Михаил Евдокимов: «Сажать поварих из-за куска колбасы бессмысленно»

В Коми, равно как и во всей стране, существует немало государственных органов, которым предоставлено...

13:15. 29 июня, 2014  
  
8

В Коми, равно как и во всей стране, существует немало государственных органов, которым предоставлено право проверять финансово-хозяйственную деятельность тех или иных организаций, учреждений и её результаты. В этом ряду контрольно-счётные органы стоят несколько наособицу. И если Счётная палата РФ была худо-бедно на слуху (не в последнюю очередь потому, впрочем, что её возглавлял Сергей Степашин), то Контрольно-счётная палата (КСП) республики на фоне других надзорных органов оставалась в тени.

Пришла пора заканчивать с этим. Потому что вообще-то палата проверяет использование не чьих-нибудь средств, а наших с вами – налогоплательщиков. И «Красное знамя», дождавшись официальной публикации отчёта КСП РК по итогам 2013 года, решило обратиться за комментариями к председателю палаты Михаилу Евдокимову.

Эффект посудомоечной машины

– Михаил Борисович, количество выявленных вами нарушений при использовании бюджетных средств в 2013 году стало меньше вдвое в абсолютном выражении и втрое – в процентном. Пользователи бюджета стали честнее? Или что-то изменилось в методике ваших проверок?

– Ни то и ни другое. Знаете, меня всегда немножко смущают социологические опросы по рейтингу кандидатов на тех или иных выборах. Когда каждую неделю показывают динамику: мол, рейтинг растёт. Это было бы объективно, если бы опрашивали фиксированную группу пенсионеров или студентов.

Если бы мы каждый год проверяли одно и то же предприятие, тогда мы могли бы сравнивать указанные вами показатели. Но ежегодно тематика проверок совершенно разная. Например, в 2012 году мы проверяли здравоохранение, в 2013–м упор был сделан на строительство, а в этом – на создании системы обеспечения вызова экстренных оперативных служб. Это разные отрасли и разные суммы. Представьте себе: мы проверили 1,3 млрд. рублей, запланированных на реализацию программы модернизации здравоохранения в части укрепления материально-технической базы медицинских учреждений. А затем проверили программу строительства и реконструкции дорог общего пользования – там запланировано проектов на 2,7 млрд. рублей.  Вот и всё сравнение.

То есть это не означает, что нарушений стало меньше или больше. Можно говорить, во-первых, о тенденциях и, во-вторых, о характере правонарушений. И вот здесь я могу сказать, что характерного раньше «нецелевого использования бюджетных средств» сейчас практически нет. Что такое нецелевое использование? Вам выделили деньги на питание школьников, а вы их потратили на зарплату учителей. Ну, сегодня себе подобного не позволит ни один руководитель: это очевидное нарушение и такие деньги настолько часто и разными органами проверяются, что этого практически нет.

Но есть неэффективное использование средств. Я могу получить деньги на питание детей, имея собственную столовую, заключить договор с какой-то фирмой, втридорога закупать готовую продукцию через посредника и тратить вместо ста рублей на один завтрак 300, а в результате получать некачественное питание. Вот это будет неэффективное расходование средств. Ведь я могу покупать продукты питания, нанять хорошего повара, кормить вкусно и качественно, а самое главное – в два раза дешевле.

А вообще понятие неэффективности тоже достаточно сложное. Предположим, мы с вами покупаем посудомоечную машину. Мощную, хорошую. И теперь необходимости иметь в штате сотрудника, который будет мыть посуду, нет. Это эффективная сделка?

– Да. Если доказано, что она действительно самая хорошая.

– Она на самом деле самая хорошая. Но дело в том, что она будет приобретена для сельской местности, а там нет нужных коммуникаций, например, водопровода или канализации. Таким образом, ее установка требует дополнительных затрат. И если эту машину все-таки подключат, то нужно будет чистить выгребную яму, тратить на это деньги. Но как ни парадоксально, в этом случае содержание штатного сотрудника, который будет мыть посуду, будет дешевле. Поэтому эффективность имеет ещё несколько внутренних критериев, таких, как целесообразность по месту и времени, обоснованность. И еще я бы добавил такой критерий, как готовность получить эффективный результат.

