Иосиф Трахтенгерц: «Вместо документального кино снимают мусор»

Режиссёр рассказал об участи документалистики в современной России

Автор:   
15:54. 30 декабря, 2011  
  
0

2011 год прошёл под знаком бума кино в 3 D формате.

Дверь в мир кинематографа открылась в 1895 году. 28 декабря братья Люмьер представили фильм «Прибытие поезда на вокзал Ла Сьота». И в ХХI веке кино остаётся главным развлечением. Хотя режиссёры-документалисты уверены: главная задача кино – заставлять размышлять и сопереживать. Среди них  –  Иосиф Трахтенгерц. На его счету более 60 фильмов, победителей российских и международных просмотров. Режиссёр из Санкт-Петербурга возглавлял жюри фестиваля финно-угорского кино «Туйвеж», который прошёл в Сыктывкаре в конце ноября.

Корреспондент «Красного знамени» узнал, чем именитого документалиста, объездившего весь мир в поисках кинокадров, привлекает Республика  Коми.

 

– Иосиф Самойлович, как оцениваете фестиваль «Туйвеж» и конкурсные работы?

– Что было – то было. К сожалению, этот фестиваль находится на боковой ветви документального кино. Даже профессиональные режиссёры здесь выглядели, скорее, как ненастоящие. Может быть, со временем фестиваль разовьётся.

 – Настоящий профессионал – это кто?

– Это тот, кто научился снимать кино. Для этого не обязательно заканчивать ВГИК.

 

Финно-угры увлеклись этнографией

– Что вас смущает в финно-угорском кино,  в частности, и в кино о жизни глубинки в целом?

– Увлечение этнографией. Герои почти всех российских фильмов одеты в национальные костюмы, пляшут и поют. А задача документалиста – сделать кино об общечеловеческих проблемах, а не показать сельчан в красивых костюмах из бабушкиных сундуков. Создаётся неоднозначное впечатление: вроде бы режиссёр задумал снять обычную жизнь. Тогда почему герои одеты так, будто выступают на сцене? Хотя режиссёр имеет на это право.

– Обязательно ли быть финно-угром, чтобы снимать фильм об их жизни?

– Всегда существовало мнение, что о пролетарии может снять только тот, кто вышел из рабочей среды, а написать о жизни крестьян способен лишь крестьянин по происхождению. Я думаю, что это не так.

– Если фестивали существуют, значит, это кому-нибудь нужно. Нужно ли зрителю?

– Профессия документалиста исчезла, потому что потерялся зритель. Я не скажу, что зритель плохой – изменилось общество. У нас было общество созидания, хорошее или плохое – это уже другой вопрос. Сейчас общество потребления, у него другое отношение к жизни в целом и к кино, в частности. Потребитель не всматривается в соседа. Документальное кино построено на том, чтобы всматриваться в человека и его проблемы. А потребителю это не нужно.

 

Лёнин конь из Коми

– Вы живёте в Петербурге. Как и когда вы первый раз оказались в Коми с камерой?

– В 1984 году я приехал сюда делать фильм об ансамбле «Асъя кыа», но оказалось, что артисты ушли в отпуск. Тогда решил снять короткометражку о песнях коми народа, объездил в поисках материала немало сёл. Фильм так и назывался «…И простые песни Коми».

– После 1984 вы не раз возвращались в Коми. Работа «Лёнин конь и Лёня», снятая в Сысольском районе в 2006 году, получила немало наград. Чем вас привлекает Коми край?

– Относительной свободой. Я работал над тележурналом «Парма ёль». Свобода заключалась в том, что на основе этих работ я создавал собственные полноценные короткометражные фильмы. Они занимают достойное место в моей фильмографии. Ещё мне очень нравится здешняя природа. Ничего прекраснее весенней тундры я не видел.

– Режиссёров часто спрашивают о рецепте хорошего кино. А каким оно не должно быть?

–  На этот вопрос сложно ответить, потому как невозможно угадать реакцию зрителей. Фильм «Лёнин конь и Лёня» на фестивале в Екатеринбурге показывали несколько раз – зрители шли и шли. Мы возили его даже по районным клубам. По каким законам рождается зрительский интерес,  непонятно.

– Каждый режиссёр определяет для себя, что и для кого он снимает. Как бы вы ответили на этот вопрос?

– Я не показываю плохие стороны своих героев. Я делаю человеческие вещи. За всю жизнь я не снял ни одного сюжета со злой сатирой или хотя бы иронией. Зачем? Есть документалисты, которые выставляют жителей глубинки в плохом свете. Есть режиссёры, превращающие сельскую жизнь в глянец. Я не считаю это нужным.

 

Армия режиссёров, снимающих мусор

– Как вы объясняете заметный рост числа участников на фестивалях документального кино в России и за рубежом? Говорят, что и зрителей становится больше.

– Кому-то действительно кажется, что киноработ стало больше. Проблема в том, что количество не переходит в качество. В СССР было два-три фестиваля плюс три-четыре в Европе. Современный мир насчитывает около трёхсот фестивалей. В России наберётся около 10-15 профессиональных документалистов, корифеев жанра, плюс 15 -20 талантливых молодых режиссёров.

– Откуда берётся эта армия режиссёров, которые обеспечивают работу сотен фестивалей?

– Приходят люди, которые сами не сделали хорошего кино, и учат других. В нашей стране много молодых режиссёров, которые делают такие вещи, которые в моё время не допустили бы даже до производства. Мне не понятна ситуация, когда Министерство культуры России каждый год выделяет деньги на 600 (!) документальных фильмов. Даже Госкино СССР не мог позволить такой роскоши. Я не знаю, где берётся такое число режиссёров – их просто нет в нашей стране! Поэтому вместо кино появляется мусор.

– Почему бы вам не взяться за воспитание молодых режиссёров?

– Я не преподаю – это бесполезно. Некоторые мои коллеги преподают. Они отмечают, что у студентов пустые глаза и полное равнодушие к предмету.

– Преподаватели во все времена жаловались на плохих студентов?

– Речь не о категориях «плохой-хороший». У молодых другая эстетическая оценка, потому что они по-другому воспитаны.

– Сейчас много говорят о кризисе российского художественного кино. Что вам не нравится в нашем документальном кино?

– Я не занимаюсь сегрегацией, разделением кино по национальному признаку. На сегодня наша документалистика значительно уступает по качеству европейской. Невыстроенный кадр, неинтересная композиция, свет плохо поставлен. Это особенно обидно – ведь советское кино задавало эталон качества.

– Сейчас Россия способна конкурировать на мировом рынке документального кино?

– Может, но при определённых условиях. Не хватает хорошей режиссёрской школы.

 

Кино – дело серьёзное

– Как отмечают многие документалисты, пробиться на телевидение невозможно. Эту проблему можно решить?

– Дело в том, что у телевизионных каналов есть штат сотрудников, снимающих якобы документальное кино. Логика такая – зачем предоставлять очень дорогое экранное время посторонним людям. Телевизионщики берут из фильма профессионального документалиста какие-то фрагменты для своего фильма. Причём без соблюдения авторских прав и без всякого вознаграждения. Между режиссёром и телеканалом может заключаться договор на использование фильма, но чаще всего обязательства не выполняются.

– Вы лично сталкивались с такими ситуациями?

– Да, негативного опыта общения с телевидением было достаточно. Несколько федеральных каналов не заплатили обещанных по договору денег. Но называть их не буду.

– А если обратиться в суд?

– После долгих разбирательств можно получить обещанные рубли. Но потраченные время и нервы того не стоят. Авторские права должно защищать государство. Я, как автор, не должен выбивать деньги за свой продукт. Я должен снимать кино. На Западе есть специальные организации, защищающие права авторов. У нас их нет.

– Невесёлую картину представляет документальное кино в России…

– Кино – это не место для веселья. Кино – дело серьёзное.

Поделиться в соцсетях
  • 4
    Поделились

avatar
1000