Анатолий Иванов: «Ранение спасло меня от смерти»

От Волги до Эльбы прошёл с боями истребитель танков

12:15. 22 июня, 2014  
  
0

Всё дальше уходят в прошлое героические годы Великой Отечественной войны, всё меньше среди нас её участников. И тем более ценны воспоминания тех, кто приближал Победу, кто может рассказать о том, как жили на войне люди – без громких фраз и пафоса. Кавалер орденов Славы Анатолий Иванов прошёл с боями от стен Сталинграда до Берлина, освобождал Украину и Польшу, встречался с союзниками  на Эльбе. Он уверен, что те события, что сегодня происходят на Украине, уходят корнями ещё в 1944 год. Об этом и многом другом его рассказ…

-Анатолий Алексеевич, вы помните, как началась война?

-Наш девятый класс после окончания учебного года вышел в этот день на субботник – заготавливать жерди для загонов. С нами был отпускник  – командир Красной Армии Андрей Григорьевич Рубцов, старший лейтенант, командир батареи и единственный взрослый. И вот в середине дня к нам на вырубку прискакал из сельсовета верховой с пакетом, в котором оказался приказ из военкомата об отзыве Рубцова из отпуска и немедленном возвращении в часть.

Естественно, мы окружили командира, попросили рассказать о причинах. И услышали рассказ о войне в Европе, которая идёт уже не первый год, о том, что фашисты хотят завоевать весь мир.  А ещё о  том, что враг будет разбит, а победа будет за нами, что Красная Армия сильнее всех и воевать мы будем на чужой территории и малой кровью…

Работы мы прекратили и отправились в деревню, где практически всё население собралось в конторе маслозавода  –  там имелся радиоприёмник. Вот там и узнали о начале войны и нападении Гитлера на СССР.

– И что потом?

– Потом была мобилизация. Мужиков призывного возраста одного за другим забрали в армию.  Могу сказать, что в нашей деревне Мутницы было около 80 дворов, и примерно столько же мужиков ушло на фронт в первые  месяцы. Понятно, что не из каждого двора по одному. Дымовых, к примеру, ушло три брата, Косолаповых  аж пятеро: отец и четыре сына. Ивановых (не из одной семьи) – семеро.

– А сколько вернулось?

-Первым пропал без вести Пётр  – ещё в сорок первом. Семён погиб при обороне Киева, Фёдор  под Ленинградом, а Толя, мой тёзка, старший лейтенант, погиб уже после Победы, под Кенигсбергом. Это всё молодые люди, а двое Ивановых старших возрастов попали в войска НКВД и служили в охране. Так что из тех, кто ушёл на фронт, в живых остался я один…

– И когда вас призвали?

-Как раз через год после начала войны – в июне 1942. Мы сдали экзамены, наш год был «призывной». Вот все мальчишки  нашего класса и получили повестки. Шестеро попали в одну часть, точнее  в одно училище –Архангельское артиллерийское. Только офицерами нам стать было не суждено: нас в декабре всем училищем  погрузили в эшелон и отправили на Волгу. Мы думали, что попадём в Сталинград:  тогда в  сводках Информбюро только о нём и говорилось. Но нам повезло – мы не попали в самое пекло. Пока формировались части за Волгой, пока мы получали оружие, укомплектовывались, Паулюс сдался. Мы оказались во втором эшелоне, шли за наступающими частями.

– А вы лично куда попали?

-Нам всем присвоили сержантские звания, я стал командиром расчёта противотанкового орудия. Мы были истребителями танков. Видели фильм «Горячий снег»? Это как раз про тех, кто выбивал танки. Только в кино пушки большие, у нас были вдвое меньше – сорокапятки. В этой должности я и провоевал до конца войны.

А первый настоящий бой мы приняли на Курской дуге. Только до этого были месяцы тяжелейшей работы: мы строили доты и дзоты, рыли траншеи, строили блиндажи. Одним словом, зарывались в землю. Это был адский труд.

– А потом адский бой?

– По правде говоря, именно так. Бывало, поднимаешься в атаку, а вокруг падают убитые, раненые. Помню, на третьи или четвёртые сутки наступило нечто вроде отупения, что ли. Или безразличия к тому, что будет: какая разница, когда тебя найдёт осколок или пуля? Уж скорее бы! К счастью, немцы выдохлись, и мы пошли вперёд.

– Но вы же артиллеристы! Неужели и вам приходилось со штыком идти в атаку?

-Бывало всякое, только ведь пехота в атаку не ходила без артиллерии. Наши сорокапятки мы катили вслед за пехотой, иногда били по танкам прямо с колёс. Вот после этих боёв мне и вручили первую медаль «За отвагу».

– А потом орден «Красной звезды»?

– Нет, была ещё одна медаль «За отвагу». Тогда награждали очень скупо, это уже после Белоруссии мне вручили «Звёздочку», а за Варшаву я получил орден Славы третьей степени.

– Вы были коммунистом?

– Конечно! Причём стал им без прохождения кандидатского стажа…

– Это как? За особые заслуги?

– Думаю, в целях воспитания и для примера. Случилось это в Пинских болотах, при взятии станции Теребово. Дорог никаких, кругом трясина, мы тянем пушку на лямках, пехота ушла вперёд – захватывать станцию и перерезать железную дорогу, по которой немцы подвозили резервы и технику к  Бресту. Одним словом, решалась стратегическая задача. Только это сейчас ясно, а тогда у солдата была более простая и ясная цель: взять станцию, и точка!

Мы не успели вылезти из болота, как смотрим, пехотинцы обратно бежат: на них танки с той стороны пошли! Врать не буду: то ли наши крики и угрозы подействовали, то ли сами пехотинцы остановились, только отступающие залегли. А мы начали разворачивать орудие в сторону насыпи, по которой шли танки. Это рассказывать долго, а происходило это очень быстро, встречный бой – он быстротечен.

Получилось, что сбоку от нас по насыпи идут шесть танков, и если прорвутся вперёд и развернутся, нам всем  – труба. По переднему я уже навести не успеваю, бью по предпоследнему! Трассер показал, что снаряд прошёл на двадцать сантиметров выше башни. Второй снаряд попал точно под башню последнего! Танк загорелся жёлтым пламенем, потом повалил чёрный дым.

А остальные танки стали сползать за насыпь! И ушли на ту сторону…

– Совсем ушли?

– Нет, конечно. Скорей всего, их командир решил, что напоролся на целую батарею и решил перегруппироваться и атаковать нас. Только забыл, что вокруг болото. Танки увязли, немцы их бросили и сбежали. А потом пришёл замполит, устроил публичное внушение пехоте, выстроил всех и сделал из меня героя. Дескать, берите пример с комсомольца Иванова, который не испугался кучи танков, а вступил с ними в бой и заставил отступить… И предложил принять меня в партию, посчитав строй партсобранием! Ну, и проголосовали солдатики. А потом, когда уж взяли Брест, меня вызвали в политотдел и вручили партбилет.

– Но ведь и в самом деле было за что! И пример достойный! Или вы другого мнения?

– Тогда об этом никто не думал. Нужно было идти дальше, да ещё и не погибнуть. Можно сказать, что повезло.

– А вам часто везло?

-У наших хозвзводовцев даже присказка была: если Иванов и Ларькин живы, значит, и батарея жива! Меня два раза ранило и один контузило, так что можно сказать, что везло мне постоянно. Кстати, в наступлении под Варшавой, после того, как меня ранило, через двадцать километров погиб и Ларькин. Как потом выяснилось, из окружения в том месте прорывалась немецкая дивизия, нашу передовую часть просто сравняли с землёй. Получилось, что ранение спасло меня от смерти…

– Много ли подбитых танков на вашем счету?

– Точно могу сказать о трёх и одном бронекатере, который мы подбили в боях за Вислу. А вообще этот счёт очень условный. Вот пример. На Курской дуге на нас шла лавина танков, потом перед нашими позициями насчитали 12 подбитых машин. Наша батарея имела шесть орудий, да рядом стрелял дивизион 76-милиметровых пушек. На мой счёт записали один танк…

– У вас на фотографии сорок пятого года два ордена и шесть медалей! Целый иконостас! Их ведь за что-то дали?

– Там не хватает ещё одного ордена Славы – его вручили позднее. Дело в том, что по статусу третью степень «давал» комдив, вторую  командарм, а первую – уже Президиум Верховного Совета. Отсюда и задержка. А медали давали в частях, между боями. Там за «Взятие Варшавы», «За взятие Берлина» и «За победу над Германией». Тогда  главное для нас было то, что остался жив!

– Скажите честно: не хотелось получить первую степень? Ведь кавалер трёх степеней ордена Славы приравнивался к Героям Советского Союза?

– А чего кривить душой? Я даже рассчитывал получить этот орден. Знаете, перед наступлением на Берлин наши политработники твердили, что именно нам  нужно взять столицу Германии, а не союзникам. Сталин не пожалеет медалей и орденов для славы наших героев…

А солдатам очень не хотелось погибать в последние дни войны, мы были готовы поделиться славой с союзниками: пусть берут этот чёртов Берлин! Но… Приказ есть приказ! Берлин мы взяли. А потом звёздный дождь посыпался на высший командный состав, про солдат как-то забыли. Правда, те, кто остался жив, получили медали «За победу» и «За взятие»…

Кстати сказать,  пришлось после Победы столкнуться и с показухой, было весьма обидно…

– Как это произошло?

– Я был в числе тех, кого наш Второй  Белорусский фронт делегировал на Парад Победы. Полк из тысячи человек собрали в Потсдаме на плацу, приказали построиться в три шеренги, и группа офицеров пошла вдоль строя. На кого указывали, тот делал три шага вперёд. Меня тоже выбрали. А потом приказали отобранным покинуть плац и отправляться в часть!

Я спросил у начальника политотдела о причинах «отставки»: вроде и коммунист с сорок четвёртого года, и кавалер, и медали за храбрость есть… В атаку подниматься – достоин, а вот на парад – нет? Почему?!

Ответ был до обидного прост: нужно было показать миру стать советского солдата. А самое главное – в Москве форму сшили на рост не менее 170 сантиметров. Я бы там на чучело был похож: у меня рост был меньше…

Кстати, не удалось мне попасть на Парад Победы  и в 1995 году от Республики Коми: в канун поездки угодил  в больницу. А когда в 2005 сообщили, что  меня вновь включили в список участников Парада, я даже засмеялся: бог ведь троицу любит! Но в этот раз всё же попал. Получил подарки от командующего войсками Иванова, мэра Москвы Лужкова и Президента страны Путина.

– И что же вам вручили?

– От Иванова – костюм выходной, от Президента – карманные часы, а от мэра – плащ-палатку и фляжку с «боевыми граммами». Отмечу, что мерку  для костюма с меня сняли заранее в Сыктывкаре, так что он подошёл точь-в-точь. А подарок от мэра объяснялся очень просто: было пасмурно, так что палатка оказалась к месту, ну а водка никогда лишней не бывает…

– Скажите, а как было с питанием и водкой на фронте?

– Нормально было. Кормили солдата не до отвала, но вполне сносно. «Вологодский рис» (так называли в шутку перловку) с тушёнкой мы получали регулярно. На троих полагалась буханка хлеба. Водку выдавали во время боевых действий. Я до войны не пил, так что алкоголика из меня не получилось. Солдатам выдавали махорку «Белка», её нужно было держать в кисете, а заворачивать в бумагу – творить самокрутки. Курить я не научился, так что махру отдавал расчёту. Кстати, с  самокрутками вышла одна занятная история. 12 мая 1945 года на Эльбе мы очень удивили ими американцев…

– Каким образом?

– Во время встречи с союзниками Андрей Беляев из Горького стал закуривать. Вынул «Катюшу» (это гильза от патрона с кремнем), и стал выбивать искру. Надо сказать, что американцы смотрели на это как на диво, собрались вокруг него, стали смеяться. Потом один из них достал пачку сигарет и зажигалку, отдал Беляеву, а взамен попросил «Катюшу». Потом все мы стали что-то дарить союзникам, они – нам. Один негр попросил у меня звёздочку с пилотки, а взамен дал какую-то зелёную бумажку, на которой что-то написал.

– Это были доллары?

– Не могу утверждать, но то, что это была валюта – знаю точно!

– Откуда?

– О, это нам очень доходчиво объяснил представитель Берии (так мы называли «смершевца», который был закреплён за нашим батальоном). Он явился к нам на следующее утро после встречи с американцами.

– А что это была вообще за встреча?

– Я уже упоминал о том, что наши командиры очень не хотели, чтобы союзники брали Берлин. А двигались те по Германии очень быстро, немцы им сдавались без боя. Нашу часть стазу после взятия Берлина направили вперёд, к Эльбе. Был приказ закрепиться на этом берегу и не допустить переправы войск союзников на нашу сторону. Вот мы его и выполнили: закрепились и ждали. Утром 12 увидели, что с той стороны плывут три амфибии, в них люди в форме машут руками. Ну не стрелять же по ним?

