Игорь Жеребцов: «Скоро гуманитария будут содержать в зоопарках как редкий вид»

 Директор Института языка, литературы и истории Коми научного центра прогнозирует последствия реформы РАН

15:34. 12 сентября, 2013  
  
13

Объявленная правительством РФ реформа РАН вызвала волны гнева в столицах и крупных научных центрах, включая и Коми научный центр (КНЦ) Уральского отделения академии. Основное опасение учёных зиждется на уверенности в узком, чересчур прагматическом и недальновидном подходе предполагаемых реформаторов к научному наследию и текущим разработкам.

Опасаются даже геологи и биологи, чьи исследования носят более-менее прикладной характер. Что же говорить об историках, археологах, этнографах, языко- и литературоведах. Они имеют дело не с продуктами природы, а с делами голов человеческих, а значит, в глазах прагматиков, – с чем-то глубоко вторичным и не очень в данный конкретный момент нужным.

Чего ждёт от предстоящей реформы Институт языка, литературы и истории (ИЯЛИ) КНЦ, «Красное знамя» решило поинтересоваться у его директора Игоря Жеребцова.

 

Три большие буквы

 

– Игорь Любомирович, во что, по-вашему, превратится Коми научный центр при развитии событий по инерционному сценарию, т.е. закон о реформе Академии проходит в исходном виде остальные чтения в Госдуме, в Совете Федерации и подписывается Президентом?

– Возможно, уже к началу следующего года Коми научного центра не станет. Останется, может быть, лишь некое «представительство» столичной Академии наук, с невнятными полномочиями и даже не имеющее статуса юридического лица. Одно из крупнейших научных учреждений Северо-Запада и Урала, созданное в суровейшие годы Великой Отечественной войны, исчезнет в мирное, спокойное и относительно сытое время − очевидно, потому, что чье-то высокопоставленное «сытое брюхо к ученью глухо».

– Во что превратится возглавляемый вами институт?

– Наш институт может быть вовсе упразднен «за ненадобностью» его для столичных чиновников, многие из которых полагают, что науки в регионах быть не может, поскольку народ там живет малообразованный и  диковатый (да и вообще, по мнению иных реформаторов всего и вся, население с Севера надобно вывезти в более южные регионы, где можно платить людям зарплату поменьше, а на Севере оставить одних вахтовиков и медведей. А зачем медведям наука?). Это самый катастрофичный для гуманитарных научных исследований в Республике Коми вариант.

По другому сценарию, ИЯЛИ может быть объединен с какими-то другими сходными по профилю региональными институтами или превращен в филиал какого-нибудь столичного исторического или филологического института. Очевидно, что при таком исходе неизбежно значительное сокращение числа ученых, резкое уменьшение средств на проведение экспедиционных исследований в регионе, на издание научных работ, пользующихся огромным интересом не только в научном мире, но и среди жителей нашей республики. Это будет началом конца гуманитарной академической науки в Коми.

Если же разум вдруг возобладает даже в тех российских правительственных структурах, где его признаков пока не очень заметно, то наш институт − на что мы все надеемся − может сохраниться как самостоятельное научно-исследовательское учреждение (хотя и в этом варианте, скорее всего, неизбежно урезание расходов, сокращение числа работников). К тому же все институты фактически изымаются из ведения Российской Академии наук и передаются в ведение Минобрнауки или Агентства по науке. С РАН наш институт будет связывать только ежегодная отсылка отчетов о работе, да еще (если повезет) в названии института сохранятся эти три большие буквы.

В общем, предстоит выбор между плохими и очень плохими вариантами. Хорошего или даже удовлетворительного, увы, пока не просматривается. Из чего ясно, что федеральное правительство, видимо, не считает работников академических учреждений своими избирателями, поскольку демонстративно пренебрегает их мнением и интересами. Зачем надо вынуждать десятки тысяч образованных, умных, опытных, социально активных граждан пополнять ряды своих политических противников? Как сказал бы мудрый политик про закон о реформе РАН: «Это больше чем преступление − это ошибка».

Остается неясным, кто и как будет руководить институтами. Одно дело, если сохранится принятая в Академии наук система выборов директора, в которой важная роль отведена ученому совету и научному коллективу института и которая позволяет избежать появления на руководящем посту случайных людей. И совсем другое, если директор будет единолично назначаться министром образонауки либо главой агентства при этом министерстве; тогда  институты вполне могут возглавить какие-нибудь двоюродные братья, племянники, подруги или тещи министра и его сотоварищей, слабо знакомые с проводящимися в институте научными исследованиями, но  имеющие (а может, и прикупившие по случаю) какую-то подходящую ученую степень и признанные господином министром «эффективными менеджерами».

 

Избежать «Комиакадемсервиса»

 

– Какие ресурсы, на ваш взгляд, обязательно должны присутствовать у современного учёного-гуманитария, без каких, с учётом развития информационных и телекоммуникационных технологий, можно было бы обойтись?

– Естественно, финансовые ресурсы. Скажем, как бы ни развивались технологии, они не отменят необходимости проведения археологических раскопок, экспедиций для сбора фольклорного, этнографического и языкового материала, командировок в архивы для изучения документов многовековой давности. Самый современные фотоаппарат, диктофон, видеокамера и прочие чудеса техники имеют смысл только в руках подготовленного ученого, который должен иметь возможность добраться до места проведения своих исследований. Во-вторых, ученый − при всей его любви к науке − работает не для себя, результаты его исследований должны быть доступны обществу. Следовательно, их надо публиковать − не только в электронном формате, но и на бумажных носителях, необходимыми тиражами, в достойном виде.

Ясно, что с течением времени и потребности, и условия научной работы меняются. Помнится, четверть века назад из ресурсов у гуманитария были в институте авторучка с блокнотом и еще стул да стол, каковых, кстати, на всех не хватало. Сейчас абсолютное большинство исследователей, включая и ветеранов, не представляют себя без оргтехники с соответствующими программами и интернета. При этом надобность в наличии собственного оборудованного рабочего места в институте у многих отпала. Ведь ученый с успехом может работать за компьютером дома, в архиве, в библиотеке, регулярно появляясь в институте лишь для участия в научных дискуссиях, в обсуждении и решении возникающих исследовательских и научно-организационных проблем. А в будущем, с развитием телекоммуникационной сети, и участие во многих дискуссиях и заседаниях может быть заочное.

Соответственно, и производственные площади можно использовать иначе − не для того, чтобы ученый отбывал там рабочий день «от и до», а для организации специализированных хорошо оборудованных лабораторий, необходимых для работы с археологическими находками, с фольклорными, лингвистическими, этнографическими аудио- и видеозаписями,  развернутых музейных экспозиций, научных архивов и библиотек, в которых могли бы работать приезжающие в институт исследователи из других учреждений, студенты, краеведы, для представительных выставок научных изданий, мини-типографий с современным полиграфическим оборудованием, позволяющим оперативно выпускать небольшими тиражами хорошо оформленные научные, научно-популярные и учебных издания.

– Допускаю, что следующий мой вопрос можно оценить как весьма дилетантский. В гуманитарной научной среде страны Сыктывкар известен в первую очередь фольклорными исследованиями филологического факультета СыктГУ, который в свою очередь связан тесным сотрудничеством с Пушкинским Домом. Можно ли по аналогичному принципу выстроить работу исследовательских коллективов ИЯЛИ, если КНЦ как юридическое лицо исчезнет?

– Ни в коей мере не ставя под сомнение замечательные результаты исследований фольклористов СыктГУ, вынужден все же сказать, что «в гуманитарной научной среде» России и зарубежья Сыктывкар известен в первую очередь все же исследованиями академических ученых − лингвистов, историков, археологов, этнографов, фольклористов, литературоведов. И ученые нашего института, и ИЯЛИ в целом как учреждение, как юридическое лицо, если угодно, поддерживают весьма тесные связи со множеством отечественных (в том числе и центральных) и иноземных научных организаций, результатом чего является ряд выполненных совместных научных исследований, изданных фундаментальных научных трудов, проведенных крупных всероссийских и международных научных форумов, экспедиций. Причем эти контакты идут напрямую, а не через Коми научный центр. Так же самостоятельно мы контактируем с курирующим академические гуманитарные исследования Отделением историко-филологических наук РАН в Москве, и с руководством Уральского отделения РАН свои научные проблемы также решаем сами. Так что «исчезновение» Коми НЦ как юридического лица на этом сотрудничестве особо сказаться не может.

Значение Коми научного центра для нас в другом − он традиционно, вот уже семь десятилетий, объединяет сыктывкарские академические институты, отделы и другие научные подразделения, аккумулирует материальную базу академических исследований в Коми. Сегодня, когда ведется речь об изъятии земель и зданий у научных учреждений и передаче их в «эффективное управление» некоему тайному столичному агентству и его региональным «штаб-квартирам», существует обоснованное опасение, что грядущие «эффективные менеджеры» распорядятся академическим имуществом также «эффективно», как менеджеры «Оборонсервиса» или различных громко рекламировавшихся и с треском провалившихся дорогостоящих «инновационных» проектов. А Коми научный центр, его президиум − готовая, действующая в регионе управленческая структура. Возвращаясь к вашему вопросу о том, во что превратится Коми НЦ после принятия закона о реформе РАН: если уж закон передаст функции управления имуществом какому-то агентству, то оптимальным вариантом было бы, чтоб функции регионального представительства этого агентства в Республике Коми были бы переданы Коми научному центру.  Это и для институтов было бы лучше, чем какой-нибудь новоявленный «Комиакадемсервис», и позволило бы сохранить в каком-то виде (безусловно, реформированном) сам Коми научный центр.

 

Академия наук РК?

 

– Какой Вы видите идеальную схему содержания учёных-гуманитариев вообще и тех, кто работает в ИЯЛИ, в частности?

– Содержания в чём, простите? Если дела так пойдут дальше, то скоро российского ученого-гуманитария будут содержать в зоопарках как редкий вымирающий вид, живущий неизвестно на что и бог весть зачем…

Если же говорить об организации научных исследований, то, естественно, институт должен сохраниться как юридическое лицо, как самостоятельное научное учреждение, входящее в систему официально признанной государством и финансируемой им Академии наук. Вот тут могут быть варианты: Российской академии наук или Академии наук Республики Коми. А почему бы и нет? Есть же академии наук Татарстана, Башкирии. Нынешний закон о реформе РАН сводит Российскую Академию наук к клубу академиков, заседающих в Москве (удивительно, что в закон вписали даже адрес будущей академии − один- единственный дом на Ленинском проспекте).  Институты более в нее не входят. А вот Академии наук Татарстана и Башкирии останутся со всеми своими институтами, их этот закон не касается.

В свое время, когда активно обсуждался вопрос об объединении вузов, мне думалось, что наилучшим будущим для высших учебных заведений и для Коми научного центра было бы объединение в Академический округ. Но если мыслить об идеальном, то было бы, наверное, замечательно на самом деле создать Академию наук Республики Коми, включавшую бы академические научно-исследовательские институты, крупный академический университет (подобно тому, как в составе созданной Петром Великим в Санкт-Петербурге Академии наук был первый в России университет), некоторые другие вузы. Академия наук РК могла бы быть учреждена совместным решением органов власти Республики Коми и Президиума РАН, была бы государственной структурой, общее научное руководство (кураторство) осуществлялось бы руководством РАН, а президент АН РК утверждался бы Главой РК.

Но вернемся к вещам более прозаическим. К сожалению, идеальных схем организации деятельности хоть ученого-гуманитария, хоть рабочего-пролетария не существует. Есть, однако, несколько связанных с научными исследованиями позиций, представляющихся мне принципиально важными.

С моей точки зрения, финансирование исследований должно осуществляться по трех- или пятилетним научным проектам, которые предлагаются отдельными учеными или научными коллективами (в соответствии с основными направлениями научной работы института, утвержденными Президиумом Академии наук) и на конкурсной основе выбираются ученым советом института, включаются в план работы научных подразделений и института и утверждаются руководством Академии наук.

С каждым ученым или научным коллективом − исполнителем проекта должен заключаться контракт, предусматривающий не только выплату зарплаты, но и гарантирующий конкретные средства на оплату экспедиций, научных командировок, организацию научных конференций, приобретение оргтехники, издание научных трудов по данному проекту… Руководитель проекта должен самостоятельно распределять оплату труда всех исполнителей проекта, определять, как и где он и его научный коллектив работает по проекту (дома, в институте, архиве, библиотеке и т.п.).  Но при этом руководитель и исполнители проекта несут полную ответственность за результаты исследований. Не справившиеся со своими обязанностями по проекту подлежат увольнению (нынешняя система даже самому выдающемуся ученому гарантирует только зарплату, а всё остальное − сколько подадут.  Но и освободить коллектив даже от явного бездельника или некомпетентного работника крайне сложно).

А институту в полном объеме  должна финансироваться оплата всех расходов на коммуналку, пожарную и прочую сигнализацию, проведение многочисленных проверок и обследований, требуемых действующим законодательством, ремонт помещений, ремонт техники, командировки по оргвопросам, на которые приходится ездить по вызовам вышестоящих инстанций (а то ныне денег из бюджета на большинство этих ОБЯЗАТЕЛЬНЫХ расходов либо нет вовсе, либо хватает на полгода в лучшем случае, и институт вынужден сам изыскивать деньги, «подрабатывать», заключая хозяйственные договоры на проведение каких-либо дополнительных прикладных исследований с заинтересованными организациями, отвлекая работников от занятий фундаментальной наукой).

Еще один важный момент. Наш институт работает в Республике Коми. И хотя ИЯЛИ финансируется из федерального, а не республиканского бюджета, но  наши исследования тесно связаны с нуждами республики, важны для нее. Мы тесно сотрудничаем с министерствами нацполитики, культуры, образования, другими органами власти и управления, разными предприятиями и организациями. Руководство Республики Коми понимает это, поддерживает нашу работу, заинтересовано в ней. И представляется совершенно логичным, что при решении вопроса о судьбе ИЯЛИ, как и любого другого расположенного в Коми академического института, органы государственной власти РК должны иметь право голоса, дабы ни один из институтов не мог быть ликвидирован без их ведома и согласия. Однако пока, увы, абсолютно всё решается в Москве людьми, страшно далекими от интересов Республики Коми.

Поделиться в соцсетях

guest
13 комментариев
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Ну-да-ну-да
Ну-да-ну-да
12.09.2013 17:07

Жалко такую кормушку-то терять)) Рабочий день до 16.00 …зарплаты от 40 000 рэ))

Знаток
Знаток
12.09.2013 17:53

Хоть не будут играться в науку, которой в Сыктывкаре и не пахнет

Знаток
Знаток
12.09.2013 17:53

Хоть не будут играться в науку, которой в Сыктывкаре и не пахнет

Сайленс Найс Бобс
Сайленс Найс Бобс
12.09.2013 19:37

физики победили лириков, наконец-то.

lex
lex
12.09.2013 23:27

Физики победили лириков… И теперь они будут ходить по кругу, повторяя одну и ту же историю… Да и зачем её знать? это же не физика с химией, от неё выхлопа нет… Наконец-то мы станем едины! Иваны, родства не помнящие.

Му
Му
13.09.2013 09:33

А большое наследие то у гуманитариев в области литературы и языка в РК, чтобы этим занимался целый институт? Сколько у нас коми писателей было? Сколько сотрудников гуманитариев в этом институте?

Джавгет
Джавгет
13.09.2013 11:04

Прекрасные вопросы и исчерпывающие ответы! Молодец Черницын и браво Жеребцову!

Тургенев
Тургенев
13.09.2013 11:06

Где ты, Герасим? Место МуМу – в Сысоле-реке.

жили-были
жили-были
13.09.2013 19:44

валера черницын, леша лазерев, боря суранов. поцеловал Господь в макушку и отправил двоих первых в ЛГУ, прямо на журфак – но лимитировано, нац кадры. боря – повар – если что, он даже местный университет не одолел. мальчики выросли, даже перезрели, и в итоге, мы читаем всяческую хню. хорошо, что у… Читать далее »

ничего удивительного
ничего удивительного
13.09.2013 20:32

что краска на ладан дышит и на паперть вышла. Газетой, которой рулит повар, можно подтереться в сортире…

Добрый
Добрый
13.09.2013 21:14

Сколько злобы. Только с чего бы?

доброму
доброму
13.09.2013 22:50

это не злоба, Вы ошибаетесь, просто безотчетное наблюдение за пелёнром. пофиг, но вынуждены читать, потому и грустно. прос…. свой талант, нагнулись и получили удовольствие боря, валера, леша лазерав, он был, кстати, отличным репортером – привет, колесников, а теперь в бнк даже заголовки читать стыдно. сверху – это “кирпич”, ну что-то… Читать далее »

имхо
имхо
13.09.2013 23:00

водка их всех погубила