Рейнгольд Бихерт: «Раньше критику замечали»

Собеседник газеты рассказал о советской журналистике

19:26. 24 июля, 2011  
  
3

Этот человек известен почти каждому журналисту в Республике Коми. Вся его жизнь связана с газетами нашего края. Начав работать в койгородской районной газете, Рейнгольд Бихерт создавал новую газету в Усинске, много лет проработал в «Красном знамени», в других изданиях, несколько лет руководил Союзом журналистов республики. Накануне семидесятилетия ветерана печати корреспондент «Красного знамени» встретился с Рейнгольдом Ивановичем.

– Откуда у вас стремление писать?

– Первый раз я взял в руки газету в послевоенном 1947 году, когда отец привез «Правду» с портретом Сталина. Газета была большого формата – А2, и портрет вождя занимал там почти четверть. Я посмотрел на неё, и она меня  настолько удивила, что, наверное, тяга к печати зародилась именно тогда. Мне было лет шесть, мы жили в маленьком барачном посёлке, где не было ни книг, ни газет.

Уже позже, когда учился в семилетке, начал читать «Пионерскую правду», редактировать школьную стенгазету. Где-то в классе шестом я написал первую заметку. Сейчас уже не помню, о чём. Но помню, что была потребность излагать свои мысли, описывать события.

А в 9 классе я принял твёрдое решение, что пойду работать в газету. Не в журналистику, тогда это понятие было размытым, а именно в газету. И я понимал, что рано или поздно мне это удастся.

После 10 класса я поработал год в леспромхозе. А потом поехал в Свердловск поступать в университет на журфак. Но не поступил. Тогда конкурс был семь человек на место. Может быть, сыграла роль и моя национальность.

– С мечтой о работе в газете не расставались?

– Нет. Но мне пришлось после армейской службы вернуться домой в посёлок помогать семье. Мне предложили работу в райкоме КПСС, но я отказался. Надеялся, что всё-таки удастся попасть в газету.

– Именно в койгородскую?

– Да. Койгородская газета «За коммунизм» была упразднена в 1962 во время реорганизаций Хрущёва Вместо неё выходила межрайонная газета по всей южной части республики. В 1965 году районку воссоздали, а в 1967-м меня назначили сразу ответственным секретарём газеты. Тогда она уже называлась «Новая жизнь».

Райком посчитал, что я политически подкован и готов к такой работе. Редактором тогда был Анатолий Забровский.

– Тяжело приходилось?

– Поначалу очень тяжело. Первые три месяца работал, как на каторге. Приходил в 7, уходил в 12 ночи. Надо было вычитывать тексты, делать макеты полос, взаимодействовать с типографией. Писать я мог, но работу ответственного секретаря не знал.

Редакция тогда находилась в большой деревенской избе, там был два кабинета и большая русская печь на половину дома. Через сто метров от редакции находилась типография. Тоже в деревенской избе.

А через десять месяцев я был назначен заместителем редактора.

– Как делалась газета?

– До 62-го года вручную. Каждая буква набиралась вручную. Заменить слово было большой проблемой. Процесс верстки был очень сложный. А в 1965-м появился «горячий» набор, но всё равно работа была непростая. Металл мог застыть, свет иногда отключали…

– Какова была роль райкома в руководстве газетой?

– Я бы не сказал, что райком очень плотно опекал. Понятно, что в советское время была цензура. Существовал и государственный орган, который отсматривал гранки газет и микрофонные папки радио и телевидения.

– У вас были проблемы с этим ведомством?

– Да, даже выговор однажды получил.

– За что?

– Точно я сейчас не скажу, но мы опубликовали что-то с упоминанием лагерей в посёлках Верхний и Нижний Турунъю.

А райком… Да, было такое понятие как «партийное руководство печатью», и, как учредитель газеты, райком утверждал редактора с санкции обкома и мог заслушать вопрос о работе газеты.

Если были ошибки, могли и пожурить, и наказать. Но позиции редактора и партийного начальства могли и не совпадать. Помню, в 1970 году, когда я уже был редактором «Новой жизни», опубликовал письмо одного рабочего о недостатках в работе лесопункта. Тогда было несколько резких звонков из райкома, в том числе от второго секретаря. Но письмо было искренним и честным. Потом прошло партийное собрание, и все факты подтвердились, а начальника этого лесопункта наказали.

То есть реакция на критические выступления в печати была значительно более требовательной, чем сейчас. Их замечали и принимали меры.

Конечно, были редакторы, которые были слишком внимательны к указаниям райкома или горкома. Но я никогда не позволял садиться себе на шею.

Когда первым секретарём Койгородского района стал Владимир Петрович Симонов, он пригласил меня и сказал:

– Рейнгольд Иванович, может быть, некоторые публикации приносить в райком на согласование?

Я тогда выступил резко против. Если на меня возложены обязанности  редатора, то я отвечаю за содержание газеты.

– Каков был статус редактора?

– Я был членом бюро райкома партии, а вообще должность редактора — номенклатура Коми обкома КПСС. Утверждение происходило на бюро обкома. Статус редактора приравнивался к секретарю по идеологии.

– Как происходил процесс утверждения на бюро обкома?

– Процесс тянулся довольно долго. Около четырёх месяцев я был и.о. главного редактора. Хотя райком настаивал на том, чтобы меня назначили.

Как мне потом рассказали, причина такой ситуации — моя национальность. Я ведь был потомком репрессированных немцев. В конце года, когда надо подчищать хвосты, остались нерассмотренные вопросы, в том числе и мой. И заведующие организационным отделом и отделом пропаганды пришли к первому секретарю Коми обкома Ивану Павловичу Морозову.

Он спросил, все ли вопросы рассмотрены, и оказалось, что зависло моё утверждение.

– А что, нет кандидатуры? – спрашивает Морозов.

– Есть.

– Кого райком предлагает?

– Бихерта.

– И в чём проблема?

– Он немец! Сын репрессированного!

– Ну и что? – спроил Иван Павлович. – Давайте утверждать не по национальному признаку, а по деловым качествам.

Морозов был совсем другим человеком, более демократичным, чем его окружение.

– Как вы попали в Усинск?

– В 1975 году обком предложил мне стать редактором в Усинске либо в Вуктыле. Я, естественно, выбрал Усинск. Меня привлекли перспективы этого города. Планировалось, что со временем в Усинске будет добываться нефти столько же, сколько в Азербайджане.

Два года газета печаталась не в Усинске, а в Печоре, и два года мне переправляли тираж зимой по зимнику, а также рекой и самолётом.

Мне выделили два кабинета в здании «Усинскнефти».

Первые несколько месяцев я находился в Печоре, налаживал процесс, собирал журналистов. Двоих взял из печорской газеты, одного нашёл в Усинске и принял двух выпускников Уральского университета.

Я высадился в Приполярье 6 августа 1975 года, а первый номер подписал 29 августа. Он вышел к 1 сентября.

– Кто придумал название «Усинская новь»?

– Его утвердили в ЦК КПСС. Мне оно не нравилось, но изменить я ничего не мог.

Логотип газеты был какой-то аляповатый, «рога и копыта». Я пошёл к секретарю по идеологии обкома Альберту Фёдоровичу Сюткину, договорился об изменении логотипа. И позже его нарисовал Виталий  Осипов — художник «Чушканзi». И этот логотип был у нас многие годы.

– В Усинске чувствовалось давление?

– У меня были довольно напряжённые отношения с первым секретарём Усинского райкома Владимиром Артемьевичем Фаградовым. Он был хорошим руководителем — современным, продвинутым. Но он был недоволен тем, что обком направил редактора, а не он его подобрал.

Он передавал какие-то свои замечания не лично, а через своих сотрудников. Потом мне это надоело, и, когда приехал заведующий отделом пропаганды обкома Михаил Прокопьевич Свириденков, я сказал ему, что отношения с Фаградовым не складываются. Видимо, Свириденков его повоспитывал. И вскоре звонит Фаградов и приглашает к себе. Мы поговорили, и отношения наладились.

– Особый период — работа в «Красном знамени».

– С 80-го года я работал в ведущей газете республики заведующим отделом. Здесь тоже всё было непросто из-за моих критических публикаций. В 1983-м году меня пытались снять с должности заведующего. Всё это происходило в отсутствие Ивана Павловича (он был в отпуске). А решение принимал секретариат обкома. Причём решение незаконное.

Видимо, инициаторы рассчитывали, что напишу заявление сам. Но я этого не сделал. Мне предлагали разные должности и в районных газетах, но я не соглашался. Пять недель находился в таком подвешенном состоянии.

Потом, когда вернулся Морозов, я написал ему докладную записку о кадровой политике обкома по отношению к журналистам. Мне позвонили от него и сказали, что мой вопрос решён положительно. И больше меня не трогали. И только через четыре года Владимир Иванович Мельников, тогда уже первый секретарь обкома, в своём докладе меня «размазал по стенке» за инакомыслие и “дискредитацию партийных органов”. Я оказался единственным журналистом, которого так критиковали на пленуме обкома.

Я написал об этом письмо в газету «Советская Россия», и она опубликовала статью «Странный разнобой». После этого обком «стоял на ушах». Там приводилось моё мнение о кадровой политике обкома, о взаимоотношениях власти и журналистов. Но потом в обкоме подостыли и через год сами пригласили меня в сектор СМИ обкома, который я возглавлял более двух лет, помогая журналистам защищать свои права.

Поделиться в соцсетях

guest
3 Комментарий
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Благодарный ученик
Благодарный ученик
26.07.2011 08:00

Друзья и коллеги сердечно поздравляют одного из старейшин коми журналистики – Рейнгольда Ивановича БИХЕРТА с юбилеем! Желаем Вам всегда оставаться таким же энергичным, бескомпромиссным и неутомимым, подавая пример молодым журналистам. Пусть в вашей жизни, Учитель, не будет черных полос, пусть радуют Вас ученики, дочери и внуки!

Рейнгольду Бихерту к 70-летию
Рейнгольду Бихерту к 70-летию
26.07.2011 16:16

Рейнгольду Бихерту к 70-летию ЕСЛИ Б СНОВА НАЧАТЬ… Если снова начать, вряд ли б вы пожелалиВыбрать сытый покой без душевных тревог,Не хотели бы жить без любви и печали,И лицо не умыть пылью дальних дорог. В Коми нет уголка, где бы вы не бывали,Вряд ли помните всех, кому вы помогли,И болела… Читать далее »

Елена Шелест
Елена Шелест
26.07.2011 19:57

Хороший человек, надежный товарищ, терпеливый и требовательный учитель,порядочный журналист. Здоровья вам, Рейнгольд Иванович.