Анатолий Федоренко: «Не знаю, что такое интернет, и живу в палеозое» (ФОТО)

В эксклюзивном интервью артист Академического театра драмы рассказал, как прожить без компьютера и почему на сцене нужно пробовать всё

Автор:   
14:48. 10 сентября, 2012  
  
12
Как уже сообщало «Красное знамя», ведущий актёр Академического театра драмы имени Виктора Савина Анатолий Федоренко уезжает в Москву по семейным обстоятельствам. Накануне отъезда он дал эксклюзивное интервью нашему корреспонденту. Беседа с Анатолием Федоренко увлекательна. Трудно понять, когда он говорит серьёзно, а когда иронизирует. Мрачный Гамлет – на сцене, а в жизни –  удивительный оптимист. Печального настроения своих коллег по цеху в связи со своим уходом Анатолий Федоренко не разделяет. В свои 45 лет артист полон энергии, желания работать и экспериментировать. 
 
– Анатолий Петрович, с каким чувством вы покидаете театр?
 
– Конечно, это всё мучительно. Переезжать в Москву в 45 лет – отчасти авантюра. Всё самое лучшее я сыграл в Сыктывкаре. В точки зрения того, что психологи советуют каждые пять лет менять работу, не всё так плохо. Буду начинать не с нуля. В Москве я учился (в Российской академии театрального искусства – ГИТИСе – прим. авт.), какое-то время работал там (в Московском драматическом театре под руководством Армена Джигарханяна – прим. авт.). Остались сокурсники, друзья, кое-кто уже помогает. Есть семья, тыл. Всё нормально.
 
– Помогают в плане продолжения карьеры в театре?
 
– Пробоваться в театры я пока не буду, речь идёт о киностудиях. Сейчас в Москве так много снимают, что довольно легко можно устроиться. Я не исключаю съёмок в сериалах. Буду поднимать старые связи. В московских театрах не очень импонирующая мне система показов. Я уже не в том возрасте, чтобы показываться перед худсоветом, пробоваться. 
 
– Не любите, когда вас оценивают?
 
– Не то, чтобы не люблю. Это моя профессия, любого актёра так или иначе оценивают. Перед тем, как показываться, надо понять – куда. Нужно договариваться, разговаривать. А я человек с севера, северный народ замкнутый. Как говорят, «с поправкой на север» (смеется). 
 

Скандал с «Гамлетом» – раздутый

– Ваши коллеги говорят, что Анатолий Федоренко на сцене и в жизни – это два разных человека. Это так?
 
– На сцене я более открытый, чем в жизни. В жизни я разный, иногда угрюмый. В последнее время понял, что больше люблю играть комедии. Раньше казалось, что трагедии лучше. 
 
– Такие изменения связаны с известным судебным иском после премьеры трагедии «Гамлет»? 
 
– Нет! На это я внимания не обращаю, это смешно. По этому поводу испытываю только иронию. Этот скандал раздутый! В спектакле нет ничего такого, из-за чего нужно было хвататься за голову с возгласами: «Какая пошлость!» Ну, захотелось человеку (члену Общественной палаты Коми Александру Щиголеву – прим. авт.) написать. Приехал бы он в Москву, возможно, у него вообще поменялось бы впечатление о театре. 
 
– Этот спектакль сознательно был сделан в провокационной форме?
 
– Не знаю. Это прерогатива режиссёра спектакля Олега Нагорничных. Он сказал, что ему нужно как режиссёру. В какой-то момент я, может быть, стал сомневаться, но потом доверился Олегу. Он художник и он вправе решать, вкус у него есть. Одним зрителям понравилось, другим – нет. Это нормальный естественный процесс.  
 
– Роль Гамлета по-прежнему является пределом мечтаний многих актёров. Перефразируя изречение о Париже, вы сыграли Гамлета – теперь можно и умереть?
 
– Умереть на сцене и жить дальше. В этой роли интересно, но безумно сложно, до сих пор. Именно поэтому не могу сказать, что это моя любимая роль. Иногда кажется, что она мне сопротивляется, я мучаюсь, чуть ли здоровье на сцене не теряю. Но после спектакля наступает некий катарсис.   
 
– Одна из претензий недовольных зрителей была в том, что на афише не указали современный характер постановки. 
 
– Не всегда нужно пояснять зрителю, что его ждёт в спектакле. В театре должна быть загадка и неожиданность. Шокировать – это современно. Если ты обозначаешь заранее, тогда зачем вообще зрителю приходить в театр? Ты развиваешься только тогда, когда работаешь в разных жанрах. В театре надо всё пробовать, смело, в авангарде! Не нужно быть ретроградом, не нужно быть категоричным – это путь в никуда, мне кажется. Нужно слышать время. 
 
– Вы всегда были таким сторонником экспериментов?
 
– «Надо по старинке», – думал я раньше. Сейчас я уверен: нужно пробовать всё и доверять режиссёру. 
 
– Какова, на ваш взгляд, основная проблема современного российского театра, может быть, на примере нашего театра драмы?
 
– Мне кажется, что государство должно помогать театру, на уровне Главы. Они должны финансировать театр, чтобы спектакли были одеты, а у зрителя глаз радовался. «Гамлет» в этом плане был сделан, спасибо спонсорам. Но какого труда это всё стоило директору театра! (Михаилу Матвееву – прим. авт.) Это был разовый проект, а в идеале такими должны быть все спектакли! В театре 21-го века выражение – «Чем удивлять будете?» – более чем актуально. 
 
– Верите в самоокупаемость театра?
 
– Нет. Государство должно думать о том, что нужен театр, в котором каждый проект будет на уровне «Гамлета». Я имею в виду костюмы, декорации и прочее. Это вопрос престижа театра и республики. Без денег поставить театр невозможно! Это моё глубокое убеждение. Но финансирование очень маленькое, приходится крутиться. Матвееву удаётся это делать.  
   

«У меня нет проблем с людьми»

– За 15 лет работы в театре драмы вам хватило развития? Учитывая, что несколько лет труппа работала без здания, без главного режиссёра. И в целом театр не раз переживал не лучшие времена.
 
– Я бы даже сказал, что развития было выше крыши. Я играл разные роли, раскрывался с разных сторон. Неизвестно, как бы сложилась моя жизнь, останься я после окончания ГИТИСа в Москве. Сейчас в Москву я еду с багажом. Я думаю, что сейчас мне будет проще. Хотя, быть может, это иллюзия. Посмотрим…  
 
– Что для вас означает фраза: «Театр – родной дом»?
 
– Театр – это дом, если ты чувствуешь себя в нём естественно. Можешь быть разным, раскрываешься. 
 
– Возможна дружба между актёрами или театр – это всегда конкуренция? 
 
– Конечно, возможна! Артисты – это обыкновенные люди! Всё нормально. Есть, конечно, своя специфика. Актёрская профессия основана на самолюбии у кого-то оно больше, у кого-то меньше. 
 
– У вас есть друзья в театре?
 
– Конечно! Их много, они на каждом шагу (смеется). У меня нет проблем с людьми. Хорошо, потрясающе общаюсь с людьми! Надеюсь, что это взаимно. 
 
– На сцене вы больше любите себя или зрителя?
 
– Я об этом не думаю. «Любить себя или любоваться собой на сцене» – для меня это пройденный этап. Я всегда переживаю только за результат: хочется, чтобы было лучше. Если что-то не получается, например, текст забыл, переживаешь. Я самоед, поэтому себя любить я не умею. Так я о себе думаю, может быть, со стороны всё по-другому. Я человек бесконфликтный, как мне кажется.
 
– Не секрет, что зрители вас обожают. Каждое ваше появление на сцене, даже в эпизоде, вызывает бурные овации. Легко переносить такую любовь? 
 
– Я  об этом не думаю. Мой успех – это успех театра. Значит, и в следующий раз человек придет на спектакль. Другое дело, если бы я или другой актёр выходил на сцену, а люди спали. 
 
– У вас много поклонников?
 
– Какие-то есть, не знаю. Я не знаю, что такое интернет, как включать компьютер. Мобильный телефон у меня появился несколько месяцев назад. Я живу в палеозое.   
 