Допустим, есть и деньги, чтобы купить. Но сначала нужно подготовить подходящее помещение, подвести к нему необходимые коммуникации, обучить персонал и т.д. Вот тогда наша покупка будет эффективной.

– Это  реальный пример из жизни?

– Когда я привожу такие примеры, я говорю в целом, концептуально, о схемах или о понятиях. Конечно, если этот пример приземлять на то, что на самом деле, то всё было чуть-чуть по-другому, но суть в том, что есть моменты, которые нами не учитываются. Или учитываются не всегда. И мы теряем эффективность.

Какой срок дать строителям?

– В прошлом году палата начала выделять как особое нарушение увеличение стоимости строительства из-за неопределённости сроков. Это то самое нарушение, которое фиксируется чаще всего?

– В 2013 году основной объём проверяемых средств был в сфере строительства. В чём здесь проблема? Очевидно, что чем дольше мы строим, тем это дороже. Один и тот же объект, если построить его за год, обойдётся в одну цену, если за три –  в совершенно другую. Потому что возрастут так называемые «внутрипроизводственные расходы»: дольше нужно будет подавать на объект электричество, содержать сторожей, мини-котельную, которая обеспечивает теплом отделочные работы. Есть и другие расходы, которые связаны с меняющейся индексацией.

При этом строительство – такая сфера, где практически никогда не соблюдаются сроки. И это всем известно. Важно установить, почему они не соблюдаются. При этом контракты предусматривают ответственность, и за любое нарушение сроков могут предприниматься ответные шаги, вестись так называемая «претензионная работа». Можно взыскивать, наказывать и штрафовать.

– Насколько в этом смысле требовательны и взыскательны государственные и муниципальные заказчики, судя по тому, что вы видите?

– Здесь есть проблемы. Бывают, правда, случаи, когда не всё зависит от заказчика, то есть изначально договор был составлен «некорректно». Или договор предполагал какие-то слишком широкие форс-мажорные обстоятельства, и события, которые произошли, позволили подрядчику формулировать их как обоснования для переноса сроков.

Бывают и другие вещи. Например, мы с вами строим дорогу. У нас есть график: мы должны построить её в течение трёх лет. Мы первый год занимались строительством, второй год занимались. А на третий год в сфере  строительства дорог разработали и внедрили новую технологию. Причём, если ее применить, то дорога и удешевится и станет качественнее. Вопрос: как это сделать, если договор уже заключили? Нужно же пройти череду согласований, чтобы эту технологически новую деталь внедрить. Конечно, это повлечёт за собой передвижение сроков. Но если мы с вами рачительные хозяева, то, наверное, заинтересованы в том, чтобы построить позже, но более качественно. Чтобы на следующий год дорогу не пришлось ремонтировать. Это опять-таки гипотетический пример, характеризующий то, что сдвиг сроков может иногда делаться с точки зрения какой-то целесообразности.

Слабое звено

– Раз уж мы затронули тему дорог, то позвольте от гипотезы перейти к конкретике. В отчёте за 2013 год я выявил два вопиющих примера: удорожание участка дороги Айкино-Кослан в 1,5 раза и крытого катка в Печоре на треть. Это то, о чём вы говорите, или здесь есть уже предмет для интереса прокуратуры?

– Если есть факт, который может  заинтересовать прокуратуру или другой правоохранительный орган, мы передаём им информацию. По итогам проверки мы её оцениваем, и, если видим, что там есть составы преступления или их признаки, то отправляем по подведомственности. Если мы этого не сделали, значит таких фактов не выявлено. Кстати, между правоохранительными органами республики и нами заключены соглашения о сотрудничестве. Так что процесс взаимодействия у нас четко отлажен.

В Печоре в проекте катка не был предусмотрен целый перечень работ. Так бывает. Особенно бывает, когда приступают к строительству без строительной экспертизы проекта, или она сделана кое-как. Я могу привести пример по Сыктывкару: та строительная компания, которая возводила здесь аналогичный каток (спортшколы № 1 «Северная Олимпия» – прим. ред.), построила его для себя в убыток. Не заработав ни копейки. По той же самой причине: не было качественно разработанного проекта,  где было бы предусмотрено всё. А потом, когда уже конкурс состоялся, они его выиграли,   цена обозначена, выяснилось, что целый перечень необходимых работ в проекте не предусмотрен.

К сожалению, проекты у нас – это слабое звено в строительстве. В Печоре эти 30% увеличения были сделаны в рамках закона (с проведением открытого аукциона и заключением дополнительного контракта). В этом смысле нарушений там не было.

Что же касается участка Айкино-Кослан, в данном случае были нарушены нормы Гражданского кодекса РФ при заключении контракта, которые привели к существенному увеличению стоимости строительства. Но признаков уголовного преступления здесь нет.

Профилактика лучше уголовного дела

– На 2014 год у вас запланирован ряд проверок – переселение из аварийного жилья в Воркуте, строительство школы в Усть-Куломе, программа «Чистая вода»… Меня заинтересовала, например, проверка системы «112». В чём предмет для вашего внимания?

– Начнём с того, каким образом вообще определяется тема проверки. У нас два основных источника. Первый блок тем нам формулирует Государственный Совет Республики Коми. Депутаты в комитетах рассматривают наиболее актуальные проблемы для республики. Смотрят, какие у них есть жалобы от избирателей. Анализируя проблемы, они формулируют для нас темы проверок. Мы, получив эти темы, смотрим у себя, насколько большие средства в этом году отпущены на реализацию той или иной программы. Потому что понятно: для депутата от какого-то конкретного округа это очень важно, а в целом для республики может быть уже не так значительно. В конечном счете, в диалоге с депутатами мы останавливаемся на наиболее острых вопросах.

Второй блок – это поручения Главы. Плюс наши самостоятельные предложения, которые формулируются коллегией палаты.

О «112» нас попросили депутаты. Речь идёт о создании единой экстренной службы в республике. Если у кого-то приступ аппендицита или случился пожар, то не нужно звонить в разные службы – есть единый диспетчерский центр. Это федеральная программа, на неё выделяются деньги, она расписана, в ней участвует достаточно много министерств и ведомств. Каким образом у нас идёт этот процесс, насколько эффективно расходуются выделенные на неё деньги, я не готов сказать. Но, скорее всего, мы уже отстаём от сроков, которые были определены. Возможно, тому есть и объективные причины. Но пока проверка не завершена, конкретные выводы делать нельзя.

То есть это большая работа, связанная с взаимодействием между экстренными оперативными службами. Они должны будут работать через единый центр, а это и создание технических узлов, и обучение людей. Наша задача – посмотреть, насколько выделенные на это деньги рационально и эффективно использовали. Если там сбой – в чём причина сбоя.

– Ну, судя по всему, сбой там зафиксирован, если поступила депутатская просьба.

– Не всегда просьба поступает, когда что-то случилось. Депутаты тоже ведь смотрят на перспективу. Хорошо, мы выявим недостатки, но кому от этого проще? Давайте мы выявим проблему в самом её начале, и тогда, может быть, какие-то решения нужно всего лишь исправить. Чтоб дальше уже всё шло без нарушений.

И в этих профилактических проверках, кстати, больше смысла. Да, мы не выявили многомиллионных хищений, но мы предотвратили ущерб, и, может быть, существенный.

– Из проверок, которые были в то время, пока вы здесь работаете, возникали какие-то уголовные дела по линии правоохранительных органов?

– Меня немножко смущает сам критерий: если дела были, значит, работа идёт хорошо. Ни одного дела не было – так как же вы там работали?! У нас совершенно другая позиция. Мы не преследуем цель кого-то посадить, наша цель – предупредить нарушение в дальнейшем, чтобы каждый рубль расходовался эффективно.

Ну, хорошо: поймали мы какую-нибудь повариху на том, что она постоянно отрезала кусок колбасы и клала себе в сумку. Информировали правоохранителей, они возбудили уголовное дело, ее уволили. Ну и что? Детям, что ли, лучше стало? От того, что мы посадим какого-нибудь организатора детского питания, схема питания не улучшится. А вот если мы выясним, почему она плохо работает, и на основе фактов дадим рекомендации, которые выльются в постановление правительства или указ Главы и схема заработает – вот это будет результат.

Не наша обязанность снабжать правоохранительные органы информацией, чтобы они потом отчитывались уголовными делами. Конечно, бывают вопиющие случаи, когда речь идёт о хищениях или мошенничестве, о каких-то серьёзных злоупотреблениях, где сразу видно, что там оконченный уголовный состав.

Но здесь я хочу сказать об одной вещи. Да, одна из основных задач контрольно-счётных органов – информировать граждан о том, куда, на что и как расходуются их средства. И ни о какой закрытости или недостаточной гласности в освещении нашей работы не может быть и речи. Это один из механизмов «народного контроля» граждан за деятельностью государства.

Но есть ещё такие понятия, как личная жизнь и неприкосновенность интересов гражданина. Теперь представьте: в наше поле зрения попал человек, который что-то сделал не так. Мы передали материалы в правоохранительные органы. Но окончательного решения нет. Пока. А мы об этом говорим. Это нарушение прав и свобод гражданина? Конечно. Во-первых, неизвестно, чем закончится дело. Я расскажу, что Сидоров уже подозревается в крупных хищениях, а вы об этом напишете. И репутация человека подмочена, и могут наступить какие-то иные последствия, а суд вынес оправдательный приговор. Его права ущемлены. Поэтому есть очень жёсткий критерий: если информация касается подобных моментов, она гласности не предаётся, пока по ней не будет окончательного решения заказчика проверки или правоохранительного органа.
То же самое касается прав организации. У неё есть деловая репутация. Если мы сегодня скажем, что у них там хаос и бардак без оценки правоохранительных органов, то мы их беспочвенно дискредитируем.

Поэтому не судите, да несудимым будете.
 

Поделиться в соцсетях

avatar
1000
6 Comment threads
2 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
Провалпечаль999странномуПолковник Recent comment authors
новые старые популярные
странно
Гость
странно

Странно, стиль интервью не В.Черницына Пресс-служба КСП постаралась? Какой-то уж слишком девичий, наивный стиль И запоминается только кусок колбасы, а вроде не голодная

странному
Гость
странному

насколько я могу судить, то стиль письма как раз Черницына. Особенно заголовки частей и присказка про колбасу. А в целом содержание ни о чем.

не интересно  читать
Гость
не интересно читать

тоже соглашусь…

бессмысленно говорите?
Гость
бессмысленно говорите?

А вот и очень даже смысленно. Для отчетов в самый раз. И не напрягает и звания-премии повышает. За кусок-то колбасы повариху упечь.

Полковник
Гость
Полковник

– Это реальный пример из жизни? – Когда я привожу такие примеры, я говорю в целом, концептуально, о схемах или о понятиях. Конечно, если этот пример приземлять на то, что на самом деле, то всё было чуть-чуть по-другому, но суть в том, что есть моменты, которые нами не учитываются. Или… Читать далее »

999
Гость
999

свой человек и все свои-проверили бы объекты куда вкладывают бюджетн. деньги как собств.-это ижилье и соцкуль и зд. рядом с главой– но везде будет окея

печаль
Гость
печаль

Обо всём и – ни о чём.
Интервью без конкретики есть журналистский провал.
Не умеет Черницын общаться с чекистами. И не научится, полагаю.

Провал
Гость
Провал

Подумал Евстигнеев, сигая из окошка… Для беседы с чекистами нужен хребет… хоть чуть-чуть.