Николай Кадыко: «Северное небо – моя судьба»

Лётчик воздушного судна Ту-134 о судьбе самолёта и авиации в России

Автор:   
12:13. 15 декабря, 2011  
  
0
В конце этого года в авиации России и нашей республики грядут большие перемены. Уходят в небытие легендарные трудяги Ту-134. На смену им приходят более современные самолёты – «Боинги» и «СRJ». Экипаж этих самолётов состоит из двух человек – командира и второго пилота. Поэтому бортмеханики и штурманы, летающие не один десяток лет на Ту-134, окажутся не у дел.
 
Сегодня мы беседуем с одним из тех, для кого небо стало судьбой, – Николаем Васильевичем Кадыко.
 
– Николай Васильевич, насколько я знаю, лётчики в таком возрасте уже давно работают на земле. Как вам удаётся так долго летать?
 
– Когда любишь работу, то и она любит тебя (улыбается). Есть и объективные, и субъективные причины этого. Большой опыт работы, самодисциплина, ответственность за своё дело, ну и ряд других факторов способствуют этому. Просто нескромно всё перечислять.
 
– Вы с детства мечтали быть лётчиком?
 
– Можно сказать, с самого раннего. Родился я в Брестской области, под Барановичами, на ст. Лесная. Там красивейшие места. Родители работали на железной дороге, по которой мчались поезда из Москвы в Варшаву, Берлин, Прагу. И мне тоже прочили будущее железнодорожника. Но меня влекла другая стихия. Помню себя в пятилетнем возрасте. В те годы в Барановичах располагалась военно-воздушная база (сейчас там база ВВС Белоруссии). Армады самолётов пролетали над станцией, заходя на посадку и взлетая с аэродрома. Казалось, что небо и земля дрожали, когда они пролетали на малой высоте. Советский Союз тогда перебрасывал войска на свои западные рубежи. Это было связано с событиями в Венгрии. Мы, мальчишки, считали самолёты, махали им руками, восхищаясь мощью четырёхмоторных бомбардировщиков Ту-4. Уже тогда у меня появилась детская мечта стать лётчиком, конечно же, военным.
 
В школе я учился хорошо, много занимался спортом, особенно лыжами, выступал за сборную школы и района. В старших классах решение стать военным лётчиком окончательно созрело. После окончания школы подал документы в Харьковское военное лётное училище, где готовили лётчиков-истребителей. Но на медкомиссии лор-врач нашёл небольшое отклонение от нормы. Он сказал, что после маленькой операции на следующий год меня возьмут в это учебное заведение. Расстроенный, я стоял в коридоре училища, и тут ко мне подошёл майор и предложил поступить в военно-авиационное техническое училище, сказав, что после его окончания я обязательно буду летать (а это училище готовило техников). Мечта летать сделала своё дело. Так я в 17 лет стал курсантом Даугавпилсского военного авиационно-технического училища войск ПВО. Через три года я закончил его в звании лейтенанта ВВС.
 
– А как вы оказались в Сыктывкаре?
 
– Офицерская судьба забросила меня после училища сначала на Дальний Восток, в Хабаровск, а затем – в Комсомольск-на-Амуре. Служил в истребительном полку. Обстановка там в то время была напряжённая из-за конфликта с Китаем. В мои обязанности входили боевые дежурства и обеспечение полётов. Но я хотел летать. Мечта эта осуществилась, когда я стал служить в военно-транспортной авиации в Витебске. К тому времени я уже был женат, у нас с Ольгой росла дочь. Я летал борттехником на Ан-12. В 1980 году наш отряд расформировали, и многих сократили. У меня появился выбор – ехать на лётную работу в Волгоград или в Сыктывкар. Я выбрал неизвестный мне северный город с труднопроизносимым названием. И с тех пор северное небо стало моей судьбой.
 
Меня сразу же послали на курсы бортмехаников самолёта Ан-24 в Кировоградское высшее лётное училище ГА. Вскоре я уже летал в составе экипажа самолёта Ан-24 Сыктывкарского ОАО.
 
– Каким вам показался наш город?
 
– Уютным, зелёным, чистеньким. Но удивило отсутствие плодовых деревьев.
 
– Как в дальнейшем сложилась ваша лётная работа и вообще жизнь в Коми?
 
– В профессиональном плане всё сложилось прекрасно. Много летал по республике, полёты проходили в любое время дня и ночи. В 1986 году снова прошёл курсы, на этот раз – инструкторские. И вот уже четверть века наряду с лётной работой занимаюсь инструкторской деятельностью. Затем заочно окончил Московский институт инженеров ГА. Чуть позже переучился в Ульяновском авиацентре стран СЭВ на самолёт Ту-134, на котором летаю и сейчас.
 
