«Дерзкий» лейтенант

Три года провёл в отряде «Речлага» на территории Республики Коми известный журналист и писатель Яков Эйдельман

Автор:   
20:49. 16 февраля, 2013  
  
0

Три года провёл в отряде «Речлага» известный журналист и писатель Яков Эйдельман.

 

 

Начало

Яков Наумович Эйдельман родился в 1896 году в Житомире. В 1914-1916 годах участвовал в Первой мировой вой­не, был ранен. Но до этого он успел некоторое время проучиться в гимназии, откуда его изгнали с «волчьим билетом» за то, что классным журналом ударил преподавателя, не стерпев реплики последнего: «Эйдельман, бросьте свои еврейские штучки». Гимназию пришлось заканчивать экстерном. После первой мировой войны Эйдельман увлёкся театром. Учился в еврейской студии «Аманут» в Киеве, затем переехал в Москву, стал известным журналистом и театральным критиком.
 

Встреча с сыном

Здесь я сделаю небольшое отступление. В декабре 1985 года я прилетел в Иркутск на «Декабристские вечера». Город широко отмечал очередную годовщину восстания декабристов. Были концерты и, естественно, конференция, на которую с трепетом ожидали прибытия Натана Яковлевича Эйдельмана, широко известного историка, автора книг «Лунин», «Пушкин и декабристы», «Грань веков»…, сына бывшего воркутинского зека. историка от Бога. Он прибыл, ему подали список участников конференции. Там напротив моей фамилии стояло слово «Воркута». С тех пор он был почти постоянно рядом. Он осторожно расспрашивал меня о моём городе. Расспрашивал голосом обыденным, почти равнодушным, но нет-нет да и возвращался к ранее уже задававшимся вопросам. И ни единого намёка на то, что его интерес связан с судьбой его отца.
 
Потом он написал свой изу­мительный труд о декабристе Лунине, мы договорились о встрече в Москве, а он просил кланяться Воркуте.           Если бы хоть какой-то намёк промелькнул в его настойчивом интересе к Воркуте,  мы смогли бы уже тогда помочь друг другу: он – рассказом о своём отце (о чём я прочитал значительно позже), я – рассказом о той Воркуте, которую знал с 1952 года, когда его отец ещё был тамошним зеком и по улицам Воркуты ещё водили колонны, охраняемые автоматчиками и собаками…
 

Боевой командир

Итак, более 20 лет Яков Эйдельман проработал в Москве журналистом, театральным и музыкальным критиком. В 1942 году добровольцем ушёл на фронт. Военный корреспондент успевал и писать корреспонденции, и воевать. Пятнадцать орденов и медалей принесло ему участие в боях. Закончил войну Эйдельман капитаном.
 
В ноябре 2003 года телеканал «Культура» показал прекрасную программу «Ордена ушедшей страны» – шёл рассказ об ордене Богдана Хмельницкого. Назвали число награждённых им за годы войны, и был приведён один– единственный случай отказа от получения этого ордена. Старший лейтенант Яков Эйдельман был представлен к награждению этим орденом за взятие Будапешта. И вдруг отказ!  Командир дивизии вызвал старшего лейтенанта к себе. Эйдельман пояснил, что гетман Богдан Хмельницкий 300 лет назад вёл себя как фашист, им было уничтожено около ста тысяч евреев, многие были проданы в рабство в Константинополе. Поэтому такой орден он принять не может, ибо он носит имя фашиста! (Кстати, в сентябре 2010 года, впервые в истории Украинской православной церкви Московского Патриархата, архиепископ Тульчинский и Брацлавский Ионаван опубликовал заявление с предложением задуматься  о моральной ответственности и о возможности принести покаяние за массовый геноцид евреев Украины времён Богдана Хмельницкого).
 

Обычный донос

Подумалось вначале, что именно этот эпизод всплыл после войны  и стал причиной ареста Эйдельмана в 1951 году. Увы, там причиной был обычный донос. Дело на Якова Наумовича было заведено 4 ноября 1950 года, как это бывало при Сталине, по надуманным основаниям. Особое Совещание при МГБ СССР осудило его на 10 лет лагерей. Срок предстояло отбывать на Воркуте, в Особом лагере №6 «Речлаг», куда и был заключённый доставлен.
 
