очень соответствует моему пониманию отношения к любви, женщине, добру и злу, чести и порядочности… Очень люблю Бартоло в «Севильском цирюльнике», потому что эта роль позволяет мне чувствовать зал. «Севильский…» – один из немногих наших спектаклей, где контакт с залом чувствуется особенно чётко. И в связи с этим по ходу представления я меняю в роли какие-то акценты, импровизирую в рамках роли и в стиле всего спектакля, что мне очень нравится. Особенное отношение – и к роли Призрака в «Кентервильском привидении». Изначальные требования режиссёра к ней были немного другими, иногда – диаметрально противоположными тому, как это видел я. Мы много спорили… Мне хотелось передать трагизм своего персонажа, чтобы его прочувствовал и зритель. Можно было впасть в комизм, но я не хотел этого делать. Через борьбу с режиссёром, но сделал образ по-своему…

– Вы пели и поёте в операх, опереттах, мюзиклах, детских сказках, даже в балете «Дон Кихот» сыграли заглавного героя. А в каком жанре вам нравится работать больше всего?

– Конечно, очень люблю оперу – считаю, что это вершина вокального жанра, несмотря на то, что она, может быть, менее востребована зрителем, нежели другие виды музыкальных спектаклей. Но иногда всё-таки важнее не жанр, а сам образ, который ты создаёшь. Например, если сравнивать мои роли в опере «Чёрное домино» и мюзикле «Кентервильское привидение», то вторая мне однозначно интереснее, я работаю в ней с бОльшим удовольствием. Да, в опере больше музыкальных возможностей для раскрытия образа героя, но в оперетте больше возможностей даёт текст, сама манера подачи материала. К примеру, очень люблю своего Айзенштейна в оперетте «Летучая мышь» – это роль не героическая, а героя-простака, но в зависимости от партнёров, обстоятельств в ней всегда появляется что-то новое. Оперетта в этом смысле – более живой жанр. Но она требует столько усилий, хорошей формы: не только вокальной, но и физической.

– Как вы эту форму поддерживаете? Помню, однажды в шутку за кулисами вы «посетовали», что много лет держите один и тот же вес, и размышляли: может, стоит «набрать солидности»? На что все коллеги, кто был рядом, дружно стали вас отговаривать, где-то даже с лёгкой завистью: дескать, мы не знаем, как похудеть, а Измалков от нечего делать толстеть собрался…

– Может, в последние годы я немножко и «раздобрел», но в свои костюмы, даже сшитые много лет назад, по-прежнему влезаю. Однако ничего специально для этого не делаю. Ограничения в еде, физические нагрузки на мне мало сказываются. Возможно, дело в том, что перед выходом на сцену в новой роли могу несколько ночей не спать. После такого замечаю: минимум на одну дырочку в ремне «ушел»…

 

– Как отдыхаете после столь напряжённой работы?

– Вы знаете, я не имею никакого хобби! Кто-то меня даже жалеет: мол, Измалков столько в жизни потерял, что ничем не увлекается. Но я, в самом деле, ни дачник, ни охотник, ни рыбак, ни, упаси Господи, картёжник… я даже не пьяница! (смеётся). Но что мне очень нравится – так это общение с «братьями нашими меньшими». Много лет у нас жил пекинес по имени Дарик. Несколько лет назад его не стало, и три с половиной года мы с женой горевали по нашему маленькому другу, ездили на релаксацию к дочке Юле, у которой живут три собаки и две кошки. А этим летом привезли с юга нового пекинеса и назвали его Тёмочка. Очень люблю животных, особенно пекинесов! Общаясь с ними, вникая в их внутренний мир, их проблемы и радости, нахожу отдых и успокоение. Раньше много общался с друзьями, насколько это было возможно при работе в театре. Сейчас круг друзей сужается, общение порой сводится до телефонного. А общение с четвероногими друзьями по-прежнему влияет на меня очень благотворно.

Поделиться в соцсетях

guest
3 комментариев
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Зритель
Зритель
09.11.2012 23:35

Сегодня было здорово!

Анатолий Дмитриевич, с юбилеем! Вы самый замечательный артист!

Отжигоф
Отжигоф
10.11.2012 00:31

Надеюсь, Анатолий Измалков наконец-то выучил роль Куратова и больше не подглядывает постоянно в тетрадку, которую как бы невзначай держит в руках весь спектакль. Даже на фотографиях можно видеть эту тетрадку-шпаргалку.

cdjb
cdjb
16.11.2012 12:33

Артист в роли Куратова – с обручальным кольцом на пальце… Вот за это я и не люблю наш театр.