Галина Медуха: «Он говорил, что нужно работать, а не болтать» (ФОТО)

К 75-летию первого Главы Республики Коми Юрия Спиридонова его вдова дала интервью «Красному знамени»

19:52. 31 октября, 2013  
  
25

Завтра первому Главе Республики Коми Юрию Алексеевичу Спиридонову исполнилось бы 75 лет. В преддверии этой даты «Красное знамя» сочло нужным встретиться с человеком, который был рядом с Юрием Алексеевичем, можно сказать, всю жизнь. Это его супруга Галина Ивановна Медуха.

Как Гагарин

– Галина Ивановна, начну с самого простого, но всегда всех интересующего вопроса: как вы познакомились?

– В 1961 году я заканчивала факультет промышленного и гражданского строительства Карагандинского политехнического института, а Юрий Алексеевич – Свердловский горный институт. Там на одном факультете с ним учился мой двоюродный брат Валерий Карманов, брат известного у нас в Коми Феликса Карманова. Наши матери – сёстры. И когда Юрий ещё с двумя студентами поехал на практику в Джезказган (это недалеко от Караганды), Валерий ему сказал: «Там живёт моя двоюродная сестра, ты к ней зайди с приветом от меня». Как потом говорил Юрий Алексеевич: «Я, дурак, и зашёл. Нет чтобы мимо проехать». Так и познакомились.

Вообще-то их было трое студентов, которые к нам тогда зашли (я снимала квартиру ещё с двумя подружками). И они вечером пригласили в ресторан.

– Тогда студенты могли позволить себе пригласить в ресторан?

– Могли. Конечно, достаточно скромно, не по таким ценам, как сейчас. Юра был, как сейчас говорят, очень харизматичный, весёлый, остроумный, всегда готов на розыгрыши, и вот мы за столом на что-то поспорили. Ну а тогда на что споры были? Если проспоришь, под столом прокукарекаешь. Я проспорила. Другая бы не полезла под стол, а я – полезла. И прокукарекала. Наверное, этим я его и покорила – смелостью и раскованностью.

На обратном пути из Джезказгана он опять заехал, а потом я приехала к нему. 12 апреля 1961 года. Вы понимаете, что это за день. И, помню, он был страшно горд, потому что, подобно Гагарину, тоже Юрий Алексеевич.

Едем в Магадан

– А потом – распределение? При том что он в Свердловске, вы в Караганде?

– Меня распределили в Экибастуз, где располагается огромный угольный разрез. А он взял распределение на Колыму. Изначально работать в шахте он не хотел. А Магаданская область – это открытые разработки золотоносного песка, карьеры. Мы с мамой решили, что он поедет, устроится – и тогда я к нему поеду.

– Вы уже были женаты?

– Нет, ещё не были. Но он уже сделал предложение. Но так как нас в разные стороны распределили, мы должны были это урегулировать. Или ехать по распределению, или замуж выходить – и с мужем ехать. К 1 сентября мы должны были уже явиться.

Он уехал. Через три дня звонит и говорит: «Я тут без тебя не могу. Бери чемодан и прилетай!» Хорошенькое дело. Он-то уже там устроился. Я  маме говорю: «Ну, я полетела» – «Куда?» – «Туда» – «А что там?» – «Ничего. Ты же видела Юру?» – «Видела» – «Он тебе понравился?» – «Понравился» – «И мне понравился» – «Ну и что?» – «Интересно. Магадан, далеко. Я там не была».

Это выглядит так легко, когда молодые. Мама мне: «У тебя же зимнего пальто нет» – «Ещё есть время, сошьём». Я ж получила подъёмные, у меня было много денег. Я могла себе позволить сшить зимнее пальто. Не с соболем, конечно, и не с чернобуркой, но с песцом.

Мама мне сшила пальто. Дала одеяло и подушку, привязала к чемодану, и я полетела. Он меня в Магадане встретил и повёз по колымской трассе Магадан – Якутия, огромной, не асфальтированной. Вокруг этой трассы прииски.

Нам дали комнату в общежитии на прииске «Горный», посёлок Усть-Таёжный. Из мебели были тумбочка и стол.

На Колыме

– Извините за неделикатный вопрос: а вам дали в качестве кого? Или вы уже подали заявление?

– Нет. И тем не менее, нам дали. Это ж  Колыма, там другие порядки были. Потом мы пошли пешком за 15 километров в райцентр Оратукан. Там загс. Мы подали заявление. Нам сказали: надо месяц ждать. Мы говорим: мы не можем, нас выгонят из общежития. А я и не работаю ещё. Потому что мне нужно отправить в Караганду справку, что я замуж вышла. А в загсе упёрлись. Юрий Алексеевич говорит: «Ты меня посиди тут подожди». Сбегал в магазин, купил коробку шоколадных конфет и бутылку шампанского. И она нас тут же расписала.

– А были ли такие непременные атрибуты, как свидетели и родители?

– Какие там родители?! И свидетелей не было, потому что мы ж не знали, распишут нас или нет.

Ну и всё. Я стала работать в районном центре в Оратукане, а он на участке прииска. И тут же недалеко был полигон, где вскрыша и где мыли золото.

По протекции тёщи

– Как вы говорите, Юрий Алексеевич не хотел работать в шахте, предпочитая открытый рудник. Почему же в конечном итоге вы оказались на Яреге, где как раз работа ведётся в шахтах?

– Виновница этого я. Он так увлёкся работой, что сутками пропадал на полигоне. Был на лучшем счету. Сначала мастером, затем заместителем начальника участка, в общем, у него карьера начала подниматься ввысь. И тут я родила дочку в Оратуканской больнице. Когда меня выписывали, он приехал за мной на самосвале и привёз валенки, пальто и шапку. Я родила Марину 20 сентября, а когда меня выписывали, уже лежал снег.

Потом вызвала туда маму. «Ну а что? – рассуждали мы. – Люди же живут. Чем Сыктывкар от Магадана отличается? Да ничем». Все инженеры одинаково получали 120 рублей. Ну, в Магадане, может, 160.

Но выяснилось, что всё-таки отличается. В шесть месяцев у дочери стал появляться сильный диатез. У мамы в Сыктывкаре квартира была, и она собралась: «Всё, я уезжаю с ребёнком. Вы что, хотите её угробить в этих краях, где и есть нечего?» Есть действительно нечего было. Картошка была сушёная, что мы ели-то, даже не помню. Что-то ели.

Мама уехала. Я без дочки не могу. А ему оставался ещё год работать. Я уехала, а он ещё этот год доработал. Потом приехал, пошёл в Совнархоз Коми АССР и спрашивает: «Где можно устроиться горным инженером?» Ему говорят: в Воркуте или вот есть ярегские нефтяные шахты. Он говорит: «Нефтяные? Первый раз слышу».

А мама у меня работала администратором в гостинице парткурсов. И в это время там как раз остановился начальник Управления нефтешахт Николай Иванович Потетюрин. Юрию Алексеевичу говорят: вот, мол, раз он здесь, идите к нему. И мама подтверждает: «Да, действительно, живёт у нас какой-то Потетюрин». Он пришёл, они поговорили, ему объяснили, что это такое. Согласился. Так мы потом и шутили: по рекомендации, мол, тёщи на Ярегу попал. А то бы и в гостиницу эту не пустили…

И мы переехали на Ярегу. С дочкой. Дали нам комнату.

– Тоже в общежитии?

– Нет. Уже барачного, коридорного типа. Одноэтажный такой барак на 2-й шахте. Я приезжаю и вижу: в этой комнате ничего, кроме печки, нету. Никакой мебели вообще. Ему дали ящики из-под взрывчатки и матрас. Сказали: да, нет стола, нет кровати. Но вот тебе ящики, сколоти стол и сколоти топчан. А вдобавок вот тебе ещё и матрас. «А ребёнка куда?» – «А ребёнка?.. В чемодан» – «Нет, она у меня уже большая для чемодана. Она у меня в Магадане в чемодане спала».

В общем, как-то устроились. Стол и топчан-то он как-то сколотил. А стульев-то нету. Он прикатил два больших чурбанчика и один маленький. И в маленьком выдолбил стул со спинкой. Чисто как в сказке «Маша и медведь».

Работал мастером на шахте, потом сделал карьеру до начальника шахты. А я работала на 1-й шахте, там располагался строительный участок, который строил сам посёлок. Потом работала в Ярегском управлении стройтехнадзора. Потом начальником ОКСа. Потом заместителем начальника УКСа. То есть я была занята работой, и он был занят работой. Ссориться было некогда.

После этой развалюхи в бараке мне дали комнату в благоустроенном кирпичном двухэтажном общежитии, где  уже не надо было печку топить. А потом и однокомнатную благоустроенную квартиру. Когда мы туда переезжали, у нас уже было три чемодана вещей и торшер. Дочка бегала по пустой однокомнатной квартире и говорила: «Ой! сколько тут комнат!» Забегает на кухню: «Вот ещё комната!» В туалет: «Ещё комната!»

По зову Зерюнова

– Кто позвал Юрий Алексеевича на хозяйственно-политическую работу?

– Александр Иванович Зерюнов. Он тогда уже был председателем Ухтинского горисполкома, а горком возглавлял Юрий Львович Жестарёв. Им нужен был заведующий промышленно-транспортным отделом. Зерюнов сам приехал на шахту, попросил спуститься с ним в шахту, показать и рассказать. И потом долго беседовал. И сказал: «Как ты посмотришь на то, чтобы тебя?..» – «Да я вообще-то никогда этим не занимался, не знаю, справлюсь, не справлюсь, вообще в парткомах никогда не работал» – «Ну, сообразишь, как работать. Не сомневайся, поможем!»

В горкоме он, конечно, много чего познал. На него выходили все: и НПЗ, и аэропорт… Вот тогда мы познакомились с Николаем Кузьмичом Банбаном и подружились семьями. У них было две дочери, у нас Марина. В гости друг ко другу стали ходить.

Нам дали квартиру в панельном доме на Чибьюской улице. В Ухте мы жили долгое время. А потом ему предложили Усинск.

В кругу семьи (Галина Ивановна – вторая слева в нижнем ряду)

Орган для нефтяников

– И как вы согласились? Тогда ведь города как такового ещё не было.

– Да. Город жуткий был. Но ему-то как раз и нравилось всё, что нужно восстанавливать или строить. Он был созидатель, а не разрушитель.

В Усинске очень сильно отставало строительство жилья и нефтепроводов. Потому что нефть засчитывается не тогда, когда разбурена скважина, а тогда, когда она уже поставляется. И вот как раз из-за того, что отстают дороги к промыслам, упала добыча нефти. И ситуация с жильём. Там был такой огромный посёлок, Фантазия, по-моему, назывался. Балки-балки-балки, целый город антенн. Как лес. Все одинаковые длинные торчат на каждом балке.

В тогдашнем НГДУ было целых два строительных отдела. Я работала замначальника отдела жилищного строительства. Тогда достраивали как раз то, что не могли достроить, например, Дом быта. Его коробка стояла – внутри ничего не было. Или Дом техники.

– Вы имеет в виду Дворец культуры и техники?

– Это сейчас дворец. Тогда же нельзя было строить дворец культуры за счёт нефтяников. Поэтому эти объекты называли «Дом техники». Нефтяники очень хитро обходили Госплан. И Дом техники был просто шедевром строительства.

– Он и сейчас неплохо смотрится.

– Да. Тогда начальником треста «Усинскстрой» был Михаил Самуилович Кушнир, высокий такой, здоровый, мощный еврей. С неимоверным напором и энергией. И Юрий Алексеевич заинтересовался, почему это до сих пор не введён Дом техники. «Денег не дали? Как это не дали?! Дадут!» Деньги дали. «Что ты тут будешь? Что у тебя по смете?» А я тоже курировала Дом техники – как технадзор. Он как первый секретарь райкома проводил планёрки прямо на Доме техники: что почему не введено, что мешает, кто куда и что не сделал, и кто куда сейчас побежит.

И тогда было решено, что Дом техники должен быть лучшим во всей республике. Должен быть паркет, люстры должны быть хрустальные¸ в туалетах плитка должна быть импортная. А в смете-то ничего нету. Вызывает управляющего банком, который следил, что мы куда истратили: «Так, чтоб в смете было всё, что мы сейчас поедем с Кушниром в Москву выбивать». А тогда ДК, санатории и пансионаты подчинялись Шалаеву из ВЦСПС. Он поехал с Кушниром к Шалаеву, сказал: «В тундре живут люди, ничего не видят – а мы строим дворец, который называем Дом техники! Но мы ж не можем его запустить с деревянными полами. И с обычными светильниками». Шалаев говорит: «Конечно, не можете. Люди должны видеть красоту». Поддержал на все сто. Выделил все лимиты на всё. Потому что никто, кроме него, не мог дать туда материалы – ни министерство, ни нефтяники. Госплан распределял всё, вплоть до чешской плитки.

И пошло. И начали везти. Мы такого паркета в жизни не видали. А люстры… строители от привозимых материалов балдели. Они там пропадали сутками. Им было так интересно. Спиридонов приходит: «Так, паркетчики. Чтоб ни одна дощечка у вас не почернела!» – «Да что ты, что ты, Алексеич, мы всё тут прикрыли, в сапогах не пускаем никого».

Приходим как-то в мужской туалет. Всё блестит, всё в плитке, всё красиво. И писсуары даже стоят. Он на Кушнира посмотрел: «Кушнир! Писсуары работают? Испытал?» – «Конечно, Юрий Алексеевич. Всё работает».

А ещё он в этом дворце хотел установить орган. Там высокий зимний сад, и наверху, на площадке, можно было установить орган. Он уже договаривался, что привезут, уже даже ездил в Ригу смотреть его. Но потом его перевели в Сыктывкар. Остальным орган оказался не нужен.

Во главе республики

– Не знаю, доводилось ли самому Юрию Алексеевичу отвечать на этот вопрос, но, может, вы знаете. Когда в 1987 году ушёл Иван Павлович Морозов, по логике, его место должен был занять второй секретарь обкома. Рассматривалась ли тогда кандидатура Спиридонова?

– По негласной иерархии, за первым секретарём обкома шёл вовсе не второй, а именно председатель Совета Министров (в описываемый период Владимир Мельников – прим.ред.). Хотя я не исключаю, что рассматривались и тот, и другой. Но времена наступили уже такие, что по негласному указанию Горбачёва начали всех менять. А ведь Морозову было только чуть больше 60-ти…

Времена наступали такие, что мы смотрели Горбачёва по телевизору, только рот открыв. А Юрий Алексеевич придёт и бросит: «Опять болтает» – «Да ты послушай, какие интересные вещи говорит! Вот как надо жить» – «Жить… работать надо. А не болтать». И он, конечно, Горбачёва не любил.

– Однако в августе 1989-го, после взятия Мельникова в Москву, первым секретарём избрали всё-таки Юрия Алексеевича.

– У Мельникова знакомства в Москве были. Ему, с одной стороны, нужна была преемственность, с другой – наступали сложные времена, и он думал так: вот пусть Спиридонов и тянет.

– Я могу понять, почему он не любил Горбачёва. Но наступало время, когда требовалось именно «болтать», потому что начинались свободные выборы, и требовалось общаться с народом. Не тяготило ли это его?

– Мне кажется, его это совершенно не тяготило, потому что он всё равно всю жизнь выступал в любом месте, вдохновляя на выполнение плана. Потому что спускали план, выполни его хоть тресни… а как без народа? Народ шёл за ним. Потом, он перед всеми этими партийными собраниями тому же Жестарёву все доклады готовил, выезжал вместе с ним в коллективы. Он такие речи толкал, что Горбачёву и не снились. В Усинске проводил пленумы. И он говорил,  все его слушали, потому что он не читал по бумажке.

– Насколько серьёзно изменилась ваша семейная жизнь, когда Юрий Алексеевич был избран первым секретарём, а затем, соответственно, председателем Верховного Совета и Главой республики?

– По существу ничего не изменилось. Просто чаще уезжал и меньше дома был, только и всего.

– «Только и всего»?

– Всё остальное: квартиры, быт, всё, что не касалось его работы, – было на мне, тем более что я строитель. Я отвечала за всё это – и дизайн, и многочисленные переезды, и мебель, которую то сохранишь, то не сохранишь. Но ему, конечно, было интересно, какую, например, я мебель куплю. Он приходит с работы: laquo;Так, мебель новую купила… красиво». Я говорю: «И занавески новые повесила» – «Подходят». Потом, когда я стала строить коттедж в Кочпоне, забила сваи, план ему показываю, он говорит: «Так, вот это там не должно быть, вот это тут не должно быть, а это вот так не должно быть» – «Правильно. Сделаем, как ты сказал» – и сделала, как надо. Он приехал, когда уже дом возвели: «Так… ну вот, я тебе говорил, что так надо, вот оно так и есть». Я говорю: «Да. Всё так и есть, как ты сказал» (смеётся). Потому что в строительстве тоже кое-что надо соображать в деталях, а он разбирался в нём только по-крупному, так сказать, пообъектно.

Галина Медуха. Фото автора

 

– Вас не часто видели в роли первой леди республики. Это была позиция Юрия Алексеевича, ваша позиция? Всё-таки в каких-то протокольных мероприятиях вам приходилось участвовать?

– Приходилось, конечно. Например, как-то приезжал президент Венгерской Республики. Не помню, с женой или нет, но посол был с женой, поэтому пришлось участвовать в этих встречах. Потом ещё кто-то приезжал с жёнами – куда денешься? Но и до того, на каких-нибудь торжественных мероприятиях, Морозов обязательно говорил: всем быть при медалях и при жёнах! Первый раз с Юрием Алексеевичем я пошла на какой-то концерт, то ли к 7 ноября, то ли к 9 мая, Марья Григорьевна Морозова тут же была, мы познакомились. Мужчины все при орденах. А он – без. Морозов ему говорит: «Спиридонов, как всегда выпендриваешься? Все при орденах, а ты не надел». А тот отвечает: «Иван Павлович, я б, конечно, мог надеть орден, но он венгерский. А советских орденов у меня нет». Тот говорит: «Как это нет?» – «У меня, говорит, одни выговора, которые время от времени то даёте, то снимаете. А их на грудь не повесишь». Морозов тогда в орготдел обкома: «Чтоб у Спиридонова орден Красной Звезды через некоторое время висел».

– И дали?

– Дали.

– А с первыми леди страны, например, с той же Наиной Иосифовной Ельциной, вам не доводилось пересекаться?

– Да, когда Ельцин приезжал в Воркуту. Они приехали с Наиной и с дочкой во время президентских выборов. Он уже больной был, они его таскали и ездили всем кланом. Ну и мне пришлось тогда в поехать Воркуту с Юрием Алексеевичем.

– Я-то, признаться, думал, что вы встречались с такими персонами на официальных мероприятиях в Москве, а оказывается, в Воркуте.

– Не, в Москве с ними ни разу не была. Только вот когда Ельцин к нам прилетал. Для того чтобы мы, женщины, не болтались под ногами, Наине сделали отдельную программу. И тогда мне пришлось сопровождать её. Хотя я видела, что ей совсем не нужно никакое сопровождение. Ей нужна была журналистка из газеты объединения «Воркутауголь». Предвыборная кампания же. Зачем ей общаться с женой председателя Верховного Совета, от которой ничего не зависит?

Друзья и подчинённые

– Вопрос деликатный, но не могу его не задать, потому что вы первый и главный человек, который это ощущал. Насколько тяжело Юрий Алексеевич воспринял своё поражение в 2001 году и как он его переживал?

– Конечно, переживал, потому что понимал, что республику надо ещё тянуть и тянуть, ещё много чего надо сделать, но при таком повороте всё, что было задумано, вряд ли будет сделано, это он отлично понимал. Он даже, когда уже немножко успокоился, ездил к Торлопову на дачу и говорил: давай я у тебя буду советником, чтобы помочь тебе. Тот сказал: «Не, Юрий Алексеевич, не надо. Мы сами справимся».

Естественно, без работы было ему тяжело, и единственное, что его спасало, это лес, охота, рыбалка. И люди. А потом через некоторое время начались выборы в Государственную Думу, и он уже немножко как-то воспрял. И выиграл их.

– Для людей такого типа, такого характера, такой внутренней силы, возможно, иметь друзей не так-то просто. Он лидер, он всегда впереди, это его естественное состояние, но это одновременно означает, что очень многие вокруг него отсеиваются. Насколько много у него друзей было и осталось? Кого вы можете среди них назвать?

– С друзьями, конечно, всегда было сложно. Те друзья, которые были в юности, так друзьями и остались. И мы по существу так и общались семьями с теми, ярегскими. Новых же друзей действительно трудно было найти, чтобы от всей души им поверить. Вот Банбан был друг, он знал, что Банбан его никогда не предаст. Потом, вот в эти тяжёлые времена, все друзья и познаются. Среди них я могу назвать Дзуцева (бывший заместитель Главы РК Георгий Дзуцев – прим.ред.), Иванова (бывший министр спорта РК Валентин Иванов – прим.ред.), которого умудрились-таки посадить, Липатникова (президент Союза промышленников и предпринимателей РК Владимир Липатников – прим.ред.), Бибикова (бывший заместитель Главы РК Вячеслав Бибиков – прим.ред.).

– В Сыктывкаре, в отличие от Яреги, Ухты и Усинска, люди психологически другие: они по большей части занимаются аппаратной работой.

– Он практически и не был аппаратным работником. Второй секретарь – это промышленность и лес. А первый, председатель Верховного Совета и Глава – это вообще вся махина на тебе. Хотя вокруг тебя именно аппарат, исполнители, которые его боялись почему-то.

– А не было оснований бояться?

– Ну, он был резок, конечно. Если что, говорили: ой, всё! – и поджилки у всех тряслись. Но вот в Усинске, когда он с людьми общался, они его не боялись – ни рабочие, ни мастера. Ни тот же Кушнир, хотя он отстаивал свою точку зрения, и иногда они сцеплялись так, что не разнять. Потому что по работе.

А в аппарате – тут одно не выполнили, там другое. И нарастает раздражение. Я думаю, его не любили очень многие именно из аппаратных работников. А те, кто общался с ним на производстве, однозначно были за него.

Иногда он и домой приходил весь раздражённый, и давай мне какие-нибудь команды. Я ему: «Дорогой! Ты ж уже дома. Какие команды? Не надо» Тяжело ему приходилось.

Наследники

– Ну и под конец хотелось бы узнать, как поживают внуки Юрия Алексеевича.

– Фёдору уже 26 лет. Он самостоятельный человек, живёт отдельно. Закончил психологический факультет МГУ. Так как он Телец, то всё сомневается, берётся то за одну работу, то за другую. Он знает в совершенстве английский, закончил MBA, даже в Америке отучился полгода по гранту. Грамотный, неглупый, но Телец – то есть сомневающаяся натура, и, как упрётся, не переубедить.

Но у нас подрастает ещё один Скорпион – внучка Настя. Вот эта родилась 28 октября, ко дню рождения дедушки. У этой точно такой же характер. Из её школы в одну из лучших школ в Англии поступили четыре мальчика. Она сказала: «Что я, дурнее этих мальчишек? Да я была первая, я была отличницей. Я что, не поступлю?» – «Настя! Ты не готова» – «Так сделайте так, чтобы я была готова!» Пришлось нанять учителей в Москве. Она занималась полгода с ними, месяц она занималась с учителями, которых нашли в Англии. И сдала. И учится. Там, в Англии.

Мало того: когда она сдавала последний, самый трудный, экзамен, дочка там сидела, ждала её. Настя вышла и говорит: «Я сдала. Мне Юрочка помог». А его уже не было. Дочка говорит: у меня аж мороз по коже. «Он, – говорит внучка, – стоял как будто за спиной и внушал: ты всё сделаешь правильно. Ты сдашь». Вот что это было? Но она сдала. И первый год отучилась на одни пятёрки. Сказав: «Юра хотел, чтобы я училась на одни пятёрки» – потому что он её ещё в школе шпынял: «Откуда у тебя эта четвёрка взялась?» – «Ну и что, хорошая оценка» – «Нет. У тебя должны быть одни пятёрки».

«Все, что касалось быта, лежало на мне…»

На отдых в Испанию поехали вместе с внуком

– То есть, вполне возможно, по характеру наследницей дедушки будет именно она?

– Когда она была на собеседовании с директором этой школы, он ей задал вопрос: «Анастасия, кем ты хочешь стать?» Она ответила: «Я хочу закончить факультет экономики и политики и быть политиком». Тот чуть не упал с кресла. Потому что у него ни разу девчонки не задавались целью закончить экономический. Вот такая упорная девица оказалась.

Фотографии из книги “Юрий Спиридонов. Созидание”. Том II.

Поделиться в соцсетях
  • 22
    Поделились

avatar
1000
25 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
Господин плохойЖительАкадэмикАМастер спорта Петров Recent comment authors
новые старые популярные
работала с ним
Гость
работала с ним

Юрий Алексеевич человек с большой буквы.

А
Гость
А

Спиридонов был обычным старым номенклотурщиком, получившим возможность безнаказанно воровать. Воровал долго, деньги не знал куда всунуть, даже котедж на площади построил. Догадался же. … Ворюга… хорошо умер вовремя

Анонимно
Гость
Анонимно

Спиридонов о республике не забывал. И вообще был Личностью. Нынешние ковзявки рядом с такой масштабной фигурой выглядят заморышами.

Анонимно
Гость
Анонимно

Спиридонов о республике не забывал. И вообще был Личностью. Нынешние ковзявки рядом с такой масштабной фигурой выглядят заморышами.

инфо
Гость
инфо

Да, дочку Спиридонов в 90-е годы хорошо упаковал. Купил ей квартиру в районе Старого Арбата в Москве. Да и себе отстроил эксклюзивную квартиру рядом с историческим музеем (возле Эльдорадо), сейчас в этой квартире проживает Валерий Козлов.
Причём эта постройка была незаконна.

сергей
Гость
сергей

вечная память Юрию Алексеевичу

1991
Гость
1991

Да, с ГКЧП Спиря лажанулся по самые не могу. Это действительно навечно и никогда не забудется.

«Он говорил, что нужно работать, а не болтать»
Гость
«Он говорил, что нужно работать, а не болтать»

Гениально! А что нужно мыть руки перед едой и переходить улицу на зелёный свет он не говорил?

С.А.
Гость
С.А.

“Красное знамя” не поймёшь. Одних коррупционеров газета пытается вывести на чистую воду, но коррупционера Спиридонова Краска уважает и даже любит, ласково называет его “папой”.
Краснознамёнцы никак не могут расстаться с ошибками и заблуждениями своей молодости.

Воспоминания Кочурова
Гость
Воспоминания Кочурова

В воспоминаниях Кочурова написано, что Усинск уже состоялся, до приезда Спиридонова уже были крупнопанельные жома. Все развивалось хорошо. кочцров пишет, что С приездом Спиридонова произошел резкий спад в строительстве жилья. И спад по нефтедобыче. Руководитель оказался аховый. . Результатов мало. Спиридонов в Усинске жил около 4 лет. Это небольшой срок.

С.А.
Гость
С.А.

Воспоминания Кочурова [01 ноября 2013г. 09:35:59]
——————————-

Наверно не Кочуров, а Кочурин Н.Н., до 2001 года заместитель Главы РК, постоянный представитель РК при Президенте РФ. В 80-е годы он был вторым секретарём Коми обкома КПСС.

чел
Гость
чел

Для экономики республики Спиридонов сделал побольше чем тот же самый Торлопов. Согласен, что причина его поражения в политике это поражение в аппаратной игре. Но люди проголосовали на выборах против Спиридонова, потому что не хотели видеть в главе феодала. И еще Спиридонов страдал гигантоманией, что в то время было неуместно. Надо… Читать далее »

мнениё
Гость
мнениё

Торлопов был куклой, а не Главой, поэтому с него и спрос не как с руководителя республики, а как с шестёрки.

Белов
Гость
Белов

Галина Ивановна оговорилась, не Орден Красной Звезды ему дали, а Орден трудового Красного знамени. Красной Звезды это орден за воинские заслуги.

Для читателей Кочурина
Гость
Для читателей Кочурина

Кочурин вообще пишет про сплошные аппаратные интриги, а не жизнь реальных людей. Причем пишет зачастую чушь, путая и себя и людей – посмотрите хронику строительства домов в Усинске… 80% -при Спиридонове. Годод при нем перешел в новое качество и стал похож на город.

Дьяконов С.С.
Гость
Дьяконов С.С.

С.А. [01 ноября 2013г. 10:10:21]

…В 80-е годы он был вторым секретарём Коми обкома КПСС.

===========================================================

“…с 1980 по 1988 годы – заместитель начальника отдела строительства и стройиндустрии Госплана СССР, затем по 1990 год – заместитель начальника отдела подрядных работ Госплана СССР.”

Дьяконов С.С.
Гость
Дьяконов С.С.

Мельников Владимир Иванович …в 1979-1984 гг. – второй секретарь обкома партии. В декабре 1984 г. – марте 1987 г. – председатель Совета Министров Коми АССР. В 1987-1989 гг. – первый секретарь Коми обкома КПСС… Спиридонов Юрий Алексеевич …с января 1985 г. – второй секретарь обкома КПСС. В 1989-1990 гг. –… Читать далее »

С.А.
Гость
С.А.

Дьяконов С.С. [01 ноября 2013г. 12:02:38]С.А. [01 ноября 2013г. 10:10:21]…В 80-е годы он был вторым секретарём Коми обкома КПСС.===========================================================“…с 1980 по 1988 годы – заместитель начальника отдела строительства и стройиндустрии Госплана СССР, затем по 1990 год – заместитель начальника отдела подрядных работ Госплана СССР.” ………………….Спасибо за информацию. В те годы,… Читать далее »

Дьяконов С.С.
Гость
Дьяконов С.С.

С.А. [01 ноября 2013г. 15:25:28]

…В те годы, когда Кочурин был вторым секретарём…
…Значит всё-таки это было в 1979 году…
===========================================================
Мельников Владимир Иванович
…в 1979-1984 гг. – второй секретарь обкома партии.
——————————————–
Николай Николаевич Кочурин
… с 1974 по 1980 годы – секретарь Коми обкома КПСС…

Частное мнение
Гость
Частное мнение

Усинк строи Кочурин. Спиридонов ненадолго приезжал в Усинск и все там завалил. А Бибикова, который в то время при Спиридонове руководил трестом ” Усинскстрой”, сушили постоянно ха провалы в строительстве жилья и снижение темпов строительства. Спиридонов был завален выговорами по партийной динии, потому что в период его руководства Усинском произошел… Читать далее »

Мастер спорта Петров
Гость
Мастер спорта Петров

Помнится Ю. Петров( на самом деле он дагестанец) рассказывал куда разворовали часть стройматериалов и чешскую плитку при строительстве дворца Дома Техники. Воровали уже тогда и довольно нагло.

А
Гость
А

Ну и что, каков итог? Спиридонов-медуха-дача на Стефановской площади. Спиридонов умер. Медуха жива, надо думать кого сажать…

Акадэмик
Гость
Акадэмик

В 90-е чиновничий класс, точнее, партийная номенклатура, умышленно банкротила вполне здоровые предприятия. Это был основной способ захвата собственности. И это уже всем и давно известно. У ЛПК в те времена вся бумага шла нарасхват за рубеж за доллары, купить ее здесь за рубли было практически невозможно. Все банкротства были искусственными.… Читать далее »

Житель
Гость
Житель

А кто-то говорят и на кризисе 1998г. оччччень хорошо поживился. Кто-то имел доступ к пенсионным деньгам и одному оччччень “социальному” банку, а в 2001г. вложил эти деньги в победу противника Спиридонова. Говорят это кто-то все еще доит нашу Республику.

Господин плохой
Гость
Господин плохой

Какие интересы – вы, вроде бы, не бесы? Сопостовляйте прошлое с “сейчас”. Там точно было всё давно. А здесь конкретно, брат, говно. А главное, там не было и нас! Возможно, Юра был не прав – он настоящий волкодав! Все шефа понимали. Чуть боялись. Сегодня Гайзер – два плюс пять. Попробуйте… Читать далее »