В первые минуты была некая неловкость: мы не знали, кто перед нами – французы, англичане, американцы? Языков ни мы, ни они не знаем, как объясняться? На немецком? Так и здесь все наши познания заканчивались  двумя фразами: «Хенде хох!» и «Гитлер капут!». Но как-то всё уладилось, негры улыбались, мы тоже, потом уже стали хлопать друг друга по плечам, что-то показывать жестами. В конце концов американцы достали виски и стали угощать нас. Закусывали этот их самогон их же шоколадом. Закончилась встреча весьма мирно, они уплыли к себе.

– И что Бериевский представитель? Никого не арестовал?

– Он устроил показательную порку. Комбату пригрозил разборками, потребовал показать всё, что нам подарили. Отнял зажигалку, сигареты, мою зелёную бумажку, заявив, что это валюта.  Правда, зажигалку потом отдал, а сигареты забрал себе. А потом прикатил замполит, которому попало за наш внешний вид: мы же были в грязной форме, кое-кто в трофейных сапогах. Одним словом, выглядели как какая-то партизанская часть, а не регулярные войска. Наверное, спасло нашего командира от расправы то, что американцы нас не фотографировали, и у них нет «компромата» на Красную армию. Но нас тут же отвели от берега подальше – потом на этом месте проходили официальные встречи на более высоком уровне…

– Всегда хотел узнать о денежном довольствии солдата на войне. Ему что-то платили?

– Да, причём в гвардейских частях жалованье было выше.

– И на что же вы тратили свои деньги?

– По правде сказать, мы их и не видели сначала. Ну о каких деньгах может идти речь, если ты сегодня жив, а завтра тебя не будет? К тому же, часто проходили какие-то сборы на пожертвования сиротам, объявлялись государственные займы. Подписывались на годовую оплату, на полугодовую. Впрочем, иногда деньги попадали в наши руки. Вот когда мы стояли в болотах Западной Белоруссии два месяца перед наступлением, появилось поветрие – игра в карты на деньги, так сказать – на интерес. Это вполне объяснимо: людям чем-то нужно было заниматься…

– Ещё один «смешной» вопрос:  в бой вы шли с наградами на груди или без них?

– Это в плохом кино показывали, что солдаты в атаку подымались в начищенных сапогах и глаженых брюках, да ещё и при орденах на шинелях. Наверное, в штабах ордена было одевать положено, но в окопах таких указаний не давалось. Во-первых, наград было мало,  а во-вторых, их ведь потерять можно было. Я свою медаль заворачивал в платочек и держал в кармане…

– Ваша часть освобождала Украину. Не приходилось воевать с бандеровцами?

– Напрямую нет. В Ковеле нам пришлось разоружать какую-то группировку «зелёновцев»: те напали на воинские склады, вывезли шинели, муку, ещё какие-то продукты. Мы прочёсывали леса, лично я этих бандитов не видел, но знаю, что нападавшие были пойманы. Ну, а мы пошли дальше.

А вот ненависть к нам, которая сейчас выплеснулась наружу, объяснить могу. Проходя через Сумскую, Черниговскую да и другие области Украины, Польшу мы не видели гостеприимства. Более того: нас встречали порой со злобой. Говорили: «Ваши сожгли!»

– Почему? Вы ведь освободители!

– А так ли это выглядело тогда? Немцы ведь после нападения на нашу страну в 1941 году за месяц прошли Украину, не сильно много навредив и разрушив. Разрушения были там, где шли больш е бои. А во многих местах всё было спокойно, да и потом немцев в сёлах видели мало – они ведь нужны были на фронте. Страна-то наша огромная, их на все сёла просто не хватало. К тому же, немцы отпустили много военнопленных-украинцев. И те себе спокойно жили, работая на новый режим.

Отступая, фашисты уничтожали всё после себя, к тому же, бои шли за каждое село. Вот и получалось, что с уходом фашистов они стали жить хуже, и виноваты в этом оказались мы. Переубедить их вряд ли возможно. Ну, а пропаганда и забвение истории дали свои всходы.

Историю, конечно, не перепишешь, однако уроки из неё извлекать надо.

– И что вы думаете об этой необъявленной войне? Чем всё кончится?

– А чем закончилась та война, что началась 22 июня, помните? Нюрбергским процессом. Правда, его пришлось ждать почти пять лет. Но день суда пришёл…

Поделиться в соцсетях
  • 8
    Поделились

avatar
1000