Пётр Мамонов: «Приходится жить без кожи» (ВИДЕО)

«Я такой православный отшельник, что мало не покажется. У меня четыре автомобиля, огромный дом, участок с гектар, река, сосны, солнце, небо…»

15:50. 8 февраля, 2014  
  
2
Как известно, Петр Мамонов довольно молчалив с прессой. По его собственному признанию, он мечтает «в рот засунуть пробку» и всецело сосредоточиться на внутренней жизни.
 
С первого взгляда «дедушка Петр»  показался очень уставшим и абсолютно не расположенным к общению человеком. Я подумала – насыщенной беседы не выйдет. Но буквально через пятнадцать минут разговора глаза Мамонова загорелись, тяжелые ворота, ведущие в духовный храм артиста, распахнулись, и он принялся делиться своими внутренними мироощущениями… Что это? Обыкновенная симпатия? А может, как говорил Христос: «Идите и научите »… И поэтому интервью с Мамоновым  получилось не как обыденный разговор журналиста с известным актером, поэтом и музыкантом, а скорее –  как горячая проповедь с малым вкраплением исповеди? Судить вам…   
 

– Пётр Николаевич! Люди искусства не любят, когда их сравнивают. Но, позвольте немного наглости. Честно признаться, я вижу некую творческо-биографическую параллель между вами и Иваном Охлобыстиным: бурные годы, наполненные всяческими экспериментами, жизнь на грани, масса эмоций, а потом успокоение, религия, отшельничество… Это пресыщение эмоциями?

 – Я встал утром сегодня. Подумал – что-то не очень я выспался. Курточку надел, ботиночки завязал, спустился в буфет попить кофейку. Вижу – какие-то молодые люди парой – плотненький мужчина и рыженькая девушка… Она говорит ему: «Это всё ты!», а он ей: «Да ты сама начинаешь вечно!» И потёк-потёк потихонечку день. Какие там личности творческие, вихри эмоциональные… Приходится просто жить каждый день. Утром опять вставать, опять идти на эту работу, не очень понятно зачем. Опять эти дети, опять эти родственники, опять эта погода, опять это правительство, опять всё не так… И как же быть вообще? Вопрос один, только этот. Человек же очень незащищённое и слабое существо, несмотря на все харизмы и творческие приколы. А Ванечка Охлобыстин плачет часто, несмотря на всё это наносное. А сегодня великий праздник – Рождество Богородицы. Мы даже не представляем, как жили люди много раньше, когда родилась Пресвятая Дева Мария. В какой жестокий мир она родилась – эта хрупкая, незащищённая самая смиренная женщина за всю историю человечества. Самая кроткая и самая тихая. Каково ей было стоять у креста, на котором был распят ее единственный сын. Матери, у кого с детьми проблемы, знают – как стоять у этого креста!
 
Я всё-время рассказываю один и тот же анекдот: на конкурсе акынов эти колоритные среднеазиатские товарищи играют это своё «быр-быр-быр». Молоденький акын вышел – по всему грифу шарит, быстро всё играет. А старенький вышел и тренькает монотонно одну ноту. Ему говорят – ну, что же ты! Вон молодой как шпарит! А ты что ж – на одной теме завис? А старик отвечает: «Он ищет, а я уже нашёл». (Улыбается.) Вот так и я. У меня с некоторых пор появились ответы на все вопросы. И ваши, и собственные. Все ответы собраны в одной маленькой книжечке. Бог – это ведь вам не русские народные сказки. Понимаете, вот Он прямо сейчас смотрит в моё сердце. Оттуда, с высоты – вот эта стрела бабах! Я и Он. Всё. Остальное – туфта. Мне невестка говорит: «Знаешь, сейчас по скайпу можно позвонить в любую страну мира». Я уж не стал её расстраивать, объясняя, что мы можем к Творцу Вселенной обратиться прямо сейчас, сразу. Хочешь быть крутым? Вот она крутизна! Это не куча бабок в кармане. Их отнимут у тебя. И что дальше? Вот и приходится эту бабушку в буфете стараться не слушать, которая на внучку свою орёт. Приходится стараться понять эту рыженькую с её недовольством – может у неё что-то на работе случилось, или что-нибудь болит. Приходится учиться каждый день любить, прощать, не осуждать, быть спокойным и терпимым. Очень это трудное дело – жить. Все мудрости этого мира – все они там, свыше. Встал утром, скажи: «Господи, помоги! Я не могу ничего! Тону!»
 
– Как-то у вас это всё фатально и грустно звучит…
 
– Ну, как это грустно! Это очень радостная вещь! Это радость, которая всё время с тобой. Это защита, понимание, любовь. Причём всем и каждому поровну. Дождик же льёт на всех одинаково! А не так, что кому-то дождь, а кому-то солнышко…
 
– А как же тогда, что «по делам воздастся»?
 
– Да ладно! Мы не знаем – кому там чего воздастся. Вопрос то один – что будем делать в четверг, если умрём в среду? Едешь по трассе, видишь – разбились. Вот только что ехали, увешанные своими айпадами, нажимали на кнопки, звонили. И что? И я вам скажу – радостно всё! Это как сидит младенец в утробе матери – вниз головой, кишки кругом и думает: «Во жизнь!» Так и мы – в этот мир выскочили и видим: кругом горы, леса, поля, звёзды сияют, листва… Вы посмотрите, как украшен этот мир! Это же всё для нас! И мы думаем: вот она жизнь, вот оно горе, сын пьёт, с работы уволили… Да мы выскочим в Вечность завтра и там будет совсем другая жизнь. Ухо не слышало и на ум не приходило, что Бог уготовил любящим Его. Там же удивительная Вечность! Человек – это луч. Нет начала, нет конца. Вы только представьте – какие это высокие планки!
 
– Но то, что пока нас окружает – эти леса, горы и звёзды – этим же тоже хочется успеть насладиться, готовясь к следующему этапу? Находимся-то мы здесь и сейчас!
 
– Вот все в институте учились. Помните как это – не учимся, не учимся, пиво пьём – гуляем. И вдруг сессия. И три дня сидишь ночами. Через три дня надо сдавать сессию. Так и эта жизнь – только подготовка к экзамену, который придётся нам всем сдавать. Это единственное, что будет абсолютно точно! Я тут никакой не проповедник – я один из вас, такой же слабый и незащищённый живу. А что до наслаждений… Сидим мы как-то в ресторанчике с прекрасным актёром Юозасом Будрайтисом – такой замечательный нежный очень дядечка. Я ему говорю: «Может рюмочку винца?», а он отвечает – мне только хуже. И я как-то на всю жизнь это запомнил. И каждый раз теперь думаю – вот я сейчас выпью, а будет мне лучше? Нет, будет только хуже.
 
– Морально или физически?
 
– Погоди. Я не закончил. А у Бога только лучше! Если мы такие сластолюбцы, к слову о наслаждениях – ТАМ высшие кайфЫ! Это не с женщиной любимой даже! Это совсем другой уровень. И вот если мы к этому мелкими шажочками идём – если мы сегодня вымыли вне очереди посуду, подняли с земли бумажку и положили в урну – это хорошо. Нужно в конце каждого дня спрашивать себя: я сегодня прожил день – кому-нибудь от этого стало хорошо? Вот и всё. Всё христианство в этом. Вот по идее – мне надо это интервью? А я понимаю, что кто-нибудь потом прочитает, задумается, может. А по улице все бегут-бегут… Такие крепенькие, «адидас» одели, бегут, думают, что они большие и крутые. А они маленькие крошечки-букашечки. Но они все тоже нужны. Мы все нужны. Именно в этом жизнь.
 
Вообще, вопрос только в иерархии: что первое, что второе, а что – третье? Сначала Господь, потом муж-жена, потом дети, потом внуки. Нам за день приходится тысячу раз прокалываться, падать, раздражаться, говорить лишнее, и вновь и вновь по кругу. Раскаиваешься, думаешь – ну зачем же я? А потом повторяешь всё снова. И если проходит в этом жизнь – мы правильно живём.
 
– Правильно??!
 
– Ну, да, правильно. Ведь цель – не стать, а становиться. Спасение – это не результат, а процесс. Я так и говорю жене, если до этого вдруг что-то нагрубил. (Смеётся.) А она отвечает – ишь ты, как ловко устроился!!
 
Знаменитый случай – в один монастырь приехал Серафим Саровский. Пожил там недельки две. И у него монахи спрашивают: «Кто в нашем монастыре спасается?» А он им вдруг и отвечает – повар. А повар был такой весьма раздражительный мужичок, всех ненавидел, ворчал всё-время. Всё у него пригорало, и вообще общаться с ним было – ну просто невозможно. И вот монахи очень удивились – как так? А Серафим Саровский говорит: «Вы знаете, какой он злой? Будь его воля – он бы вас убил бы. А он терпит». Понимаете, в чём дело? Дело вот в этом зазоре: что мы есть и что мы с помощью Божьей можем чуть-чуть улучшить в себе. И не выкидывать окурок из окна машины. Ну, почему?! Ну, есть же пепельница! Ну, что за прикол такой?! Можно же – раз и в пепельницу – это же будет круто! Хочешь быть крутым – будь! (Улыбается.) И дома – давайте уберём со шкафа все коробки из-под обуви. Выкинем их, наконец, и будет чистая полочка.
 
– То есть главное – убрать эти ненужные коробки внутри себя?
 
– Так это и будет как раз внутри себя! Ведь наш Бог – не Бог Хаоса, а Бог Порядка. А мы прибираемся только когда у нас гости. Я что-то, наверное, в какой-то роли непонятной выступаю. Людям, наверное, интересно узнать другое. Могу рассказать, как я живу сейчас…
 
– Что выращиваете у себя на участке в деревне?
 
– Жена у меня всё выращивает. И груши растут, и яблоки – чего только нет! Кошки бродят кругом – кормятся. Я живу и радуюсь. Ни к чему этому я особенно не стремился. У меня был старенький мерседесик – огромный такой, купил за 3 тысячи долларов. Я с ним ковырялся-ковырялся 10 лет. (Смеётся.) То карбюратор, то свечи… Отец смотрел-смотрел с неба 10 лет и говорит: «Что – очень хочешь играть? На тебе ещё игрушки!» И у меня ещё три машины появилось. Кто-то подарил, откуда-то взялось. Он же Отец! А папочка что хочет? Нормальный отец – если он не псих. Чтобы детки любили его и друг друга. Вот и всё. Две заповеди. А любовь – это не чувство. Это добродетель. Любить – это делать друг другу добро. Всё очень просто вроде. Но очень трудно. Потому что очень много всяких «Я», очень много всяких «а как они могут!» Сплошь и рядом мы живём в постоянном недовольстве всем – и правительством, и пенсией, и своими детьми, и жёнами-мужьями, и продуктами… Ну, резиновый сыр. Ну, и что такого? Это же даже интересно! Мне вот ребята-организаторы вчера купили сырку и колбаски по моей просьбе. Я попробовал… Это, знаете, такая очень модная еда. Она чисто резиновая, абсолютно. Такой удивительно английский прикол. Вкуса нет никакого. Очень сильная вещь. Я когда был в Англии в 91-м году -–мы там альбом сводили. Там в то время была мода такая – они одевали резиновые комбинезоны на голое тело. Это было очень модно. А в студии стоял автомат с напитками с химическим вкусом. Это считалось супер круто! В резиновом костюме да с химическим напитком! А мы опережаем. У нас без всякой моды – и сыр и колбаса. (Смеётся.) Я, кстати, в лифте даже кнопку не нажимаю. У меня пошёл отказ от кнопок.
 
– А как же тогда добраться до этажа?
 
– Жду, когда кто-нибудь нажмёт. Отказ от кнопок, от айфонов-смартфонов. Всё. Только био.
 
– Ну, а если есть необходимость с кем-то созвониться?
 
– Нет. Никаких звонков. Кто нужен, тот приедет. Понимаете в чём дело – я всё-таки предпочитаю взять книжку Гоголя и листать бумажные листы. Да, эти электронные книжки удобны, но ведь это абсолютно не то. Вот сейчас все возвращаются снова к винилу, вновь начинают слушать пластинки. Молодые продвинутые люди покупают, собирают. В частности я. Я себя тоже считаю молодым и продвинутым. (Смеётся.) Там же звук совсем другой. Кто понимает, тот знает, о чём речь. В Москве сейчас организовались такие места-сходки, где есть вообще всё. Люди ездят по всему миру, собирают старый винил по очень немаленьким ценам. Но это хай-эндовский звук, бесконечные шнуры. Вот стоят двое богатеньких, покупают за сто тысяч евро какие-то корды – английские усилители. Я не выдержал, говорю – ребят, ну вы слушаете компакты эти – но там же нет ничего, и неоткуда взять! Это же резиновое всё! Начинайте слушать винил! Там есть откуда браться звуку – там же физика!
 
И вот к чему я это всё рассказываю. Родилась эта девочка, прошёл огромный кусок времени, исчезли целые культуры… И мы приходим к тому всё равно, что смысл жизни на этой земле – есть любовь. А любовь – это жертва. Вот как Богородица отдала всю себя этой задаче – родить Господа. Вы же знаете, что когда что-то отдаёшь, испытываешь более сильные чувства, чем когда гребёшь себе.
 
– А рождение своих детей, воспитание их хорошими людьми – это разве не основная задача?
 
– Ну а как же! Вот мы работали в кино на «Шапито-шоу» с молодыми ребятами. Было много перерывов: в кино же как – 10 минут снимаем, два часа сидим. Начались разговоры. Я говорю: «Ребята, смотрите. Вот, половой акт. Ведь цель одна – родить человека. Вот она – любимая, твоя, и вы с ней это делаете. Чтобы родить человека каждый раз. А не для кайфа». И смотрю – у них глаза загорелись. Пойдём, говорит, человека делать! (Смеётся.) Вот  – какие планки! А мы это всё превратили в возню под одеялом какую-то потную. Ну что это такое! Да вообще – всё превращаем в возню под одеялом! А ведь рождены мы для таких удивительных вещей! Мы все призваны к святости, быть Богу братьями. «Мне братья, сёстры и матерь те, кто исполняют Слово Моё» – Он сказал. Вот какие потрясающие вещи мы можем в себе нарыть! А мы головы склонили, бежим в своём недовольстве, в своём злопыхательстве. Ну, потерпи ты её такую, какая она есть! Не требуй, чтоб она была такая, какой ты хочешь!
 
– И власть надо терпеть? Даже если она не Богом данная?
 
– Власть – это ты! Тут опять иерархия: сначала ты. Сначала увеличь позитивный запас этой страны на точку себя. Начни с себя. Будь сам ответственным на своей работе, со своими детьми, со своей женой. Будь сначала ты хорошим. А потом иди на митинг. ПОТОМ! В пятую очередь. После того, как ты дома прибрал, внуков воспитал, сказку прочитал… Вот я, к примеру, говорю – мультфильмы невозможно смотреть. Думаю – выкинуть надо все эти мультфильмы. А потом понимаю – значит, я должен каждый вечер выдумывать сам или читать какую-то внукам сказку. Буду я это делать каждый вечер? Нет. Вот молчи тогда, говорю себе, и пусть смотрят эту гадость. Или выдумывай истории. Трать вечер за вечером. А то – у меня работа, у меня винил, у меня важные дела… И одновременно – как смотреть эту гадость… Вот и вся позиция! Да, надо протестовать строго в рамках закона, за свои права биться, но потом, а не сначала! А мы подменяем понятия. Потому, что это лёгкий путь – выйти вместе гурьбой, тряпками махать.
 
У нас в деревне иногда вечером отключают электричество. Вот, думаешь – всё, конец, ни компа, ни видео, ни винила. Как без рук. А потом свечечку зажёг, полежал, подумал, вся твоя жизнь перед тобой… Что ты за парень лежишь тут… И думаешь – какой же вечер оказался полезный! Вот как интересно! Сколько у нас отвлекающих моментов. Дьявол он же не говорит – иди, сделай гадость! Он говорит: «Ты такой хорошенький! Идём с нами! Мы сейчас на Болотную площадь пойдём!» Он к каждому ищет собственный подход. А ведь вопрос один в нашей жизни – зачем я это делаю? Зачем я, к примеру, здесь сижу, зачем отвечаю на ваши вопросы? Точней, не отвечаю и вас не слушаю, а сам говорю. (Улыбается.)
 
– Политика значит вообще от лукавого? Это всё наносное, надо просто жить свою жизнь?
 
– Трудно мне ответить так, чтоб все сейчас всё бросили, разделись и босиком по снегу пошли. Жизнь предлагает какие-то свои реалии. Надо жить. Я говорю моему любимому протоиерею Отцу Димитрию Смирнову – мы с ним дружим очень: «Отец Димитрий! Ко мне вера пришла, я сейчас брошу всё – не буду спектакли играть!» Он мне говорит – не надо! Спрашивает меня: «Сколько играете спектаклей?» Я говорю – четыре-пять в месяц. А он говорит: «Просто играйте три». Не надо резких движений. Не надо политику бросать и идти по снегу босиком. Какое главное качество Богородицы?  Смирение. А что такое смирение? Это мирное состояние духа. Где эта грань – каждый решает сам. Сколько этой жизни принимать и сколько бороться. Вы же знаете по собственным детям, что когда с любовью, ласково – это единственный плодотворный путь. А если с оревом и побоями, и только раз в неделю попытки повоспитывать – это всё контрпродуктивно, как Путин говаривал. (Смеётся.)
 
Я всё думаю – как же вам про политику ответить, на каких примерах. Сергий Радонежский, монголо-татарское иго, шансы на победу нулевые. Страна захвачена, все платят дань. Что делает Сергий Радонежский? Он идёт в лес и начинает молиться. И один человек спасает всю страну. Вот какие пути предлагает Господь. И какие пути предлагает мир – собраться в Думу, в кресла сесть, друг друга подкалывать… Построить мы хотим правовое общество, как на Западе. В Америке люди стоят на 20 сантиметров друг от друга в очереди. Я спрашиваю – а чего это вы так? А мне отвечают: «Толкну его – пять тысяч долларов». Вот что такое правовое общество, к которому мы хотим идти. Всё правовое общество в том – какой ТЫ есть. Я в молодости прикалывался: меня человек пихнул, а я говорю ему «извините!» Дар речи теряет! Он-то ожидал, что я ему сейчас под дых или локтем в челюсть, а я ему «извините». Это обезоруживает. Я прикалывался. А хорошо бы так жить.
 
– Но без законов-то, Пётр Николаевич, жить нельзя!
 

 – Это опять лесенка. Это опять не в первую очередь, на пятом где-то месте. Разумеется, убери гаишников с улиц – как мы поедем?! Ясно, что всё встанет. И в туалет надо ходить, знаете ли, и крышку надо поднимать у стульчака. Но это потом. А у нас это – в первую очередь. И всё это мы месим, и обсуждаем, и общество этим занято. И что? А дома бардак.
 
– Опять не убрали коробки со шкафа?
 
– Да. Пришёл из храма верующий, а ему всё не так. Начинает всех «строить» – вы, говорит, не молитесь. Ну, какое это имеет отношение к нашей вере! Никакого! Мы всё кого-то норовим «построить», наши глаза устремлены вовне. А надо их обернуть в себя. И там найдём всё – и покой, и тишину, и мир, и правду. Потому что мы все созданы Богом.
 
А вообще, смирение – это не значит уступка во всём. Это значит – себя отдать в жертву. Если ты так бьёшься за эту страну – так ты для начала на своём месте не воруй гайку. Вот нога болит, а мне опять надо идти на эту сцену. Вот наша битва, наши фронты. А мы всё хотим лёгких путей, идти в какой-нибудь толпе и что-то орать. А жить надо с благодатью Божьей. Надо жить как люди. Если мы будем на эти дьявольские махания тряпками размениваться, то будем вечно в этой идиотской мельнице. Начни с себя. А там увидишь – Бог даст все пути. А мы же не верим!
 
– Почему же не верим? Если тебе нравится то, чем ты занимаешься, то ты пытаешься делать своё дело искренне, истинно.
 
– Мы все верим, что есть Бог, но мы не верим Ему. Что сказано? «Знаю, что вы имеете нужду и в пище и в одежде. Но ищите прежде Царствие Божие. Остальное ВСЁ приложится». А мы этим словам не верим. Откладываем на чёрный день. А старшие нас учат, что если откладывать на чёрный день – он обязательно наступит.
 
– Не надо прогнозировать?
 
– Надо жить. И деньги надо тратить сейчас. Я это не к тому, чтоб всем сейчас в рестораны пойти. Надо на Бога надеяться. Но если ты сейчас деньги все растратишь, а на Бога не надеешься, то и останешься ни с чем. И опять иерархия – что на первом месте. Птичка в минус 40 градусов сидит на тоненькой веточке и выживает. А уж ты-то – любимое божье создание! Неужели ты будешь забыт? Просто что-то начинай уже делать! Ну, не ругайся ты матом! Сколько можно эту брехню нести. Нет, говорит, батюшка. Ничего с собой поделать не могу. А шея вот такая здоровая! Тогда о чём базар вообще? Или говорит ребёнку – я курю, а ты, сынок, не кури. Ну, что это за блины горелые растеклись? А он с сигареткой, с матом в голове идёт за благую цель воевать. Это просто бред. Уши вянут. Я вижу это всё и думаю – что мы делаем?…
 
– Для чего вы выходите на сцену? Это такая проповедь? Это необходимость работать? Или желание что-то просто донести до людей?
 
– Апостол Павел нам сказал: «Едите ли, пьёте ли – всё делайте во славу Божию». Как вам сказать – у меня нет какой-то особенной задачи – вот вышел я на сцену и сейчас начну что-то изрекать… Если честно отвечать – это очень момент сложный. Просто я стараюсь жить с открытым сердцем. А если живёшь открыто, за всё переживаешь – то входит в тебя не только хорошее, но и гадость всякая. А если закроешься как устрица, то не будешь тогда ни стихи писать, ни музыку. Такая жизнь, работа такая. Приходится жить без кожи. А если ты живёшь, как сказал Блок, что литература – это образ жизни, то и нет каких-то разделений: скажем на выходы на сцену как отдельный процесс. Вся жизнь просто такая. Или так, или никак. Писать стихи после работы… Это уже не стихи.

 

Источник: портал rustoria.ru     

 

Поделиться в соцсетях

avatar
1000
2 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
ИлонаБучо Recent comment authors
новые старые популярные
Бучо
Гость
Бучо

По какому поводу интервью? Он что, в Сыктывкар приехал или приезжает?

Илона
Гость
Илона

Вы читать умеете?