– Как проводите свободное время?
 
– Рыбалка, грибы, телевизор смотрю. Например, какой-нибудь качественный сериал. Работы много, работаю. Первое время работы будет меньше, буду переживать по этому поводу. 
 
– Вы трудоголик? 
 
– Я был им. Но в последнее время начал чувствовать… Может быть, устал. Не скажу, что постарел, поседел если только. Энергетика еще есть. Старение – это когда энергетика уходит в ноги, а не в зал. Ты выходишь на сцену, сказал: «Здравствуйте». И умер.    
 
– Для одних актёров самый главный критик – это жена, для других – главный режиссёр. Когда вы работаете над ролью, чья точка зрения для вас самая важная?
 
– Моя. Я сам чувствую, где и что не получилось. Я сам копаюсь. Мнения со стороны я делю на сто раз, пытаюсь анализировать. В принципе, занимаюсь всё тем же самоедством. Если нет результата, я себя ем, ем. Я скорпион по знаку зодиака, может быть, в этом причина. В самокопании есть смысл – ты развиваешься. 
 

«Глухаря» смотреть не могу»

– Долгое время в нашем театре драмы не было главного режиссёра.
 
– В этом нет ничего страшного. Был этап, когда актёрам приходилось работать самостоятельно. В отсутствии человека, который скажет: «Играй вот так», появляется возможность играть так, как хочется. Театр продолжал жить, есть, например, прекрасный режиссёр Евгений Малафеев. Обожаю его спектакли («Не такой как все» и «Вечный транзит») за то, что там есть человеческие темы. Люблю «Квадратуру круга». Все мои роли разные, все они – «Я».  
 
– Критики не устают говорить о том, что современный российский театр все быстрее скатывается к легкому жанру и чернухе.
 
– Согласен. Во-первых, есть проблема ритма. Режиссёры в Москве ставят спектакли за две недели. Для меня – это халтура. У каждого своя адаптация: одному актёру нужен месяц, другой учит роль за два дня. Мне нужно полтора-два месяца. А по поводу так называемых работ низкого жанра. Лучше, когда есть всё: и классика, и чернуха. Не нужно быть категоричным. «Я не поставил Чехова. Не умный спектакль получился, люди смеются». Такими мыслями не надо мучиться. Все спектакли нужны. Это выгодно и актёру, и зрителю.  
  
– Как относитесь к мату на сцене?
 
– Если мат оправдан и он нужен, да ради бога. Но у меня всегда вопрос: «Зачем?» Я его разве не слышу по телевизору? Всё зависит от контекста. Спектакль «Игра в жмурики» с Сергеем Чонишвили – весь на матах. Но это были 1990-е годы, он был нужен. А сейчас он зачем?! Мат ради мата на сцене я не оправдываю. Допустим, в нашем театре будут ставить спектакль с нецензурной бранью. Но учителя не поймут. В Москве зрители поймут, а у нас нет. Повторюсь, у нас должна быть поправка на север (смеется).     
 
– Ваши любимые актёры?
 
– Из той эпохи – Олег Даль. Сейчас есть много талантливых, хороших, работоспособных  актёров. Когда говорят: «Вот тогда были актёры, а сейчас нет» – это страшная ерунда!  Другое дело, что сейчас простора для актёра в кино гораздо меньше, чем тогда. На экранах – сериалы с бандитами и милиционерами. Где раскрываться-то? Есть, конечно, качественные сериалы.
 
– Вы любите сериалы?
 
– Люблю смотреть качественные сериалы, например, «Ликвидация» с Владимиром Машковым или «Апостол» с Евгением Мироновым. «Глухаря» смотреть не могу.
 
– У любого студента театрального ВУЗа есть амбиции и мечты. Мечты сбылись?
 
– Амбициозным я был только на первом курсе. Потом пришел Марк Анатольевич Захаров и опустил на землю. Из молодого и амбициозного я превратился в самокопателя. Он научил меня самостоятельно строить роли и работать на сцене. За это я ему очень благодарен.   
Поделиться в соцсетях