Доказательства не требуют рассуждений

Обвиняемые в организации поджога «Пассажа» выступили с последним словом

Автор:   
14:31. 28 сентября, 2013  
  
0

После закончившихся на той неделе судебных прений весь минувший понедельник и полдня во вторник участники процесса по обвинению братьев Махмудовых и Гаджиева в организации поджога торгового центра «Пассаж», выступали с репликами, пытаясь ещё и ещё раз донести до присяжных заседателей свою позицию и находя новые возражения на аргументы и доказательства, приводимые противной стороной. После чего с последним словом выступили подсудимые.

 

 

 

 

Представитель гособвинения Алексей Панюков, выступивший с рекордной по времени часовой репликой, познакомил присяжных с ещё неисследовавшемся в судебном заседании с их участием фактом: данными о нескольких, зафиксированными незадолго до дня трагедии – 11 июля 2005 года, – телефонных соединениях между г-ном Шарифовым – гендиректором принадлежавшего подсудимому Фахрудину Махмудову ООО «Ухтажелезобетон», и квартирой, в которой проживала Анастасия Оленина, подруга признанного судом четыре года назад поджигателем и имеющего статус потерпевшего по рассматриваемому делу Алексея Пулялина.

Напомним, что ранее сторона защиты, заявляя о недоказанности версии следствия о многочисленных встречах подсудимых с Пулялиным и Коростелевым, во время которых последних, в частности, будто бы вынуждали поджечь «Пассаж» и обговаривали с ними детали предстоящего преступления, ссылалась как раз на отсутствие данных о телефонных соединениях между «заказчиками» и «исполнителями». 

Что могло связывать делового бизнесмена с несовершеннолетней девушкой? – задался вопросом прокурор и тут же сделал вывод о том, что «подсудимые для связи с Пулялиным и Коростелёвым использовали, в том числе, телефон Олениной».

– Но этот телефон не принадлежит Олениной, – возразил прокурору Алексей Пулялин, когда очередь на реплику дошла до него. – Этот телефон принадлежит Бражниковой Светлане (сводной сестре Анастасии Олениной – прим.ред.)… Мы допрашивали здесь Оленину, и она сказала, что в апреле поругалась со своей мамой и переехала жить к своей подруге Лиане Бахаревой… И прежде чем говорить, что звонили Олениной, надо спросить: а кто у неё мама? А мама у неё – крупный предприниматель. И почему она не может общаться с другими предпринимателями? Непонятно.    

Защитник подсудимого Валентина Гаджиева адвокат Сергей Егоров сообщил присяжным, что мама Анастасии Олениной являлась членом союза предпринимателей. «Вполне логично предположить, что руководитель крупного предприятия звонит к ней и выясняет какие-то рабочие вопросы, – предположил адвокат, сочтя нужным добавить следующее: – И кто такой Шерифов? Мы его не видели, мы его не допрашивали, мы его не знаем. У него логично было бы спросить: для чего и когда он звонил?» 

Другую возможную разгадку тайны телефонных звонков предложил присяжным Фахрудин Махмудов: «Это телефон Бражниковой Светланы Владимировны… Ей 25 лет. И что, Шерифов мне докладывает, каким девчонкам он звонит?» Подсудимый отметил также, что звонки, судя по их датировке, делались уже после того, как он с семьёй улетел на отдых в Турцию. 

Стороны вновь посвятили много времени оценке имеющихся в деле свидетельских показаний. Представитель гособвинения Панюков призвал присяжных верить показаниям работников правоохранительных органов – Могилевича (единственного, заявившего о якобы имевшем место конфликте между племянником братьев Махмудовых и Пулялиным и Коростелёвым, использованном, по версии обвинения, подсудимыми для принуждения молодых людей к совершению поджога), а также Хозяинова и Яговкиной, которые опознали в Пулялине одного из молодых людей, находившихся поблизости от «Пассажа» незадолго до его возгорания.

Оценивая показания других многочисленных свидетелей, не укладывающиеся в версию обвинения, прокурор предложил вниманию участников процесса такое сравнение: «Поставьте 10 человек вокруг одного дерева, и пусть каждый из них опишет это дерево. В итоге описания эти будут настолько различны, что можно подумать, что люди описывают разные деревья. Так вот, по такому же принципу защита призывает вас не верить в существование самого дерева». 

– Да, они будут описывать по-разному дерево, – подхватил сравнение прокурора Алексей Пулялин. – Но они будут хотя бы называть, какое это дерево, и не назовут ёлку берёзой. А тут получается, они не просто одежду называют другую, они национальность называют другую, возраст другой.  

«Тех, кто видел у «Пассажа» каких-то людей, – 18 человек, – напомнил присяжным Пулялин. – И из этих 18-ти 16 не показывают на меня пальцем и не говорят, что видели меня (Коростелёва не опознал вообще никто – прим.ред.). А двое показывают на меня. И эти двое как раз относятся к работникам правоохранительных органов. Просто взвесить на  весах: что перевешивает? Показания 16-ти или показания двух?.. В тех моментах, когда у обвинения  получается явная нестыковка, появляется сотрудник милиции…» 

 

«Японская народная мудрость гласит: «Доказательства не требуют рассуждений», – заключая своё выступление, блеснул эрудицией потерпевший. – Вот если бы работники прокуратуры представили бесспорные доказательства, тогда бы и не было разговоров, а так – одни рассуждения». 

Между тем гособвинитель, рассуждая о возможных мотивах преступления, заявил, что Фахрудин Махмудов «расширял собственный бизнес вопреки интересам собственников «Пассажа» и поэтому, мол, желал уничтожения имущества последних. 

– Почему вопреки!? – возмутился Фахрудин Махмудов. – Почему я должен у кого-то спрашивать, если хочу дать бетон глиноземному заводу (нереализованный проект строительства которого был актуален в середине прошлого десятилетия – прим.ред.)? Да, властям Коми, Торлопову я был вопреки, потому что негодный я бизнесмен для властей. Но вопреки Геворкянам (имеются в виду одни из совладельцев «Пассажа» – прим.ред.)? На эту фантазию у меня даже реплики нет.

Анализируя продолжавшееся более полутора лет судебное расследование по делу, Фахрудин Махмудов отметил то странное обстоятельство, что львиную часть времени гособвинение потратило на попытку доказать причастность к поджогу Пулялина и Коростелёва, ранее уже осуждённых за это преступление к пожизненному лишению свободы. «Да даже, если это они, мы-то тут при чём?» – поделился с участниками процесса своим недоумением подсудимый, заявив, что гособвинение вместо предоставления неопровержимых доказательств призывает присяжных заседателей верить им на слово.  

– Я хочу здесь обвинителям напомнить, – продолжил свою мысль Махмудов, – что буквально два или три года назад случилась трагедия в Подъельске, и тогда человек (Алексей Королёв – прим.ред.) просидел в тюрьме и был полностью оправдан судом. Хотя и тогда обвинение утверждало, что этот человек виновен. Получается, что не всегда гособвинителю можно верить!

Дополняя Фахрудина Махмудова, стоит добавить, что  гособвинение по тому делу, закончившемуся оправдательным приговором в отношении Алексея Королёва, представлял Юрий Овчинников, как известно, возглавляющий группу гособвинителей и по рассматриваемому делу.     

Московский адвокат Константин Рыбалов, завершая  выступление, высказал свой взгляд на подоплёку трагедии и рассматриваемого уголовного дела: «Вся страна тогда была в ожидании объяснений, почему в мирное время столько людей погибло средь бела дня. И только почти через год появляются явки с повинной Пулялина и Коростелёва. И кто их пишет? Подростки из неблагополучных семей… Да по делам такой сложности злодеев находят в считанные дни. В маленьком городе при современных условиях поиска и т. д. ничего невозможного нет. Для того, чтобы отчитаться перед обществом, перед матерями, что нужно было сказать? Да, это мы, пожарные, брали взятки от Геворкянов, а мы, прокуроры, не осуществляли надзор за пожарными, и поэтому это произошло. Конечно, этого нет. А что выгоднее? Выгоднее найти этих подростков и сказать: ребята, это был поджог. И первые лица республики, в том числе Торлопов, себе делали пиар на этом: мы нашли преступников через год. Вот в чём суть этого уголовного дела. Поэтому для следственных органов расследовать дело и установить истину по этому делу – не одно и то же».

– Вот двое сидят и лгут вам нагло, – с присущей ему эмоциональностью выразился подсудимый Гаджиев, оставив присутствующим возможность догадываться, кого он имел в виду. – Когда рождается ребёнок, радуются родители, близкие, родственники. И кто ещё, думаете? Прокуроры, следователи, судьи. Почему? Дела есть! Есть дела. Наши дети рождаются – у них дела есть. Получают звёзды…

«Я, по большому счёту, им и не нужен был, я приправой получаюсь здесь, – высказал своё мнение Гаджиев и продолжил, показывая на Фахрудина Махмудова: – Здесь нужен этот вот  человек, его бизнес…» 

В последнем слове Асрет Махмудов ещё раз заявил, что они не виновны, и попросил от присяжных оправдательного приговора. Его брат, Фахрудин, признался, что не испытывает к Пулялину и Коростелёву, давшим признательные показания на предварительном следствии, «ни грамма злости» после того, как «услышал, через что им пришлось пройти», и призвал присяжных «вынести приговор, основанный только на фактах».

Валентин Гаджиев сказал напоследок следующее: «Я не хочу жалости от вас, принимайте самое строгое и справедливое решение. Если я причастен, щадить меня не надо… Так как убеждён, что всё происходит по воле божьей, то пусть он и поможет вам судить и принимать решение, хотя он сам это решение давно уже принял… Аминь».

 

7 октября председательствующий должен передать присяжным заседателям вопросный лист и выступит перед ними с напутственным словом, после чего «народные судьи» удалятся в совещательную комнату для вынесения вердикта.

 

 

Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments