Ольга Романенкова: «Мужчины и женщины у нас в Ёдве неравны»

В колониях Коми праздник 8 марта подчёркивает полурабское положение женщин-заключённых

Автор:   
14:38. 8 марта, 2014  
  
8

По официальным данным, на 1 февраля 2014 в пенитенциарных учреждениях России содержатся 45, 3 тыс. женщин, осуждённых к лишению свободы. Прошлогодние демарши участниц панк-группы «Pussy Riot» Марии Алёхиной и Надежды Толоконниковой, осуждённых за хулиганство в Храме Христа Спасителя, привлекли международное внимание к их непростой судьбе. Пытки и провокации, поборы и взятки, небезопасный труд, плохие бытовые условия, произвольное толкование режимных ограничений, отсутствие эффективного прокурорского и судебного надзора за деятельностью администраций исправительных учреждений – вот с чем на своём тюремном пути сталкивается едва ли не каждая российская «зечка». Сегодня наш собеседник – москвичка Ольга Романенкова, осуждённая в 2009 году за экономические преступления к 8,5 годам лишения свободы и отбывающая наказание в колонии-поселении № 45 (КП-45) в поселке Ёдва Удорского района. С ней побеседовал член Общественной наблюдательной комиссии Республики Коми, корреспондент «Красного знамени» Эрнест Мезак.

Конвой

– Театр начинается с вешалки, а российская тюрьма – с пыточного автозака. В начале этого года Европейский суд по правам человека запросил у российских властей сведения об условиях перевозки российских заключённых. Вам наверняка есть что рассказать по этой теме.

– Моё уголовное дело в 2009 году рассматривал Басманный районный суд Москвы. Раз в месяц был выезд из следственного изолятора в суд на спецмашинах милиции. За полгода получилось 6 вывозов. Каждый – это нечто ужасное.

В Москве из СИЗО заключённых утром свозят в «Матросскую тишину», которая работает как центральный автовокзал. Оттуда потом их развозят по районным судам. Машин не хватает, в десятиместную камеру (площадью 3 кв.м – Э.М.), её называют «голубятней», на моей памяти до 24 человек набивали. В таких условиях сидеть уже невозможно, приходится стоять. И катаешься в этом заполненном автозаке по пробкам несколько часов до судебного заседания и несколько часов после.

В Сыктывкаре, кстати, на судебные заседания я тоже ездила в автозаках. И была крайне удивлена местными особенностями. Здесь полицейский конвой спрашивает у заключённых разрешение, если есть нужда заполнить машину сверх лимита. 

На «промке»

– В переполненных камерах железнодорожных спецвагонов вам приходилось оказываться?

– Только один раз. Когда летом 2010 года из Москвы меня отправили отбывать наказание в колонию общего режима в Орловской области. В разгар летней жары в большую камеру (площадью 3,5 кв.м – Э.М.) «столыпинского» вагона с шестью полками для лежания поместили около 15 женщин. Было очень душно, прокурено. Прилечь было невозможно. В таких условиях мы ехали около шести часов.

– Чем запомнилась Орловская область?

– В июле 2010 года я прибыла в женскую колонию ИК-6 в посёлке Шахово. Меня распределили на швейное производство шить прорезные карманы. Это самая сложная операция, которая вообще бывает.

Я не умела шить вообще. До этого строчила что-то лишь в детстве на швейной машинке «Зингер» у бабушки. В колонии же через 3 дня мы были должны выдавать норму. Всем, кто приехал вместе со мной и кого посадили за швейные машинки, через неделю сделали взыскания за невыполнение норм выработки. Но меня почему-то не стали наказывать. Может, из-за того, что я сразу адвоката наняла по приезде в колонию. 

– Какими были условия труда?

– Я только в Шахово узнала, что такое лечь в кровать, положить голову на подушку и сразу отключиться. Работали иногда по 16-18 часов в сутки. Формально смена восьмичасовая, но всех заставляли расписаться в ведомости, что мы сегодня готовы проработать ещё, скажем, 8 часов.

К тем, кто не соглашался работать дополнительно, применяли меры бригадиры. Ими в основном ставили женщин, уже отсидевших по одному сроку. Неуспевающих девочек били. Уводили в помещение, где склад, откуда потом доносились удары, как будто мешок кидают об стену.

– Травмы на производстве были? 

– Очень много. Чаще всего девочки прошивали себе пальцы, задремав от усталости за машинкой.

– Здесь, в Ёдве, «швейки» нет… 

– Здесь у заключённых другие проблемы. Им, например, не платят «северные». В связи с этим я подала исковое заявление в Сыктывкарский городской суд. Потребовала, чтобы мне доплатили зарплату за год работы уборщиком подсобных помещений в пекарне. 

Национальный вопрос

 – Если сравнить этнический состав административного персонала и заключённых, то в некоторых «лесных» (специализирующихся на заготовке и обработке древесины – Э.М.) колониях Коми несложно обнаружить явную диспропорцию. КП-35 в этом смысле не исключение. Начальник колонии – Шахбанкадиев Джамалутдин Магомедович, его заместитель по безопасности и оперативной работе – Омаров Омар Тимирович, по кадрам и воспитательной работе – Алистанов Артик Мефталиевич, по производству – Мустафаев Магомед Шарапутдинович. И лишь четвёртого зама (по тылу) зовут более, скажем так, привычно для большинства находящихся в Ёдве осуждённых – Дунаев Олег Леонидович. Как это сказывается на отношении руководителей колонии к спецконтингенту? 

– Менталитет, конечно, другой у них. К женщинам, например, они относятся так, как… В общем, как принято в их селениях. Наш день – 8 марта. Всё остальное время мы должны молча выслушивать, что говорят мужчины, смотря при этом в пол.

– В Орловской области было по-другому? 

 – Там администрация и осуждённые держали, естественно, дистанцию. Но никто не унижал нас из-за того, что мы женщины… 

Кстати, 12 февраля меня вызвали на дисциплинарную комиссию, где объявили выговор за то, что я якобы выражалась нецензурными словами. Половина женщин из нашего отряда, оказывается, это подтвердила в своих объяснительных. Какими словами, правда, нигде в документах не написано. Но на комиссии мне заявили, что я всех здесь хачиками называю. И припомнили публикацию Ольги Романовой (известная московская журналистка, лидер общественного движения «Русь Сидящая» – Э.М.), которая написала в «Новой газете», что собак в Ёдве хачиками кличут.

Телефон

– Насколько можно судить, приезд Ольги Романовой сюда не лучшим образом сказался на ваших отношениях с администрацией.

– Да. 17 августа в КП-45 был «день открытых дверей», к которому я подготовила концерт. На это мероприятие и хотела попасть Ольга Романова с Инной Бажибиной из «Руси Сидящей». Но их в колонию не пустили. Краткосрочное свидание с ними мне тоже запретили. Ольга Евгеньевна вернулась в Москву и написала о случившемся статью в «Новой газете». А через месяц мне подкинули мобильный телефон через молодого заключённого по фамилии Иванцов.

– Как это произошло?

– Несколько дней этот мальчик караулил меня у общежития. Всё девчонок просил, чтобы меня из отряда вызвали на улицу. Меня постоянно вызывали, а я не могла понять, кто меня зовёт и зачем.

В итоге мы с ним встретились, он мне передал пакет с продуктами и попросил отдать Алёне Козловой. Хорошо, я беру этот пакет, прихожу в отряд. А буквально через 2-2,5 минуты появляется у меня сотрудник колонии с вопросом: «Что у тебя внутри пакета?» А там банка с растворимым кофе была стеклянная и шоколадка. Сотрудник эту банку достал, открыл, она запечатана плёнкой, как будто только в магазине куплена. 

Привели меня на КПП. Там поставили видеорегистратор, вскрыли банку, высыпали кофе и вместе с ним вывалился на стол сотовый телефон, упакованный в полиэтиленовую плёнку. А это злостное нарушение режима. Дали мне 15 суток штрафного изолятора. А в декабре администрация КП-35 обратилась в Удорский районный суд с ходатайством о моём переводе из колонии-поселения обратно в колонию общего режима, которое районный суд поддержал 4 февраля.

– Насколько я понимаю, администрация колонии в любом случае должна была выяснять, откуда у вас появилась банка с телефоном? 

– Проверка по факту обнаружения телефона прошла за один день. При этом не стали устанавливать, откуда у меня появился пакет с продуктами. Не объяснили и того, как я могла узнать, что в пакете не просто банка с кофе лежала, а банка с запрещённым предметом. Когда я обжаловала в Удорском райсуде постановление о помещении меня в 

ШИЗО, в судебное заседание, которое проходило в колонии, пришли восемь свидетелей из числа осуждённых. Они подтвердили, что именно Иванцов передал мне пакет, где потом нашли банку с телефоном. Но суд встал на сторону колонии, посчитав, что Иванцов не причастен к передаче.

– Он сам сейчас где находится? 

– Насколько мне известно, под конец года Иванцов получил поощрение от администрации КП-35 и при её поддержке условно-досрочно освободился по постановлению Удорского суда. 

Быт

– Так называемые Бангкокские правила, принятые в ООН, обязывают тюремные власти иметь средства и принадлежности, необходимые для удовлетворения специфических гигиенических потребностей женщин-заключённых. Выполняется это требование в Ёдве?

– Принадлежности гигиенические, которые положены женщинам, выдают под роспись каждый месяц. С этим проблем нет.

На территории женского участка КП-35 есть баня, но её разрешают посещать только два раза в неделю: в субботу и в воскресенье. Парная работает только в субботу. В другие дни можно принять душ в общежитии отряда. Раньше туда можно было попасть каждый день в 9 утра, потом это запретили.

– Почему?

– В связи с тем, что якобы не хватает дров для приготовления горячей воды в нужном нам количестве.

– В лесу сидите, а дров нет?

– Обычно сюда из леса везут лишь влажные древесные отходы, которыми и топят котёл. А хорошие дрова завозят лишь на время проверок. Привезут машину, выгрузят, чтобы показать, что в колонии имеется запас дров. А после проверки эти дрова увозят куда-то. 

– Перед нашим приездом тоже привезли дрова?

– Да, целую машину.

– Как ещё готовились к нашему приезду?

– Сегодня у нас в общежитии тепло. Плюс 19. Обычно же в комнатах температура не выше 13-14 градусов.

«Пожертвования»

 – После беспорядков в ИК-6 в городе Копейск Челябинской области, случившихся в ноябре 2012 года, правозащитники активно обсуждали тему денежных и натуральных поборов с заключенных и их родственников, за счёт которых в России благоустраиваются многие пенитенциарные учреждения. Та же Ольга Романова полагает, что на таких поборах держится второй уровень коррупции (начальники и заместители начальников колоний) в системе исполнения наказания. Практикуют такие «пожертвования» в Ёдве? 

– Конечно. Обычно такая работа идёт через завхоза отряда. Он подходит к заключённым и говорит, что нужно собрать столько-то денег для того, чтобы такие-то работы сделать в отряде, или что-то приобрести для поддержания чистоты или ремонта (краску, например, моющие средства, вплоть до мешков для мусора). У мужчин за покупки чего-то в барак завхоз потом ходатайствует перед начальником отряда за заключенных и им оформляют поощрения. В женской части такие же взносы мы делаем без каких-либо последующих поощрений. В этом тоже проявляется то, что мужчины и женщины у нас в Ёдве неравны. 

Я, например, покупала, покупала, покупала для колонии все эти кисточки, краски и так далее. За мой счёт был отремонтирован спортзал. Мне родители микроволновку привезли, которая у нас в общежитии отряда на кухне стоит. А в итоге я не заслужила даже формальных слов в характеристике, что я принимаю участие в жизни отряда.

– Много денег потратили?

– Чеки у меня тысяч на 15 сохранились. 

Семья

– Кто, кстати, у вас остался на свободе?

– С мужем я развелась в 2010 году. Он живет в Москве, детям не помогает, злостный неплательщик алиментов. У меня трое детей. Старшему сыну 12 лет, девочке – 8, младшему – 7. Они живут с моими родителями в городе Жуковском Московской области. 

– Родители к вам приезжают на свидания?

– Раньше приезжали на длительные свидания почти каждый месяц. Часто с детьми. Последний раз были в октябре прошлого года. Но в нынешней ситуации я не хочу, чтобы мои близкие ехали сюда. Сейчас, например, в КП-35 ввели для людей с воли запрет на выход из комнат длительных свиданий. То есть, если кто-то на три дня к родственнику своему приехал, то всё это время он не может выйти ни в магазин, ни на прогулку. А с детьми сложно просидеть в замкнутом пространстве целых три дня. Они же гулять хотят…

Ольга Романенкова с детьми в Ёдве. Фото сайта facebook.com

Наша справка

Ольга Романенкова родилась 27 октября 1980 года в городе Жуковском Московской области. 
 
Одновременно закончила 11 класс средней школы и первый курс Московского государственного социального университета. Получила высшее образование по специальности юрист-цивилист. После вуза была принята на должность начальника юридического отдела в Российском обществе оценщиков.  
 
В 2005 года перешла на работу инспектора в Государственную инспекция труда в городе Москве, где Романенкова работала вплоть до ареста. В 2006 году также получила лицензию на право занятия нотариальной деятельностью. 
 
Занималась юридическим сопровождением сделок с недвижимостью. В связи с этой деятельностью была арестована 4 марта 2009 года. 21 декабря 2009 года Романенкова была приговорена Басманным районным судом Москвы к 15 годам лишения свободы в колонии общего режима за мошенничество, совершённое в особо крупном размере, и отмывание денежных средств, приобретённых другими лицами преступным путём. 2 июня 2010 года Московский городской суд уменьшил срок наказания до 8,5 лет, снял с неё обвинение в отмывании преступных доходов. 
 
В ноябре 2011 года Кромский районный суд Орловской области заменил Романенковой режим отбывание наказания на колонию-поселение. После этого она была переведена в Республику Коми, где вначале содержалась в ИК-8 под Ухтой, а затем – в КП-45 в посёлке Ёдва Удорского района. Вовлекала осуждённых женщин в спортивные и культмассовые мероприятия. Публиковалась в газете «Лабиринт», издававшейся до середины 2013 года ГУФСИН России по Республики Коми. 
 
В настоящее время заочно получает высшее экономическое образование. 
 
 
Поделиться в соцсетях

avatar
1000
8 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
1 Comment authors
МишаАнонимМихаилНиколаю НовиковуХулио Ган Recent comment authors
новые старые популярные
321
Гость
321

а ты не воруй, тогда терпилу из себя изображать не надо будет

Владимир
Гость
Владимир

Интересно, её под пытками заставляли улыбаться?

11
Гость
11

Граждане, дело не в улыбке Ольги, что ж вы такие злобные. Она молодец, не скурвилась. А в голову вам не приходило сопоставление размера кражи чубайсиком, сердюковым, васильевой, зенищевым и иже с ними. Вопрос вам, граждане, выше перечисленные почему на свободе? И есть у меня ощущение, что из вас, граждане из… Читать далее »

Хулио Ган
Гость
Хулио Ган

Жалко девушку, многовато что-то ей дали. Сердюковской любовнице Васильевой столько никогда не дадут, хотя украла она наверняка во много раз больше Ольги Романенковой.А Пуссек не жалко. Да и за что их жалеть? Они ведь ничего не потеряли, а только приобрели. Своему добродетелю Путину они теперь по гроб жизни благодарны быть… Читать далее »

Николаю Новикову
Гость
Николаю Новикову

Действительно, если в тюрьме создать приличные условия, туда потянутся приличные люди

Михаил
Гость
Михаил

Занималась юридическим сопровождением сделок с недвижимостью…

Т.е. юридически прикрывала черных риэлторов? И скольких людей с её помощью кинули и оставили без жилья?

Аноним
Гость
Аноним

по кадрам и воспитательной работе – Алистанов Артик Мефталиевич знаю его, конченный, тупой тип.

Миша
Гость
Миша

Знаю эту “хорошую” девушку Олю лично!!! Циничная, жестокая мошенница и аферистка! Детей рожала только для “прикрытия”, чтобы в тюрьму не загреметь! Третьего новорожденного ребенка бросала об кафельный пол, чтобы инвалидом стал, но слава Богу ребенку “повезло… Обманывала простых людей, пенсионеров… Кидала на миллионы долларов, лишала людей имущества… Не надо жалеть… Читать далее »