Сергей Летов: «Я обращаюсь к людям, склонным к познанию мира»

 Известный музыкант-импровизатор - об аккомпанементе немого кино и о песне как музыкальной форме

15:10. 27 мая, 2013  
  
10

Известный музыкант-импровизатор Сергей Летов приехал в Коми во второй раз, причём всего чуть более чем через три месяца после первого. При этом программа его пребывания получилась, пожалуй, даже более насыщенной. Он участвовал в открытии выставки сыктывкарской художницы Анжелы Размановой в Национальном музее республики, затем в творческом центре «Югöр» представил фильм германского режиссёра Георга Вильгельма Пабста «Сокровище» 1923 года выпуска под собственный аккомпанемент, после чего ещё съездил в Ухту.

Читатели «Красного знамени» уже имели возможность познакомиться с Сергеем Летовым, но мы решили воспользоваться ещё одним открывшимся шансом и побеседовать с музыкантом чуть подробнее.

 

– Сергей Фёдорович, позвольте поблагодарить вас за интересный проект в виде фильма «Сокровище». Мне он, признаться, очень понравился. В каких ещё подобных проектах вы участвуете?

– Не далее как 27 мая вместе с Владимиром Китляром (терменвокс) и Андреем Бородой (электронные драм-машины) играю в санкт-петербургском в центре современного искусства «ЭРАРТА» в Петербурге. Озвучиваю фильм Дзиги Вертова «Одиннадцатый».

– Какого он года постановки?

– 1928-го. Фильм снят к 11-й годовщине Советской власти.

– На «Сокровище» вы говорили о фильме «Оборона Севастополя» ещё дореволюционного выпуска…

– Это ещё нескоро. А вот 22 июня на кинофестивале «Немые ночи» в Одессе озвучиваю фильм Фридриха Вильгельма Мурнау «Последний человек» с виброфонистом Владимиром Голоуховым. И в июле в Польше, в Познани, на фестивале «Аниматор», у меня даже два подобных выступления: я озвучивают германский мультфильм «Приключения принца Ахмеда» с азербайджанским певцом, лауреатом Французской академии грамзаписи, Теймуром Надиром, после чего – специально для меня сделанную версию мультфильма польского режиссёра Петра Камлера «Хронополис».

– Предваряя показ «Сокровища», вы, естественно, употребили слово «тапёр». Но можно ли говорить в таких случаях о классическом тапёрстве, если при показе присутствует уже наложенный саундтрек?

– Нет, никакого саундтрека в «Сокровище» нет.

– А фрагменты, сопровождаемые пением? Это сэмплы?

– Да, это сэмплы. В сущности это то же самое, что ноты у музыкантов. Но я их, конечно, подобрал.

– Классическое тапёрство воспринимается всё-таки при живом инструменте…

– Компьютеры – это современный живой, хотя и электронный, инструмент.

– А когда у вас было последний раз, например, живое саксофонное выступление?

– Не далее как сегодня, на открытии выставки Анжелы Размановой.

– Да, действительно… Но я имею в виду более-менее продолжительное выступление.

– Бывают такие же фильмы, в которых я играю только на озвучивании. Но в таком случае кто-то должен взять на себя всю остальную организацию. И то в последнее время я всё-таки чаще всего использую электронный инструмент. Вообще-то один я практически не озвучиваю фильмы. Сегодняшний проект, когда приходилось делать всё  – и организовывать, и накладывать сэмплы, и играть – едва ли не второй раз в жизни. Обычно всегда с партнёром. А бывают проекты, где я почти не играю на живых инструментах. В том же «Принце Ахмеде» в основе – голос человека, поющего азербайджанские мугамы. Я занимаюсь только электроникой, играя звуками зурны и иногда чуть-чуть флейты.

– На ваш взгляд, было бы популярно классическое тапёрство, если бы его возродить? Как-то в петербургском клубе «Платформа» я такой опыт наблюдал.

– Но клуба-то этого уже нет. И сейчас классического фортепиано при показах в стиле начала прошлого века довольно много.

– Ещё было очень интересно узнать от вас о бэн-ши – японских чтецах при показах тамошних немых фильмов.

– Да, практика чтения при показах фильмов в Японии существовала, но закончилась в начале двадцатого века. Вообще, это были очень интересные и очень качественные картины. Взять, например, Ясудзиро Одзу. Из-за того, что все японцы сидят на полу, он снимал фильмы вот с такой высоты (показывает высоту в пол-человеческого роста), камера стояла, исходя из положения сидящего человека.

– Сергей Фёдорович, как вы относитесь к песне как музыкальному феномену? Я приберёг этот вопрос именно для импровизатора.

– К песне я отношусь прежде всего как к форме заработка. Потому что музыканту тоже надо пить и кушать. Но из-за того, что у нас в стране очень низкий уровень музыкальной культуры, и ввиду того, что страна логоцентричная, то есть у нас во главе всего стоит слово, и музыка воспринимается существенной частью населения как дополнение к слову. Когда начинают обсуждать какую-нибудь рок-группу, то у неё обсуждают исключительно слова. Если ведущий рок-критик нашей страны Артемий Троицкий не знает, что такое ми или ля, или фа, не знаком с музыкальной грамотой, то это же о чём-то говорит? В принципе музыка вообще никого не волнует, разве что некоторых музыкантов. Когда говорят «русский рок», это немного смешно. Потому что вот представьте себе: Led Zeppelin. Приезжает в город Роберт Плант и исполняет Led Zeppelin «в акустике». Или Pink Floyd. Кто-то из них приезжает и исполняет под акустическую гитару Pink Floyd. Но мы легко можем представить, чтобы Гребенщиков или Шевчук приехали под гитарку спели свои песни. И нормально. И все счастливы. И большой разницы вообще-то нет. Потому что ничего нового и неожиданного аккомпанирующий коллектив не исполнит. Ибо русский рок – это русский городской романс с утяжелённым аккомпанементом.

– Но ведь существует пласт некоммерческих песен, идущих от души, народных.

– Существует пласт. Но для меня как для музыканта песни являются работой. Я занимаюсь новой импровизационной музыкой, современным джазом, а мне говорят: вот существует песенка на трёх аккордах. Тоника, доминанта, субдоминанта. И 5-6 нот. На эти ноты какие-то замечательные слова. Но если вы эти слова уберёте, в самом музыкальном смысле там ничего интересного нет.

– Вот вы правильно сказали: Гребенщиков там или Шевчук приехал…

– Хорошо: Егор Летов приехал, взял гитарку и спел. Чем отличается его пение под гитару от концерта «Гражданской обороны»? Тем, что стены и стулья не ломают и морду никому не бьют?

– Что вместо песни могут предложить композиторы и исполнители для массовой публики?

– Вы знаете, что бывает МУЗЫКА? Вот просто: кроме песен, бывает музыка. Вы, наверное, догадываетесь, что меня чрезвычайно часто спрашивают: как вы относитесь к музыкальному творчеству?.. и называют кого-нибудь из монстров русского рока. Я отвечаю: если это – музыкальное творчество, то чем тогда Стравинский и Чайковский занимались? Фигнёй какой-то?

– Это жёсткое высказывание.

– Почему? А как иначе? Кто в таком случае Чайковский или, допустим, Лев Термен? Вы знаете, снисходить до идиотов я не хочу. Если у человека низкий уровень культуры, мне его не жалко. Мне он просто неинтересен. Ни в каком аспекте. Я не хочу к нему как-то приближаться и обращаться. Я обращаюсь к тем людям, которые склонны к познанию мира. А не к тем, кто любит «цум-бум» под непонятно какую долбёжку. Меня интересует музыка, а не словечки. Потому что поэзия – это поэзия, музыка – это музыка. А пресловутая авторская песня, все эти «возьмёмтесь за руки, друзья», чтоб не упасть по одиночке, потому что они бухие уже, всё это никчёмное «солнышко лесное», весь этот тихий ужас – мне неинтересны, так как к музыке не имеет и отдалённого отношения. Несчастье страны, что вот это кем-то воспринимается как музыка.

– Говоря по совести, я впервые сталкиваюсь со столь пуританским отношением к музыке.

– Это не пуританское отношение. Вы за границей были?

– Доводилось.

– В музыкальные клубы заходили? Там что – трын-да-ды-да-ды-да, трын-да-ды-да-ды-да, трын-да-ды-да-ды-да-да-да-дай? (исполняет на мотив «Мурки»)

– Не совсем. Но всё-таки те, кого я видел на сцене в клубах в Нью-Йорке или Сан-Франциско, тоже пели, пели словами, пусть и английскими.

– В общем, к музыке я могу причислить разве что народные песни. А ту звуковую помойку, которая льётся на нас с радио-телевидения, не могу. Все эти топ-100 ничтожны, незаметны никому, и через 20 лет о них никто не вспомнит. Это временное явление, связанное с низким вкусом и низкой музыкальной культурой.

Давайте для сравнения возьмём Италию или Америку, или Германию. Импровизационные музыканты, живущие там, занимаются своей музыкой и не играют в рок-группах. Понимаете почему? Потому что у них есть культурный слой публики, достаточно обширный, который может этого музыканта своим кошельком поддержать. Ему не нужно играть с рок-группами какую-то фигню, противную и неинтересную ему. Потому что в этих странах, в Японии, в Голландии есть масса умных людей, которые придут и будут слушать, как человек импровизирует на саксофоне. А в нашей бедной, Богом забытой стране даже у журналистов музыка – это песенки. Вот несчастье-то! Могу сказать: я пытаюсь эту ситуацию исправить. Знаете как? Я преподаю уже почти десять лет историю современной музыки в Институте журналистики и литературного творчества. То, что я делаю, у древних китайцев называлось «исправление имён». То есть я исправляю мозги журналистов, и на моих лекциях о поп-музыке нет ни слова вообще. Ни о роке. Я даю им и джаз, и классику, и электронную музыку, то есть виды художественной музыки. А антихудожественную музыку не преподаю.

– Сергей, одним из элементов исправления вкуса в моём, например, случае был альбом «Радио Африка»…

– Да, им Сергей Курёхин занимался.

– Не только Курёхин…

– Я не играл на «Радио Африке» (на лице интервьюера отображается искреннее изумление, с головой выдающее его неграмотность). На саксофоне там был Игорь Бутман, впоследствии член центрального комитета партии «Единая Россия» (улыбается). Вообще, с «Аквариумом» я играл, но не играл ни на одном альбоме. В конце 80-х я играл с рок-группами бесплатно, за идею. Которая состояла в протесте и борьбе против навязываемого всем советского официального искусства. Как только в 1991 году вся эта история кончилась, я перестал играть с рок-группами бесплатно. Сейчас я играю даже с молодыми группами. Для меня это конкретный заработок.

– Так, может быть, это заодно исправление вкуса? Вот если бы я был рок-музыкантом и со мной согласился бы играть Сергей Летов,мой статус резко повысился бы, и притом не столько в коммерческом смысле.

– Они это прекрасно понимают. И я понимаю, для чего они меня зовут. Но предупреждаю: я буду не играть по нотам, а импровизировать. И встречаются интересные группы, но, к сожалению, очень редко.

– Всё равно рок-группы работают в основном в формате песен.

– Ну да. Потому я и стараюсь с ними не играть. Хотя иногда и приходится идти на компромиссы. А если кто-то и тут захочет вспомнить брата, так я отвечу: потому что брат. Он попросил меня: «Сергей, мне нужна твоя помощь». Почему бы брату не помочь? Пока ему было нужно, я играл. Но уже с 2004 года не играл. И, наверное, будет смешно главным свершением в своей жизни считать совместную работу с «Гражданской обороной». Мне что, заняться больше нечем?

В сущности, это то же самое, чем иногда занимались Достоевский, писавший журналистские заметки и очерки, и Чехов, вообще порой выезжавший с пожарной командой или даже с полицией куда-нибудь, где дворник зарезал жену. Вот так следует и к рок-музыке относиться. Сами рок-музыканты, правда, считают себя героями и очень обижаются, когда такой дядечка, как я, так к ним относится (смеётся).

– Вы имеете в виду молодых или монстров?

– Любых. Но я могу назвать группу, с которой скоро буду выступать. «Оптимальный Вариант». Хиппари. Битломаны. Хорошие люди. Поэт Олег Чилап и басист Александр Липницкий позвали меня. Я согласился, хотя для меня это очень тяжело. Потому что сыграть с ними я должен 20 июня, а уже 21-го два концерта в Перми. А 22-го, как вы помните, – Одесса. А с ними ведь ещё репетировать нужно.

– Ну что ж, я понимаю и в известной степени даже разделяю ваш взгляд на песни. И вы далеко не одинок. Нечто подобное я недавно читал у Леонида Фёдорова, который, мне показалось, убеждён, что век песни кончился.

– Он тем более имеет право так говорить, что сам работает в жанре более расширенном, чем песня. Но знаете, у меня ведь, как ни странно, тоже есть песни (хитро прищуривается). Но это не совсем такие песни, которые вот так просто поют. Дело в том, что в 1995 году Юрий Петрович Любимов поставил в Театре на Таганке спектакль по пьесе Петера Вайса «Преследование и убийство Жан-Поля Марата, представленное актерской труппой госпиталя в Шарантоне под руководством господина де Сада». У Любимова, как известно, театр основан на эстетике Бертольда Брехта, и актёры поют зонги. Они строятся на простых гармониях и простых интервалах. И вот Любимов просит меня стать композитором спектакля. Что было делать? Нужно было сочинять песни, но не всякие; скажем, песни Шостаковича актёры бы не спели. Вот я им весь спектакль и насочинял. Они их поют легко. Но какой-то особой радости в этом я не вижу.

Автор благодарит Сергея и Анжелу Размановых за помощь в подготовке интервью

Поделиться в соцсетях
  • 2
    Поделились

guest
10 комментариев
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Хулио Ган
Хулио Ган
27.05.2013 20:14

На нижней фотографии Летов – второй слева, если что.

Анита Бейкер
Анита Бейкер
27.05.2013 22:59

А дядя слева словно бы спрашивает у Летова, вернул ли Казанцев деньги в кассу редакции.

Полковник
Полковник
27.05.2013 23:29

“Несчастье страны, что вот это кем-то воспринимается как музыка… ” несчастье страны – когда о ней говорят те, кому это противопоказано. И куча придурков это слушают… И др..т и др…т А флаг и небо – были и есть… И – будут

ага
ага
27.05.2013 23:31

Анита! Казанцеву уже можно смело вступать в известную партию жуликов и воров.

просто Мария
просто Мария
27.05.2013 23:54

Сноб. Есть только правильная музыка – моя, а остальная неправильная. Рок – фигня. Вспомнил тут про китайцев. Вспомнил бы философов 20 века, Хайдеггера например, Болтански. Они писали, что все дело в интерпретациях. Музыка – это предмет для интерпретации. Разные люди в зависимости от культурного багажа воспринимают разное творчество как музыку… Читать далее »

Игорь
Игорь
28.05.2013 01:15

Барды – это зло. Все правильно Летов сказал.

просто Мария
просто Мария
28.05.2013 01:24

Он невежда ко всему прочему. Культура не бывает высокой или низкой. Современные культурологи, социологи и обществоведы сошлись в этом уже давно. Она бывает разная. Какие доводы того, что культура россиян выше чем культура британцев или французов? Тот, что Запад ему лично больше нравится? Последние не далее как на прошлой неделе… Читать далее »

просто Мария
просто Мария
28.05.2013 01:29

а так интервью классное, в плане остроты поднятых вопросов, эмоций. Интересно очень читать, равнодушным точно не оставляет.

Баззи для просто Марии
Баззи для просто Марии
28.05.2013 02:44

ну вы тоже из себя корчите гуру когда пописываете критику на спектакли или писюкаете про концерты. тоже очень самоуверенно

Е. Горчаков
Е. Горчаков
28.05.2013 12:02

Анита Бейкер [27 мая 2013г. 22:59:47]
А дядя слева словно бы спрашивает у Летова, вернул ли Казанцев деньги в кассу редакции.
——————————————-

Ага. А Летов словно бы отвечает: конечно нет, Казанцев скорее удавится, чем вернёт бабки.