Содержался вначале Эйдельман в лаготделении №4 – определён был пожарным, но, судя по документам личного лагерного дела, это был очень неуживчивый пожарный. Вот выписка из одного из документов: «… зам. начальника лаготделения капитан Балабин, руководствуясь Инструкцией по режиму содержания заключённых в ИТЛ и колониях МВД СССР, отправляя заключённого за совершённый проступок на 20 суток в барак усиленного режима ( БУР – авт.) с выводом на работу, «нашёл, что заключённый Эйдельман Я.Н., отбывающий срок наказания в л/о 4 и числящийся как пожарник, совершенно всегда не работающий, занимается нарушением внутреннего распорядка для заключённых: 26 октября 1951 года играл на скрипке в бараке, чем не давал спокойного отдыха для заключённых…».
 
Уже в следующем месяце Эйдельмана вновь водворяют в БУР: «… за провокации и  клевету… на надзирателя, выразившиеся якобы в недодаче содержимого в посылке» – опять БУР на 20 суток. «Якобы недодача» – это, попросту говоря, разворовывание содержимого посылки.
 
Эйдельман пишет жалобы на несправедливое осуждение в адрес Верховного Совета СССР: однако в ответных письмах виновность зека Эйдельмана подтверждается.
 
Но уже в апреле 1953 года фамилия этого зека значится в списках на помилование: его имя стоит рядом с именем М.М.Шахнеса, бывшего главного инженера автозавода имени Сталина (вполне возможно, что срок получил вместо Сталинской премии…). 1 июля 1954 года из Москвы приходит срочная депеша «Для немедленного исполнения выписки из протокола… от 14 июня 1954 года заседания Центральной комиссии по пересмотру уголовных дел, в отношении Эйдельмана Я.Н., который подлежит освобождению».
 
Яков Наумович Эйдельман был освобождён из лагеря 12 июля 1954 года, но ещё и в августе Воркута слала ответы на запросы из Москвы о «срочном освобождении зека Эйдельмана».
 

Пример отца

Друживший многие годы с семьёй Эйдельманов писатель Зиновий Каневский так ответил мне на вопрос о Якове Эйдельмане:
«Яков Наумович был радиожурналистом, «вещал» на зарубежные страны и позволял себе покритиковать лауреата многих Сталинских премий Анатолия Софронова, за что и отправился в качестве безродного космополита и врага русской культуры на шахты Воркуты. Всю войну пробыл на фронте, причём, насколько помню, не корреспондентом ( что тоже не зазорно), а на передовой. Был он человеком очень храбрым и дерзким, по возвращении из лагерей отказался восстанавливаться в партии, в возрасте около 60 лет пошёл работать корректором в типографиию и «выслужил» себе пенсию аж в 60 рублей! Но всю жизнь вёл себя гордо, независимо, драчливо, бился за справедливость и передал эти качества своему сыну, который, к несчастью, не дожил до 60… ( из письма от 10.03.1993).         (Драматурга Анатолия Софронова Эйдельман охарактеризовал кратко, но достаточно для того, чтобы быть исключённым в 1949 году из партии, в которую вступил в 1942 году на фронте:
«Да, Софронов – это не Чехов!).
 

Друзья вспоминают

В 2002 году в журнале «Вопросы литературы» А. Борин опубликовал свои воспоминания о Натане Эйдельмане (1929-1989) «Пессимистом быть пошло». Есть там и строки, посвящённые Якову Наумовичу.
 
«Месяца за два до смерти Натан позвонил мне, сказал, что находится рядом и сейчас зайдёт. Придя, рассказал, что художник Борис Жутовский составляет альбом рисунков, сделанных в лагерях осуждёнными. Отца Тоника там тоже нарисовали, и Жутовский берёт этот рисунок в альбом. Но должен быть какой-то текст, и Тоник написал о своём отце…Те несколько страниц, что он нам тогда читал, вызвали у меня какое-то особое, щемящее чувство. Он не просто рассказывал другим о своём отце, казалось, он торопился сказать ему самому всё, что не успел и, может быть, уже не успеет сказать в этой жизни…
 
Чокнувшись, мы выпили в память о его отце. Тоник настаивал, что за мёртвых нужно пить, чокаясь, как за живых: «Может, они там сейчас тоже пьют за нас?»
 
…Эйдельман-старший отличался энциклопедической образованностью и взрывным темпераментом. Этим в полной мере наградил он и сына. Когда через много лет  отец умирал от рака, Натан от  него не отходил. Умирал Яков Наумович тяжело, мучительно и при полном сознании. Накануне смерти, с трудом произнося слова, он спросил, когда играет бразильская команда – в те дни шло первенство мира по футболу. «Послезавтра,- ответил Натан.
 
– Жаль,- прошептал Яков Наумович, – я уже не узнаю результат…»
 
Яков Наумович Эйдельман умер в 1978 году. В 1999 году в Израиле была опубликована его книга «Незаконченные диалоги».
 
 
 
Поделиться в соцсетях
  • 8
    Поделились

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments