Абдул-Хаким Султыгов: “Это сакральное слово «республика»

Версии доктора политических наук на будущее России

Автор:   
12:12. 24 апреля, 2011  
  
3

В канун 90-столетия государственности Коми края имеет смысл поразмышлять: сколько и каких республик нужно Российской Федерации, сколько и каких президентов?

Месяц назад мы обсуждали заявление видного “единоросса”, координатора партии по национальной политике Абдул-Хаким Султыгова, который предложил национальным субъектам Федерации добровольно отказаться от своего статуса.

Обсуждение получилось достаточно бурным и противоречивым. Мы решили обратиться к первоисточнику, и сегодня у нас в гостях Абдул-Хаким Султыгов, доктор политических наук, главный редактор журнала «Вестник российской нации». В 2002–2004 годах – специальный представитель Президента РФ по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в Чеченской Республике.

– Вы предложили объявить 2012 год Годом русской нации, а региональным элитам подумать о возможности отказа от статуса республик. В чём был смысл вашей инициативы и как вы оцениваете общее к ней отношение?

– На мой взгляд, вряд ли что-то можно возразить против объявления в России Года русской нации. Глубоко символично, что в 2012 году мы будем праздновать и 1150-летие зарождения российской государственности, не говоря уже о 400-летии событий 1612 года и праздновании 200-летия победы в первой Отечественной войне. Ведь в основе этих исторических событий лежит объединяющая нацию и государство миссия русского народа.

Что касается статуса республик, как в прочем краёв и областей, в своём интервью «Свободной прессе» я никаких предложений республиканским элитам не делал. Проблема в том, что в наш информационный век мало кто читает материалы дальше заголовка. Однако одно дело – название статьи, выражающее её сущность, которое даёт автор, и совсем другое – заголовок в интервью, который даёт редакция по своему усмотрению. Её главная задача – сделать свой продукт наиболее привлекательным, так что заголовки интервью редко отражают их содержание. Отсюда неадекватное внимание к упомянутому материалу, ставшее реакцией на сформулированный редакцией заголовок. К интервью, ставшему после многочисленных перепечаток уже не только моей точкой зрения, но и «пробным шаром» властей, «ветром из Кремля», предвестником перехода к унитарному государству и т.п. и т.д.

В результате создётся ложное мнение, что у нас без санкции сверху или сбоку острые темы не поднимаются и якобы существуют их табуированный набор с жёстко очерченным пространством дискурса. Прежде всего, это касается избыточно застенчивого отношения к проблематике федеративных отношений. Любые обсуждения этой проблемы воспринимаются через призму межпартийной борьбы или попыток покушения на «священные устои». Получается, что в наш суперпросвещённый век мы сами выталкиваем эту тему в пространство маргинального дискурса.

А разве не общеизвестно, что свидетельством о рождении нынешней системы автономных республик является «сталинская» конституция 1936 года, которая к федеративному устройству имела такое же отношение, как и к демократии.

Другое дело, что автономные образования являлись вполне органичными элементами большевистской модели государства – СССР, как конкурентоспособного в ту историческую эпоху глобального государственно-цивилизационного проекта постимперской России. Как бы мы к этому ни относились сегодня, но на нашей планете не так много наций, способных на глобальное позиционирование. И для мира не важно, что кошка была красного цвета, важно, что она спасла человечество от коричневого нашествия.

Также общеизвестно, что сохранение статус-кво автономий явилось побочным результатом политического процесса 1989-1993 годов. Высшей точкой совершенствования ленинско-сталинской федеративной системы стало придание статуса суверенных республик-государств ещё четырём автономным областям, ставшим в 1992 году подписантами Федеративного договора, и закрепление этого устройства в действующей Конституции РФ. В этом смысле советская федеративная система выдержала испытание временем – прошла процесс общественно-политической и правовой легитимации.

Но это вовсе не означает, что совершенствование федеративных отношений не может быть предметом вдумчивого научного и общественно-политического дискурса. Более того, в условиях демократии собирание российских земель, укрепление единства нашей Федерации и многонационального народа России – это святая обязанность не только федерального Центра, но всех регионов страны без исключения.

И мы являемся свидетелями этого процесса. Так, например, лидер Чечни Рамзан Кадыров (кстати, единственной республики и первого субъекта Федерации, образованного референдумом снизу, а не декретом сверху) инициировал обсуждение вопроса о переименовании должности президента в главу республики. Общий итог дискуссии – в РФ должен быть один президент. Президент Российской Федерации.

– Как вы относитесь к тому, что за переименованием должности президента может последовать ликвидация статуса республик?

– На мой взгляд, речь идет о чёткой государство-охранительной линии российских республик. Принято решение о простом изменении названия должности руководителя республики при сохранении того же объёма полномочий. При всей, казалось бы, безобидности этого принципиально важного политического решения, на мой взгляд, оно не должно привести к изъятию из названия 21 субъекта Федерации сакрального слова «республика».

Ведь речь идёт о традиции весьма расширительного толкования понятия «республика», сложившейся с лёгкой руки Керенского. На мой взгляд, это слово содержательно наполняет нашу Федерацию и к тому же отсутствует в наименовании страны.

Но при этом следует помнить, что история «явления республик» в России началась отнюдь не в начале XX века. Она восходит к XII-XV вв. – истории Новгородской республики. В этом смысле историческое право на наличие в своём названии слова «республика» в первую очередь принадлежит Новгородской области. И если теоретически допустить возможность такой исторически обоснованной замены слова «область» на слово «республика», то сам факт появления Новгородской республики, в рамках действующего конституционного статуса этого региона, принципиально изменил бы политико-психологическое восприятие нашей Федерации.

Что же касается статуса автономной республики, то он определяется не словом «республика», а Конституцией России и Конституцией автономии и не может быть изменён без её согласия.

Попутно замечу, что статус автономий также не определяется и словом «конституция», а содержанием этого акта. Как известно, устав субъекта Федерации может именоваться основным законом. А это понятие, как правило, используется как синоним понятия «конституция». Так, например, конституции СССР, ССР и АССР имели также титул Основного закона. Словом, широкое использование таких терминов, как: «республика», «конституция», «гражданство» применительно к субъектам РФ является данью исторически сложившейся традиции, нашему советскому прошлому. В этом ряду терминов слово «президент» как наименование высшего должностного лица республики напрямую ассоциировалось с периодом «парада суверенитетов». Теперь, как известно, в соответствии с законом, с 2015 года руководители наших регионов не имеют права называться президентами.

Если быть до конца логичными – государств должно быть не больше, чем президентов.

– Но ведь одно дело – безобидное изменение названия должности руководителя республики, тогда как вы, по сути, предлагаете лишить их государственного статуса.

– Я просто предлагаю поразмышлять вместе. Прежде всего, отметим, что государство – это особая политическая форма, содержанием которой является суверенитет. Здесь как у Чехова: «если в первом акте пьесы на стене висит ружьё, то в последнем акте оно непременно должно выстрелить». Ведь так оно и было в период повального принятия деклараций о государственном суверенитете. Напомним, что сама возможность подобной метаморфозы статуса автономных республик-государств была обусловлена тремя признаками, сформулированными Сталиным в 1936 году, наличие которых он считал основанием для их перевода в разряд суверенных союзных республик.

В период «перестройки», в рамках так называемой десталинизации такого подхода, процесс суверенизации автономий, как известно, был прямо санкционирован союзным Центром. В этом смысле использование понятия государства в определении статуса субъекта постсоветской России является анахронизмом, но далеко не безобидным. В известном смысле реакцией на эту проблему является, например, формулировка Устава Ставропольского края, в соответствии с которой данный регион не имеет права выхода из её состава, или Устава Краснодарского края, запрещающего пропаганду сепаратизма и агитацию за выход края из состава России.

Обращает на себя внимание и другой аспект данной проблемы. В том же Ставропольском крае Основной закон определяет источником региональной власти население, тогда как в соответствии с Конституцией, например, Адыгеи – демократического правового государства в составе РФ, власть в республике принадлежит её многонациональному народу. В Республике Коми это положение полностью воспроизводит норму федеральной Конституции – многонациональный народ является источником власти республики.

Получается какая-то малопонятная ситуация: в подавляющем большинстве субъектов у нас проживает безликое население, а в республиках (государствах) – многонациональные народы. Между тем носителем суверенитета и единственным источником власти в стране федеральная Конституция определяет как раз её многонациональный народ.

Более того, в конституциях республик в той или иной форме констатируется особый статус титульного народа. Так, например, в Конституции Коми справедливо отмечается, что образование республики и её название связаны с исконным проживанием на её территории коми народа. Причём органы государственной власти республики при осуществлении своей деятельности должны учитывать её исторические и национальные особенности.

Конечно, понятие «население» в некоторых уставах всё же расшифровывается. Например, в Уставе Краснодарского края говорится, что этот регион является исторической территорией формирования кубанского казачества, исконным местом проживания русского народа, составляющего большинство населения края.

В связи со сказанным можно задаться вопросом: какие права граждан республик (государств) удовлетворяются в большей степени, чем у жителей края или области? Берём Конституцию первой по алфавиту Республики Адыгея. Читаем: гражданин Адыгеи имеет право свободно выезжать за её пределы и беспрепятственно возвращаться. Понятно, что у жителя, например, Алтайского края как простого гражданина РФ это экзотическое положение, скорее всего, вызовет улыбку. А если серьёзно, то проблема состоит в том, что препятствия у адыгейских граждан начинаются сразу же при пересечении административных границ соседних республик, на которых нередко сотрудники ГИБДД и мать родную не пропускают без взятки. Как в этом случае гражданину-автолюбителю быть с тем, что, согласно Конституции, Республика Адыгея в пределах своих полномочий гарантирует своим гражданам защиту и покровительство за её пределами?

Но этот вопрос можно поставить и по-другому. Какое влияние на соблюдение чиновниками прав граждан оказывает наличие множества государственных статусов регионов в едином государстве – позитивное или негативное? Понятно, что чиновник в большинстве случаев толкует эту формальную двусмысленность положения не в пользу граждан. Причём, как ни парадоксально, но у дважды граждан – и республики (государства), и России – права нарушаются в удвоенном объёме, тогда как права дважды граждан нетитульной национальности нарушаются в ещё большей степени.

На мой взгляд, смысл государственного статуса республик и других регионов страны как неотъемлемых частей единого Российского государства, прежде всего, состоит в том, что они обладают на своих территориях всей полнотой государственной власти за исключением тех полномочий по предметам ведения РФ и предметам совместного ведения РФ и субъектов РФ, которые отнесены к ведению РФ.

И если мы уж договорились по такому названию должности, как президент, в том смысле, что он должен быть один, то и государство у нас – по определению единственное.

Вместе с тем, на мой взгляд, конституции национальных республик содержат немало позитивных моментов, которые могут быть использованы законодателями русских краёв и областей. Например, в их уставы, при желании, может быть инкорпорировано положение Конституции Коми, которое гласит, что республика покровительствует своим жителям в случае их временного пребывания за её пределами.

– Существует точка зрения, что проблемы русских, особенно на Северном Кавказе, связаны, прежде всего, с явно выраженным клановым принципом формирования властных структур. Вы вложили немало сил в становление законных институтов власти в Чечне. Как человек, хорошо знающий ситуацию в этом регионе, могли бы это прокомментировать?

– Как известно, во втором Послании Федеральному Собранию Дмитрий Медведев подчеркнул отсутствие у большинства живущих в этом регионе нормальных жизненных перспектив, на фоне беспрецедентного уровня коррупции, насилия, клановости, тогда как безработица и бедность достигли чрезвычайных масштабов.

На недавнем заседании Президиума Госсовета в Уфе губернатор Ростовской области Василий Голубев впервые обратил внимание на проблему социально-экономического развития мест компактного проживания русского населения в республиках Северного Кавказа, необходимость такой кадровой политики, которая обеспечивала бы его жизненные и карьерные бизнес-перспективы. Реагируя на эту проблему, Президент России дал жёсткое поручение искоренить аморальную практику негласных ограничений по национальному признаку, «даже если это приобрело уже исторический характер».

Таким образом, проблема замечена на самом высоком уровне, и результаты её решения не заставят ждать себя долго.

Однако самостоятельным фактором, воспроизводящим системную коррупцию и негативные проявления так называемой «клановости», является уровень развития нашей политической системы. Известно, что на Северном Кавказе мы имеем самый низкий уровень конкуренции политических партий и наивысшие результаты голосования за партию власти. И дело здесь не в кланах, а в рациональном выборе избирателей региона, которые в условиях отсутствия разумного выбора таким образом демонстрируют свою приверженность единству России.

Ведь именно в этом регионе в девяностых годах прошлого века страна столкнулась с вооружённым сепаратизмом и терроризмом, прямой угрозой распада России. Кто будет спорить с тем фактом, что не только Северный Кавказ, но и все остальные регионы России проголосуют за властный дуумвират «Медведев-Путин», а не за его альтернативу – экономический коллапс и дезинтеграцию страны?

На мой взгляд, именно политическое отношение «Медведев-Путин» является высшей формой развития нашей политической системы на современном этапе. Оно содержит в себе именно то внутреннее противоречие, которое можно расценивать в качестве потенциала развития. Развития, которое обеспечит её переход на качественно новый уровень.

– Особенность северных республик заключается не только в «северном» менталитете, но и в том, что так называемые «титульные» нации находятся здесь в явном меньшинстве. Ассимиляция идёт очень высокими темпами и существует реальная угроза исчезновения национальных культур, начиная с языков. Как воспрепятствовать этому процессу?

– Убеждён, что защита и сохранение языков и культур, особенно исчезающих, должны стать безусловным приоритетом любого цивилизованного государства. Но давайте посмотрим на эту проблему с нетрадиционной стороны. Вся история русского народа – это сплошная история его ассимиляции, которая и создала великую многонародную русскую культуру и государство-нацию, если хотите, как глобальный цивилизационный феномен.

Вместе с тем верно и то, что наши, даже не очень далёкие, предки вряд ли бы нас узнали и признали: коми, русских, татар, чеченцев… Перемены неумолимы. Логика ассимиляции в современном мире диктуется, прежде всего, глобализацией, непрерывно усиливающейся конкуренцией национальных государств. Неравенство фактических статусов языков продиктовано, прежде всего, объективным ходом истории. Достаточно сказать, что официальными языками Организации Объединенных Наций являются только шесть языков нашей планеты, одним из которых является наш государственный русский язык, а также английский, французский, китайский, испанский и арабский.

Возьмите, например, английский язык. Его статус никак не прописан в конституциях России и её автономий. Однако, выбирая между степенью углублённого изучения английского и родного языка, родители, как правило, принимают непатриотическое решение. Увы, но это – объективная тенденция. Это вопрос жизненного успеха, конкурентоспособности личности. Заметьте, в России нет общественных организаций, озабоченных вопросами сохранения английского языка, а создание условий для его изучения и развития не финансируется зарубежными государствами.

В этом смысле проблема национальных языков глубже и никак не связана с государственным статусом наших автономных республик. Напротив, конституционное право республик на установление своих государственных языков, как ни парадоксально, находится в известном противоречии с положением, гарантирующим всем народам России право на сохранение родного языка, создание условий для его изучения и развития. Речь идёт о решении данной проблемы за пределами республик, в местах компактного проживания граждан данной этнической группы в других регионах России, а также за рубежом.

Это проблема статичности культурной среды в условиях нарастающих процессов мобильности населения в XXI веке. Мне представляется, что речь могла бы идти не только и не столько о праве республик устанавливать свои государственные языки, сколько о государственном статусе языков автохтонных народов России.

В соответствии с Конституцией Республики Коми право законодательной инициативы принадлежит в том числе межрегиональному общественному движению «Коми войтыр». На мой взгляд, предоставление движению коми народа, не имеющего большинства в республике, права законодательной инициативы – тот редкий случай, когда использование слова «республика» в наименовании субъекта Федерации связано с реальным приращением республиканского строя. Полагаю, что примеру Коми могли бы последовать и другие субъекты Федерации, в которых, например, русское население составляет меньшинство.

И ещё один момент. Достижение самого высокого уровня знания государственного русского и родных языков не снимает первостепенность проблемы падения общего уровня культуры и нравственности. Ведь не только и не столько знание языка делает человека ответственным гражданином, патриотом своего народа и государства. Считаю, что государство обязано заботиться о нравственном здоровье нации, в том числе создавая телепередачи, способные составить реальную конкуренцию известным реалити-шоу, воспитывающим кого угодно, но не будущее поколение российской нации. Речь не о запретах, а об исключении монополизма, последствия которого в нравственной сфере более губительны, чем в экономике.

Наконец, несколько слов о работе по противодействию угрозе исчезновения национальных культур, начиная с языков. Свежий пример. Парламентская фракция партии «Единая Россия» внесла в Госдуму законопроект, который позволит сдавать в национальных республиках выпускные экзамены по родному языку и литературе в дополнение к обязательному ЕГЭ. Согласно законопроекту, школьники, обучающиеся в национальных республиках, получат право сдавать выпускные экзамены не только по русскому языку и русской литературе, но и по родной литературе и родному языку. Кроме этого, в законопроекте закрепляется обязанность учёта региональных, национальных и этнокультурных особенностей при разработке основных общеобразовательных программ.

Поделиться в соцсетях

avatar
1000
3 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
землякГопНикhttp://semenale.livejournal.com/ Recent comment authors
новые старые популярные
http://semenale.livejournal.com/
Гость
http://semenale.livejournal.com/

будет честнее Коми республику переимеровать в Коми область, так как нет никаких признаков национальной республики

ГопНик
Гость
ГопНик

А че это едросня на вашем сайте делает? Продались что ли? Дифицит бюджета?

земляк
Гость
земляк

Вопрос не простой. Много подлостей нативорили в мире выскочки и карьеристы на подобие султыгова.