Новый бой стрелка Полина

Ветеран Великой Отечественной борется с коммунальными службами и равнодушием чиновников

11:02. 11 мая, 2012  
  
2
В канун Дня Победы Степан Яковлевич вновь пошёл в атаку. 8 мая он отправил очередное обращение в надзорные органы с просьбой найти управу на управляющую компанию с весьма говорящим названием «ЖУК». Ветеран уверен, что в этот раз его аргументы весомы и отделаться отписками чиновникам будет непросто. Хотя полной уверенности в своей победе в малой войне с коммунальщиками у него нет.  Очень уж хорошую позицию они занимают, а при полном равнодушии бюрократов из разных ведомств пробить их оборону будет непросто… 
 

Отписка за отпиской

Живёт Степан Яковлевич в квартире один, у него установлен счётчик расхода воды. В марте он израсходовал шесть кубометров воды, а ему дополнительно пришлось уплатить ещё за 2,55 куба. И столько же за водоотведение. А в декабре его счётчик показал, что израсходовано семь кубометров, а «ЖУК» выставил  плюсом к этой цифре ещё 4,9 кубов. Спрашивается, за что такие вот «добавки»?
 
Степан Яковлевич обращался и к прокурору республику, и к мэру Сыктывкара Ивану Поздееву, и к Главе Республики Коми Вячеславу Гайзеру. По мнению ветерана, все они вместо ответа по существу отделались отписками. Особенно поразил ответ из Управления федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Республике Коми. На двух страницах была прислана выписка из инструкции по правилам предоставления коммунальных услуг, утверждённой правительством (со ссылкой на пресловутое Постановление 307). Заканчивалось оно (как и все остальные) предложением обращаться в суд. «Если потребитель считает, что ему предъявляются необоснованные суммы, спор в соответствие со ст. 11 Гражданского кодекса РФ и пункта 1 статьи 17 Закона «О защите прав потребителей» должен решаться в рамках гражданского судопроизводства». 
 
А замглавы МО ГО «Сыктывкар» Магомед Османов закончил свой ответ такой фразой: «В случае несогласия с выставляемой платой за коммунальные услуги в соответствии с действующим законодательством Вы можете обжаловать действия управляющей компании в судебном порядке».
 

Начальство глухо?

Степан Яковлевич по образованию экономист, в своё время работал в Министерстве финансов. Двадцать лет был главным ревизором Стройбанка. Считать не разучился, формулы применять умеет. Поэтому его очень заинтересовал ещё один ответ господина Османова  в декабре прошлого года, в котором тот утверждал,  что все  начисления произведены  правильно. Вот дословный ответ. 
 
«Исходя из применяемой формулы №9 определяется коэффициент корректировки по дому. В октябре 2011 года он составил по холодному водоснабжению 1,9873 = 830 м. куб. (272.757 м + 144,9 м), где 830 м – объём (количество) холодной воды, фактически потреблённой многоквартирным домом за текущий месяц, определённый по показаниям общедомового прибора учёта;
 
272,757 – объём холодной воды, потреблённой за текущий месяц в помещениях, оборудованных индивидуальными приборами учёта;
 
144,9 м – объём холодной воды, потреблённой за текущий месяц в помещениях, не оборудованных индивидуальными приборами учёта».
 
Надо отметить, что дом,  в котором проживает ветеран, имеет 60 квартир. В нём нет подвального помещения, нет магазинов, столовых и ресторанов, которые бы могли пользоваться водой, минуя счётчики. Проще говоря, здесь только квартиры. Если судить по приведённым расчётам, люди в этих квартирах потребили всего 416 кубометров воды  (272,8 + 144,9). А куда же утекли 414 «кубиков»? Кто их потребил? Домовой? Или под домом имеется бассейн для чертей? Тогда почему расходы бесовских слуг должны оплачивать жильцы дома?
 
Степан Яковлевич попытался указать на цифры и приписки, но вместо этого получил ссылку на правительственное постановление. А ещё ветерана вежливо послали. Нет, не очень далеко. В суд. Дескать, хочешь получить головную боль? Иди, ищи правду. Только при таком вот отношении власть имущих к жалобам населения найти её будет весьма и весьма непросто…
 

Приписки узаконены?

Степан Яковлевич сначала думал, что приписывают только ему. Увы, здесь он оказался неправ. Выяснилось, что и соседи получают квитанции на оплату с такими же приписками. Например, соседке слева при  расходе 10 кубометров начислено четыре с лишним куба «корректировки». Правда, называется теперь это не корректировкой, а «Доп. объём по ф. 9». Ветеран в недоумении: за прошлый год через его счётчик прошло 110 кубометров, а уплатил он за 145. Почему? Ответа он добиться не может. Чиновники в суть вникать не хотят, а «ЖУК» этим пользуется, ссылаясь на формулы, которые применяет так, как ему хочется. 
 
Степан Яковлевич уверен, что если «ЖУКа» не поставить на место, тот пойдёт дальше. Скоро начнутся разборки с теплом, которое пока оплачивается без счётчиков. А там формулы похитрее будут, и применять их станут ещё «изящнее». Проще говоря, коммунальщикам есть где развернуться.
 

Вот зачем сейчас работникам 

«ЖУКа» заниматься утечками, если у них есть такая замечательная формула, которая позволяет все расходы раскидать пропорционально на всех жильцов? Абсолютно незачем. И с неплательщиками бороться необязательно: за них заплатят те, кто коммунальные услуги оплачивают исправно. Степан Яковлевич с таким положением категорически не согласен и намерен заставить коммунальщиков работать так, как надо. 
 
Проще говоря, обслуживать население, а не драть с жильцов деньги за свои недоработки и упущения. Он возмущён их «умением» использовать формулы Постановления правительства так, чтобы  всё население стало недовольно властью. И недовольство это будет расти: в июле повысятся тарифы, а это скажется на росте стоимости услуг. И те самые приписанные два-три «кубика» вскоре станут неподъёмными и по-настоящему золотыми.
 
 
Степану Яковлевичу Полину  20 апреля исполнилось 87 лет. В  армию он попал в декабре 1942 года, а 22 апреля 1944 был уволен вчистую – как инвалид второй группы. Ветерану тогда только-только исполнилось 19…
 
Он провоевал восемь месяцев в маршевой роте. В сорок третьем наша армия уже наступала, поэтому их пятая стрелковая дивизия постоянно двигалась. Бои не прекращались ни днём, ни ночью, поэтому в памяти у бойца остались тяжёлые марши, атаки под шквальным огнём и огромная усталость. Сначала его учили старики как уклоняться от пуль, где не высовывать голову, а где поглубже спрятаться в воронке, потом уж и он учил новобранцев тому же… Для пехоты восемь месяцев – это немалый срок, бывало, что после первого боя от пополнения оставались единицы, а он вот как-то уцелел. 
 
В феврале сорок четвёртого их полк наступал на Витебск, а перед этим они брали Калинин. Против них дрались фашисты и власовцы, причём последние в плен не сдавались, вели огонь до последнего патрона: понимали, что пощады им не будет. Это было страшно, когда навстречу друг другу шли две цепи с криком «Ура!». И воевали те русские очень хорошо: они ведь имели за плечами школу боёв на нашей стороне, а потом и против нас. Власовцы даже стреляли в тех немцев, которые подымали руки, были настоящим заградотрядом для фашистских солдат…
 
В одном из боёв  нашла Степана немецкая пуля. Точней – две, но вторую он даже не почувствовал, поскольку упал без сознания. 
 
Очнулся боец, когда бой уже ушёл вперёд. Ноги не держали, вся одежда была в крови, а правая кисть представляла из себя сплошную рану, пальцы висели, как тряпки. Как он шёл и куда – Степан не помнит. Помнит, что пожилой санитар сказал ему после перевязки: «Иди, браток, в тыл, а то наши ушли вперёд, пока дождёшься медсанбата, кровью истечёшь». Наверное, остался бы Степан на том поле боя, да повезло: в тыл шла машина за боеприпасами, вот его и затащили в кузов…
 
А потом был госпиталь, где немолодой уже военврач сказал: «Ну, парень», считай, что ты сегодня второй раз родился. В двух миллиметрах от  сонной артерии пуля прошла, повезло тебе. Прострелило горло и ничего не задело. Теперь до самой смерти не умрёшь!» Запомнил молодой солдат эти слова накрепко, и когда ему сказали, что правую кисть нужно ампутировать, не давал согласия. Женщина-врач (это уже в госпитале было, под Иваново) говорила, что гангрена начинается, может солдатик умереть от этого, но тот стоял на своём: «Не дам резать!» 
 
Ему опять повезло: руку не отрезали.   В один из дней пожилой санитар (в 18 лет даже тридцатилетние кажутся глубокими стариками) сказал, глянув на его гноящуюся рану: «А у тебя вишь мясо новое появилось. Может, ещё и нарастёт ткань-то!» Степан помчался к докторше, и та, осмотрев рану, сказала: «А ведь прав санитар! Выздоровеешь!» Правда, на руке остался всего один палец, да два обрубка, но это уже было потом. А 22 апреля его выписали из госпиталя, и доктор сказала: «Дома долечишься!»
 
Степан выздоровел, добрые люди помогли получить специальность, он сам упорно учился, окончил школу рабочей молодёжи, потом Московский финансовый институт. Работал до 1990 года, потом ушёл на пенсию. Но боевой дух не растерял!
Поделиться в соцсетях