Епископ Сыктывкарский и Воркутинский Питирим: «Епархию пока не делят»

«Мне очень обидно, когда тема недостойного поведения православных священников поднимается, в то время как в отношении представителей других конфессий такие вопросы поднимать опасно. Почему же они такие трусливые?.. Или если православный священник, допустим, попал в ДТП – так это сразу во всех газетах. А где мы видим, чтобы в ДТП попал имам, ксёндз, раввин?.. Вот вы смеётесь, и это здоровый смех!»

15:00. 24 мая, 2014  
  
0

Беседа с нашим сегодняшним гостем стала для газеты подарком, так как состоялась, можно сказать, спонтанно. Не в пример многим чиновным лицам владыка Питирим не отсылал журналиста к секретарю и даже не просил выслать вопросы заранее.
Мы надеемся, что по прочтении этого интервью наши читатели распрощаются хотя бы с частью стереотипов, связанных с образом архиереев Русской православной церкви.


– Ваше Преосвященство, вы не перестаёте удивлять вашими талантами. Вот послушал в вашем исполнении песню – лучше назвать это серенадой – «Пасхальные огни». Замечательная лирика. А кто автор?

– «Пасхальные огни» написал наш местный композитор Александр Фёдоров на стихи нашего же поэта Александра Суворова. Большинство наших песен написаны Фёдоровым, многие – на стихи Надежды Мирошниченко, есть на стихи Андрея Попова и других. Я, хоть и не поэт, тоже пробую сочинять. Про Великий пост недавно сочинил.

– Года три назад в сетях прошумел хит в вашем исполнении «Православие, благоухание»…

– Это написал наш начинающий поэт, диакон Иван Коюшев. Он тогда много написал, мы даже сборник хотели издать… Не знаю, почему он больше не пишет.

– Как вам удаётся выкраивать время для творчества?

– Мне фантастически не хватает времени. «Пасхальные огни» мы записали с Фёдоровым в Страстную седьмицу, а это значит, что мне нужно было переключаться совсем на другое настроение, чтобы справиться с вокалом. Это огромная психологическая нагрузка. Это лишь талант от Бога, что я никогда не сламливаюсь и привык доводить дело до конца – так было всегда. И в школе, когда в отличие от многих одноклассников я пошёл в девятый класс, и в армии, несмотря на «стариковщину» («дедовщину» – авт.). В юности, в годы учёбы, бывало, что спал на вокзалах с чемоданом под головой.

– Вы только что вернулись из Болгарии, где в Ловече приняли участие в торжествах, посвящённых памяти святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Не могли бы рассказать о том, что не вошло в официальный пресс-релиз епархии о поездке? Например, была ли какая-то дополнительная культурная программа?

– Хотел бы сказать, что и официальная часть выходила за рамки общепринятого протокола. Утром 11 мая митрополит Ловечский владыка Гавриил отслужил Божественную литургию. А из храма мы пошли отслужить молебен не как обычно – перед этим же храмом, а у строящегося собора Кирилла и Мефодия. В торжествах приняла участие вице-президент Болгарии Маргарита Попова. Было дано слово и мне. Я наградил медалью Св. Стефана Пермского владыку Гавриила.

С большим интересом наша делегация осмотрела панораму «Плевенская эпопея», посвящённую одному из самых тяжёлых для нашей армии эпизодов Русско-Турецкой войны 1977-78 годов.

– Как вы оцениваете процесс разделения епархий?

– Нашу епархию – как и Вологодскую – пока почему-то не делят. И я рад этому: думаю, что сейчас разделение епархий приостановят, так как не везде это прошло удачно.

– Возможно, следующий вопрос покажется вам неожиданным. В последние годы Римско-католическую церковь сотрясают скандалы, связанные с недостойным поведением священников. Что бы вы ответили тем, кто пытается возвести подобные обвинения на православных священников?

– Католическая церковь меня не интересует, потому что я не экуменист, хотя среди архиереев это сейчас редкость. Что касается нашей церкви, то о таких случаях за свои 32 года служения в сане и до принятия его, я не слышал.

Кроме того, мне очень обидно, когда эта тема запросто поднимается, когда речь идёт о православных священниках, в то время как в отношении других конфессий такие вопросы поднимать опасно. Почему же они такие трусливые?.. Или если православный священник, допустим, попал в ДТП – так это сразу во всех газетах. А где мы видим, чтобы в ДТП попал имам, ксёндз, раввин?.. Вот вы смеётесь, и это здоровый смех!

– Ваше Преосвященство, когда вы поняли, в чём ваше предназначение в земной жизни? Как это произошло?

– Когда я учился в девятом классе, у меня был широкий выбор: и художником, и учителем, и по партийной линии… Но я понял свою миссию раньше. Мне мама рассказывала, что ещё совсем маленьким мальчиком я часто говорил ей: «Мама, я буду священником».



– Вы южанин, из тез мест, где сопротивление установлению Советской власти продолжалось дольше, чем в других европейских районах России. А какой в 60-е – 70-е годы в Краснодарском крае была церковная жизнь? По вашим воспоминаниям, силён ли был прессинг на церковь и верующих?

– В Краснодарском крае прессинг был большой. В нашем районе, Кореновском, это тоже присутствовало. Один из домов на нашем хуторе Нижнем стоял поодаль от других, у дороги, и использовался местными жителями как, по сути, молельный дом. Верующие старались не афишировать свои собрания, а собирались под видом крещения детей. Нужно сказать, что многие детишки, в том числе и я, крестились, не единожды. А сколько раз нас крестили, – никто из воинствующих атеистов не считал (смеётся – авт.)… И как только я подрос и узнал, что в том доме храм, я уже с другими детьми не играл, а пропадал в храме.

– Опять же, как южанин вы наверняка хорошо понимаете суть происходящего сейчас у наших юго-западных рубежей. По-вашему мнению, возможно ли вообще примирить Малороссию и Новороссию с Киевом и западенцами?

– Знаете, я не политик, и, возможно, скажу абсурдную для вас вещь: Украина никогда не была государством. И не будет. Ей неосмотрительно дали государственность… Я думаю, что Украину нужно снова соединить с Россией. Вот сейчас и в Венгрии тревожатся о судьбе своих соплеменников, проживающих на Украине. Скорее всего, страна разойдётся на кусочки и будет поделена между разными странами. 

– Удивительно, как вам удалось стать кандидатом богословия не где-нибудь, а в Киеве десять лет назад. Расскажите, как это происходило?

– Кандидатскую я защитил по благословению священнейшего митрополита Украинского. Когда я его попросил помолиться о том, чтобы я успешно защитился в моей родной Московской духовной академии, он сказал: «Так ты защищайся у нас!» Я поехал в 2004 году в Киев, где защитил степень кандидата богословия, а в 2005-м по его же благословению в Ужгороде защитил степень доктора богословия. Но эта защита признаётся не всеми нашими иерархами. Для меня ужгородский диплом ценен тем, что он выдан светским университетом, и он котируется во всех странах мира. С этим дипломом я могу преподавать в любом университете мира – в Америке или в Европе.

– Ужгород – это на самом западе Украины. Каким было отношение местных жителей к православному священнику московского патриархата в вашем лице?

– Не знаю, как сейчас, а в 2005 году отношение было прекрасное. Как вы знаете, кроме общины православных Московского патриархата там ещё три еретические деноминации: греко-католики, филаретовцы и автокефалисты от Америки. И хотя три последние мы не признаём, но мы общались там совершенно по-дружески, как родные. Нужно выдерживать экзамен на человечность. Какой ты там божественный, если, например, убиваешь ребёнка в своей секте – есть и такие тоталитарные секты!.. Или сеющие разврат, или проповедующие суицид.

– В начале 80-х вы более года прослужили сельским священником в Айкино. Тяжело было?

– Тогда многие приходы здесь только-только начинали существовать. В Печоре, например, я с нуля начинал. В Айкино я служил вторым священником. Сложно было. Приход жил как маленькая община – от пяти до десяти человек, готовых день и ночь в храме и молиться, и дежурить. Они осознавали себя хранителями божьего огонька, несмотря на риск быть арестованными за религиозную пропаганду. Знаю это по себе: меня в молодости неоднократно привлекали – то за рукописи, которые я переписывал, то за приобретение пишущей машинки, что расценивалось как владение множительной техники, пришлось её потом уничтожить. Открытые угрозы были: подходит ко мне сотрудник КГБ и говорит: «Не будешь ты топтать траву зелёную», то есть посадят меня в тюрьму. Предлагали сотрудничать с ними, чтобы я шпионил и доносил. Я сказал им: «Каким же я тогда буду верующим?..»

– Перенесёмся в 90-годы. Первый глава Республики Коми Юрий Спиридонов, который неоднократно признавался в собственном атеизме, тем не менее, способствовал возрождению церковной жизни. В частности, содействовал строительству Кафедрального собора. Наверняка вам запомнились какие-то характерные эпизоды той эпохи.

– Да, можно сказать, что этот «безбожник» – основоположник Коми-зырянской епархии. Он официально обратился с соответствующим письмом к патриарху, и обеспечил финансовую подоплёку начала строительства собора в 1996 году. Параллельно выделялись средства на возрождение монастырей – Свято-Ульяновского и женского Крестовоздвиженского монастыря в Кылтово. А когда восстанавливали храм в Кируле, он говорил, что там будут симфонические концерты, а церкви он храм не отдаст. Но слова этого не сдержал: два года там звучала музыка, а потом этот храм отдали церкви. Посещал Юрий Алексеевич и храмы в праздники. Хотя я лично слышал от него: «Я – безбожник». Он даже облачение архиерейское мне купил.

– Готовясь к нашей беседе, я не мог не вспомнить историю того, как не был поставлен в Сыктывкаре восемь лет назад балета Дмитрия Шостаковича «Балда». Как это произошло?

– Когда мы узнали об этом из афиш, мы официально обратились к власти не омрачать готовившийся тогда приезд в Сыктывкар патриарха Московского и Всея Руси Алексия II. Там особой борьбы и не было, потому что сразу мы повлияли на правительство, и премьера была снята с повестки дня. Потом уже стали стравливать… Но я даже благодарен Шостаковичу: он помог нам двинуться в правильном направлении.

– Есть иная версия событий, а именно: в те годы министр культуры Надежда Боброва сама пришла к вам со своими сомнениями по поводу спектакля, который ставил в театре оперы и балета петербургский режиссёр Александр Зеленин.

– Она приходила, но она в душе за нас была. Повторяю: наше официальное обращение сразу ликвидировало эту затею.

– Её визит к вам был до вашего обращения или после?

– Возможно, что до. Я хочу сказать, что и в других наших театрах ставятся вещи с западными веяниями, где, например, оголённые артисты. Это же вообще не принято – даже не по религиозным, а по моральным соображениям – в нашем обществе. Эти вещи сюда как бы «случайно» привносятся, но на самом деле всё это проплачено с Запада. Та же Боброва – она же пришла за помощью ко мне. В этом и есть тесное сотрудничество церкви и государства. После образования нашей епархии в 1995 году мы заключили договоры о сотрудничестве с правительством и почти всеми министерствами.

– С конца 1980-х годов и в последовавшее десятилетие авторитет РПЦ и число её прихожан постоянно росло. Сейчас ситуация иная – противоречивая и разнонаправленная. Каким лично вам видится обозримое – и не только обозримое – будущее нашей церкви?

– Да, с конца восьмидесятых годов пошла первая волна притока верующих в храмы. Потом немножко на убыток пошло, как обычно бывает – отлив после прилива. А сейчас у нас в Коми республике вторая волна: зная, что травят духовенство, люди идут к нам. Вот мы построили несколько новых храмов, так по воскресеньям они все – полные. Я вам скажу, что у наших соседей совсем по-другому. Сейчас у нас одна задача – удержать прилив верующих, случившийся за эти два-три года. У нас самая молодёжная епархия.

– Молодёжная по составу клира или прихожан?

– Прихожан. А клир у нас был самым молодым в девяностых годах. И я когда-то был самым молодым епископом, 34 года. А сейчас мне 54-й год идёт, так что я себя уже к пожилым отношу.

– У вас остаётся время на чтение светской литературы?

– Очень редко читаю нецерковные книги. Церковная жизнь сейчас такая ответственная: кроме исполнения основных обязанностей, я за последние два месяца, по соглашению с министерством образования, посетил 17 школ. Тем не менее, во время поездок в другие города стараюсь посещать театры. Смотрю наших классиков. В Москве слушал оперу Глинки «Жизнь за царя», в Большом театре бывал много раз, и в Малом, где выступала Татьяна Шмыга, моя знаменитая землячка с Кубани. Я поклонник «Летучей мыши» и прочего.   

– У вас есть заветная мечта?

– Быть у престола божия до конца жизни и в день моей кончины отслужить божественную литургию. 

Наша справка

Волочков Павел Павлович родился 2 февраля 1961 года на хуторе Нижний Кореновского района Краснодарского края. После окончания общеобразовательной школы служил иподиаконом и келейником архиепископа Краснодарского и Кубанского Гермогена.

В 1980-82 годах отслужил в рядах Советской армии.

В 1982 году поступил служить в Архангельскую епархию. В декабре того же года рукоположен епископом Исидором в диаконы и направлен в Коми АССР, где до февраля 1984 года служил в приходской церкви села Айкино Усть-Вымского района.

В 1984 году принял монашеский постриг в честь Усть-Вымского чудотворца святителя Питирима.

1984-87 – иеродиакон Казанского храма в Сыктывкаре.

С 19 декабря 1995 года – первый Епископ Сыктывкарский и Воркутинский.
В 2004 году защитил кандидатскую работу по богословию (тема: «Новейшая история РПЦ») в Киевской духовной академии.
 

Поделиться в соцсетях
  • 4
    Поделились

avatar
1000