Всё складывалось хорошо, но последовал жестокий удар судьбы: тяжело заболела жена. Я остался один с двумя дочерьми на руках, младшая еще ходила в детсад. Было очень тяжело растить детей и летать. К счастью, помогли родственники и соседи. Я выстоял. Мне удалось всё-таки остаться на любимой работе. Выросли мои дочки-красавицы, выучились на юристов. Вышли замуж. У меня уже три внука и внучка.
 
– А на чём интереснее летать – на Ан-24 или Ту-134?
 
– Конечно же, на «тушке».Полёты проходят на больших высотах, порядка 11 тысяч метров, на большие расстояния. Летал и по Советскому Союзу, и за рубеж. Побывал в небе и на аэродромах Болгарии, Румынии, Чехии, Испании, Югославии, Турции, Египта, Кипра и других стран. Такая интересная работа была до 1998 года. Лихие 90-е годы катком прошлись и по гражданской авиации. Самолёты продавали и резали на металлолом, шло массовое сокращение лётного состава. В подразделении Ту-134 в основном остался лётный состав международной авиаэскадрильи. Много молодых и перспективных лётчиков мы тогда потеряли.
 
– Сейчас часто говорят об авиакатастрофах, обсуждают причины сложившегося плачевного положения в авиации. А как вы считаете, почему такая ситуация сложилась?
 
– Разруха в стране сказывается на всех отраслях экономики. Ну вот я сказал, что много лётчиков, обученных ещё в советское время, мы потеряли в 90-е годы из-за сокращений. Это тоже одна из причин. Ну и обучение сейчас не на том уровне, что было в наши годы. Вот такой пример. Ещё недавно, чтобы во время учёбы пройти лётную практику, родители курсантов должны были сами покупать керосин для учебных полётов на самолётах. А он дорог. И не каждый родитель может обеспечить сыну такую практику. А теория без практики в лётном деле – ничто. 
 
Конечно, аварии были и раньше, но все знают, что информация о катастрофах была засекречена.
 
– Есть ли разница между пассажирами прошлых лет и нынешними?
 
– Как говорится, в этом вопросе – «дистанция огромного размера». Авиафобия со стороны людей зримо чувствуется. Особенно, когда во время рейса выходишь в салон, то сразу же ловишь на себе встревоженные, испуганные глаза пассажиров, в которых вопрос: не случилось ли что-нибудь на борту?
 
– Почему «тушки» впали в немилость?
 
– Тут причины и объективные. Научно-технический прогресс не стоит на месте. Правда, не всегда новое лучше старого. Новые самолёты сложны в эксплуатации, особенно в северных условиях. А самолёты Ан-24 и Ту-134 – очень надёжны и хорошо зарекомендовали себя в нашем регионе. В этом я убедился за многие годы полётов на них. Кстати, первый самолёт 
 Ту-134 появился в Сыктывкаре 12 марта 1973 года. И самый большой в Советском Союзе парк Ту-134 был именно в Сыктывкаре. Здесь было более 30 таких самолётов. 
 
Последней каплей, добившей «тушки», явилась авария летом нынешнего года самолёта, летевшего из Москвы в Петрозаводск. И хотя там очевиден человеческий фактор, было принято решение выводить этот тип самолётов из эксплуатации.
 
– А у вас на борту были какие-то ЧП?
 
– За 10 лет полётов на Ан-24 был у меня один случай неисправности. Мы выполняли рейс Усинск-Сыктывкар. После взлёта не убралась с первой попытки правая стойка шасси. После анализа ситуации мне удалось её убрать.
 
За 21 год полётов на Ту-134 было несколько отклонений в работе двигателей, два раза – в полёте и два – на земле. Запомнился рейс Гомель – Волгоград. Мы везли вахтовиков. На снижении на высоте 2100 метров сработала сигнализация «Опасная вибрация левого двигателя». Убрали режим работы двигателя до малого газа, так и выполнили посадку. Интуиция или опыт, я не знаю, как это назвать, часто помогали мне найти верное решение в нестандартных ситуациях.
 
Ещё в начале своей лётной работы я уяснил одну вещь: безопасность полётов закладывается на земле. А так как бортмеханик (бортинженер) несёт ответственность за приём самолёта в исправном и подготовленном для полёта состоянии, то я никогда не шёл на компромисс с другими службами, если дело касалось безопасности полётов. Конечно, мои принципиальность и требовательность иногда кому-то не нравились. Но по-другому я не мог поступать. 
 
– В небе вы – как в родной стихии. А что радует вас на земле?
 
– После шума турбин огромное благо – тишина, радует общение с природой на речке, на даче, в лесу. Увлечения, как и у многих мужчин, – охота, рыбалка. Большое удовольствие доставляет общение с детьми и внуками. Правда, старший внук, ему 18 лет, не пошёл по моим стопам. Он выбрал профессию повара. Надежда на двух остальных внуков, может, они продолжат лётную династию. Люблю читать исторические книги, танцевать. В общем, лётчики такие же люди, как все. А с небом расставаться очень жаль…
 
Поделиться в соцсетях

guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments