Неоконченная пьеса для прокурора с присяжными

В Верховном суде Республики Коми продолжается процесс над братьями Махмудовыми

Автор:   
14:38. 27 сентября, 2012  
  
3
В понедельник, 24 сентября, после длительного антракта суд над братьями Махмудовыми перешёл в очередную стадию. Обвинение закончило предоставление свидетелей и доказательств. На авансцену вышли пожизненно осуждённые Алексей Пулялин и Антон Коростелёв, выступающие в этом процессе в качестве пострадавших. С точки зрения непрофессионального зрителя, в первом акте просто отсутствовал разумный финал. А именно: прокурор так и не представил ни одного доказательства в пользу обязательного для обвинения аргумента – мотива. Для чего состоятельным бизнесменам понадобилось заказывать поджог магазина «Пассаж»? Пока что это так и осталось тайной следствия. Можно, конечно, предположить, что прокурор приберёг некий убийственный козырь для эффектного завершения… Ну… тогда его режиссуру надо будет признать гениальной. А на сегодня вряд ли хоть кто-нибудь возьмётся предсказать финал этой драмы. Судя по всему, напряжение не отпустит зрителей и участников до непосредственного оглашения вердикта присяжных заседателей.
 

Не надо пытать свидетеля

Заседание началось с объявления очередных потерь: из процесса по уважительным причинам выбыли ещё трое присяжных. Стала понятна предусмотрительность организаторов: из 12 запасных заседателей осталось 7. Получается, что результаты титанического труда прокуроров, адвокатов и судей, действительно, могут оказаться плачевными. Для этого достаточно выбыть ещё восьмерым заседателям. И всё придется начинать заново.
 
Затем суд приступил к допросу сотрудников ухтинского отдела вневедомственной охраны, вызванных в суд по ходатайству потерпевшего Алексея Пулялина. 
 
Стоит напомнить, что согласно обвинительному заключению в марте 2005 года возле развлекательного центра «Домино» в Ухте произошёл конфликт между признанными Верховным судом Коми поджигателями «Пассажа», с одной стороны, и племянником подсудимых братьев Махмудовых Давидом, с другой. По версии следствия, после массовой драки с участием нескольких десятков лиц славянской и кавказской национальностей Давид позвонил своему дяде Асрету Махмудову, который через некоторое время в компании с Валентином Гаджиевым подъехал к месту драки и потребовал от Коростелёва и Пулялина покинуть клуб и более ночные развлекательные заведения Ухты не посещать, пригрозив в случае неподчинения избиением. В последующем вышеуказанный конфликт якобы стал поводом, использованным подсудимыми для того, чтобы принудить Пулялина и Коростелёва совершить поджог.
 
Кроме признательных показаний Пулялина и Коростелёва (от которых они отказались в категорической форме), эту версию обвинения поддержал Игорь Могилевич, который в 2005 году работал в УВД по Ухте в качестве сотрудника милиции патрульно-постовой службы и неофициально подрабатывал в развлекательном заведении «Домино» в качестве «внештатного» начальника службы безопасности.
 
В мае и июле в Верховном суде бывший милиционер дал крайне противоречивые показания. В его версии событий бравый милиционер по дороге к месту службы (в засаду) увидел драку возле близкого ему по духу заведения, не стерпел и в одиночку разогнал толпу вооруженных битами драчунов. Подкрепление в виде вневедомственной охраны, правда, вызвал (и назвал их в качестве свидетелей). Но к его прибытию межнациональный конфликт был уже улажен. Сама по себе версия и так выглядит противоречиво фантастически. Но свидетель к тому же сначала вообще не узнал в подсудимых участников этой «разборки», хотя в показаниях на стадии предварительного следствия называл именно их имена. Потом зачем-то сам повторно явился в суд и торжественно «вспомнил» и Махмудовых, и Гаджиева. Никаких разумных объяснений таким чудесным прозрениям свидетель не дал. После чего судья Александр Мищенко и удовлетворил ходатайство о вызове в суд десятерых сотрудников ухтинского ОВО.
 
В заседании 30 июля бывший сотрудник ухтинского ОВО Александр Майоров еще раз подтвердил, что ничего о массовой драке у «Домино» в марте 2005 года, о которой заявил Могилевич, не знает, и никто из сослуживцев ему о таковой не рассказывал.
 
Теперь перед присяжными предстали ещё семеро названных Могилевичем свидетелей. Описывать мучения крепких мужчин на свидетельской трибуне и называть их имена не стану из этических соображений. Те, кто подтвердил свои прежние показания, говорили просто и внятно: «Ничего такого не видели и не знаем». Ну а те, кто по долгу службы был вынужден «вспоминать» Могилевича и какую-то драку, делали это настолько неубедительно, что улыбались не только адвокаты, но и подсудимые. Девушка в зале настолько заразительно хихикала, что судья вынужден был сделать ей предупреждение. Сам он не смеялся, конечно, а, прокурор и вовсе как-то мрачно все это воспринимал. Их реакцию можно уложить в две цитаты:
 
– Сегодня уже второй свидетель, и у меня такое ощущение, что то ли вы не поели, то ли не спали, то ли еще чего…
 
– Мы выясняем фактические обстоятельства по данному делу, а не причины запоминания, – прервал адвоката представитель гособвинения Юрий Овчинников. – Нельзя пытать свидетеля.
 

Откуда Могилевич?

В показаниях полицейских мифический Могилевич мелькал возле центра «Динамо» то в форме, то в штатском, то на служебной машине, то на личной, кто-то видел его на крыльце, а кто-то просто ощущал его присутствие в этом месте в это время. Причём само время события толком никто «вспомнить» не мог. Характерен ответ одного из свидетелей.
 
– Знаете ли вы Могилевича лично?
 
– А кто ж его не знает?!
 
Впрочем, тайну возникновения этого героя в глубинах памяти служивых людей один из свидетелей все же приоткрыл. 
 
– Не скажете ли вы нам, почему вы сейчас так утвердительно сказали: «Я помню конфликт» и стали описывать то ли март, то ли апрель… Чем эта история отличалась от других, которые были каждую пятницу-субботу? – поинтересовался у г-на Вотинцева защитник Фахрудина Махмудова адвокат Константин Рыбалов.
 
– Ну я знал, что еду на процесс и о чем должна быть речь.
 
– А вы от кого это знаете? 
 
– Вызывали неоднократно сотрудников с тем, что надо ехать в Сыктывкар, о чем должна быть речь. Спрашивали их.
 
– И о чем должна речь на суде идти? 
 
– Спрашивали, помните ли конфликт возле «Домино».
 
– Какой?  
 
– Вот и спрашивали.
 
– А еще что вам говорили?
 
Молчание.
 
– Нет, вы просто пришли в суд и сразу говорите: «Был конфликт, 20 человек, Могилевич»… Раньше вы отрицали это… С чем идентифицировать-то можно конфликт, где 20 человек? Вы даже дату не называете – март или апрель, говорите. Вот подробнее, почему вы об этом сейчас рассказываете в суде?
 
Молчание. 
 
– Ну, хорошо. Вот сегодня вы называете интересную деталь о том, что там было человек двадцать. Это же событие должно отличаться от других, это не один-два человека, а двадцать. Вот раньше вы когда-нибудь говорили о такой драке?
 
– Нет, никогда не говорил, – признался г-н Вотинцев.
 
– Почему вы сегодня об этом рассказываете?
 
– Ну я подготовился. Должен же я сегодня что-то сказать здесь…
 
 Оказалось, что всех свидетелей вызывали, не куда-нибудь, а в ухтинский отдел Следственного управления Следственного комитета РФ по Коми. Если кто не знает, такой вызов и подобные беседы со свидетелями в ходе открывшегося судебного следствия являются грубейшим нарушением процедуры. Подобное нарушение послужило одним из поводов к отмене оправдательного приговора по Пулялину и Коростелёву. Как отреагирует Фемида в данном случае, трудно сказать… Ходатайство о проверке факта судья принял. В суде полицейские, выступавшие последними, на такие вопросы уже не отвечали типа: «Ну да… Приглашали… Сообщить о том, что надо ехать в Сыктывкар».
 

Соло потерпевшего

В ходе заседания пришлось дважды удалять присяжных как раз в связи с разрешением упомянутого процедурного вопроса. Судья, понимая безрадостную перспективу затягивания процесса и с целью разумного планирования дальнейшего хода дела, предоставил слово потерпевшим для заявления их ходатайств о вызове свидетелей и оглашению материалов. И не зря.
 
Алексей Пулялин продемонстрировал суду весь объем накопленных в заключении юридических знаний: 26 письменных и 3 устных ходатайства, около 50 свидетелей и порядка 100 листов документов. Все это грамотно, заверено, подпись, печать… Прокурор заявил, что ему нужна неделя для того, чтобы просто понять суть ходатайств. Адвокат Рыбалов попросил Алексея пока забрать бумаги и выдавать их по одной… Судья бумаги Пулялину вернул, но попросил никуда их не девать.
 
К этим документам мы еще вернемся. В них потерпевший указывает, практически, почти на все «косяки» следствия и конкретно намекает на совершенно иную версию нераскрытого преступления. Пока отметим, что в этом суде обвинение столкнулось не только с линией чисто профессиональной защиты, но и с возросшей юридической грамотностью пожизненно осужденного.
Поделиться в соцсетях

avatar
1000
3 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
подобныйНектоГолодный Recent comment authors
новые старые популярные
Голодный
Гость
Голодный

За…ли с этим пассажем. Всех посадить вместе с прокурором и хана. Столько денег угробили… 100 человек целый год разбираются за наши налоги. Охренеть!

Некто
Гость
Некто

да уж. я ничуть не сомневался, что дело сфабриковано. и действия следователей это подтверждают. при этом парадоксально, что я не сомневаюсь в том, что будет обвинительный приговор. страна у нас такая – странная…

подобный
Гость
подобный

Хотя бы раз хотя бы один в форме ответил личным карманом за собственную профессиональную непригодность.