На войне, как на войне

Первая чеченская глазами офицера СОБРа

19:45. 9 декабря, 2016  
  
0

Один за другим в аэропорту Моздока спешно садились военные самолеты. Разбивка полков на батальоны и роты шла прямо на взлетной полосе. На подлете к городу сердце каждого из солдат начинало глухо стучать. Душило волнение. Ведь там, внизу, творилась полнейшая суета. Очевидцы тех роковых дней даже спустя многие годы до сих пор не могут понять: за что, с кем и почему они вели эту войну.

Первая командировка

Очередной «черный день» в истории России наступил утром 11 декабря 1994 года. Российские войска перешли границу Чечни с Дагестаном и тремя колоннами двинулись в направлении Грозного. Простые обыватели не знали о том, что в Чечне началась настоящая война. Пресса пока ещё говорила об этом глухо.

В начале января 1995-го старший лейтенант милиции, боец СОБРа управления по борьбе с организованной преступностью (УБОП) МВД Коми Николай Игнатьев вместе с товарищами по службе возвращался из спортзала. Ребята шутили, в УАЗе раздавался громкий смех.  «Не к добру смеемся», – думал Игнатьев. Тревога в этот день странным образом не покидала старлея.

На крыльце у здания СОБРа машину встретили начальник управления Алексей Ефимовский и начальник СОБРа Вячеслав Тетченко. В машине тут же притихли.

– Ребята, все в зал заседаний! – скомандовал Тетченко.

Он объявил, что бойцам предстоит командировка в Чеченскую Республику, и тут же добавил: поедут туда только добровольцы.

– Мы понятия не имели о том, что же происходит в Чечне, – вспоминает Николай Игнатьев. – Мы знали только одно: поехать туда должны лишь самые подготовленные. Психологически мы готовы были к любым событиям, но тогда еще никто из нас не предполагал, что нам предстоит вынести на своих плечах.

В итоге было отобрано десять добровольцев: Юрий Клёнин, Олег Мищенко, Василий Костин, Николай Игнатьев, Олег Скворцов, Дмитрий Воронцов, Игорь Тюленев, Андрей Попов, Александр Комлев и Валерий Заволожин. Это были наиболее подготовленные сотрудники, неоднократно принимавшие участие в задержании вооруженных преступников.

– Эта командировка для нас первая, – сообщил им министр внутренних дел республики Евгений Трофимов. – Ваша цель – оказать помощь чеченской милиции. Камуфляжную форму снять. Надеть обычную, милицейскую.

Руководителем группы сотрудников СОБРа был назначен Андрей Попов. Получив штатный боекомплект – автомат Калашникова и пистолет Макарова, – ребята стали собираться в путь. Дома Николай Игнатьев сообщил родным, что едет на переподготовку в Москву на полтора месяца. Но никто из бойцов не знал даже точный срок командировки…

На базе легендарного «Вымпела»

Тактическая подготовка бойцов действительно проходила в Москве, на базе легендарного «Вымпела» – особого спецподразделения МВД. Ранее в боевых действиях на территории Чечни участвовали лишь бойцы московского и питерского СОБРа. К сожалению, уже были первые потери.

Всего на базе «Вымпела» тренировалось порядка 450 человек – сотрудников подразделений практически из всех регионов страны. Войсковая форма, перевооружение, бронежилеты из складов «Альфы»… Жили в спортзале. Из Сыктывкара в Москву срочно направили машину с оружием, гранатометами, пулеметами, снайперскими винтовками. Боекомплект выдали тройной.

– Мы прекрасно понимали, что у нас нет опыта участия в боевых действиях, – продолжил Игнатьев. – Приходилось переучиваться. Нас учили, как вести бои в городских условиях. Первые потери чеченской войны давили на нас психологически. Василий Костин и Олег Мищенко, прошедшие Афганистан, не раз делились с нами своим опытом боевых действий. Но то, что мы видели в видеосюжетах, снятых в Чечне… Ребята, побывавшие в горах Кавказа, твердили нам, что мы поедем на войну, что там убивают и что не все вернутся домой.

Дурная эстетика войны, раскатанные гусеницами тела, раны, увечья… Молодые парни возвращались оттуда искалеченные и убитые войной – кто физически, кто нравственно. Большинство опытных бойцов сохраняют рассудок, когда их окружает хаос. Но они знают, что у каждого есть свой предел. Василий Костин «сгорел» психологически. На сердце еще не зажили раны Афгана, как судьба вновь была готова бросить в пекло. На смену ему из столицы Коми тут же выехал Юрий Пигаричев и пополнил ряды тех, кому предстояло шагнуть в неизвестность.

Так Николай Игнатьев за неделю превратился в сапера. Его научили обезвреживать мины, устанавливать растяжки и взрывные устройства. 25 января 1995 года наших бойцов посадили на борт военного самолета, и уже через несколько часов колеса железной птицы коснулись взлетной полосы Моздока.

Первый бой.  $800 за офицера

До Грозного бойцы шли на «Уралах», доверху нагруженных боеприпасами и продуктами. Колонну на УАЗе замкнул Олег Мищенко. Сожженные танки, автотранспорт, БТРы, покореженные дома, мертвые деревни… В «Вымпеле» солдаты никогда не говорили о том, как дорогá была тишина, когда не слышно было свиста пуль, а взрывы гранат не выбивали из молодых пареньков душу.

– Колонна остановилась на вершине перевала, – вспоминает Николай Игнатьев. – На горизонте появились всадники. Она начали обстрел. Мы заняли круговую оборону и приняли бой, который оказался для нас первым. Всадники скрылись. Колонна тронулась, и вскоре мы въехали на территорию молокозавода, которая уже была занята внутренними войсками. За мертвого или живого солдата чеченским боевикам давали по 200 долларов, за офицера – 500. Самая высокая цена предлагалась за офицера СОБРа – 800 долларов. Потому нам поступила команда снять звезды с погон, убрать все знаки различия и кокарды. Из бойцов СОБРа мы превратились в обычных солдат-срочников.

Слева направо: Юрий Клёнин, Игорь Тюленев, Олег Скворцов, Андрей Попов, Юрий Пигаричев
Слева направо: Юрий Клёнин, Игорь Тюленев, Олег Скворцов, Андрей Попов, Юрий Пигаричев

Первая военная комендатура располагалась в двухэтажном магазине «Пчеловодство» в Ленинском районе Грозного. Туда Николай Игнатьев и его боевые товарищи подъехали на БТРах и вошли первыми. Неимоверный грохот, грязь и кровь – кругом шла война… На первом этаже бойцы оборудовали комнату. На Андрея Попова навешали раций, но вот с кем связываться, никто из ребят не знал. Не было позывных, и казалось, что их тогда практически бросили.

Бои шли каждый день. В первую ночь наших обстреляли. Им пришлось долго отбиваться от наседающих «духов», они прекрасно понимали, что начался штурм. Чудом все остались живы. Три дня жили одни. На четвертый день приехала рота солдат внутренних войск для охраны комендатуры. Николая Игнатьева с товарищами направили на так называемые «зачистки» – освобождение от боевиков деревень.

Коньяк как зубной лосьон

Всего на территории молочного завода находилось примерно сто человек. Воду пили из пожарной цистерны. В подсобных помещениях оборудовали баню, котел для которой нашли на базе Госснаба. На нее сотрудников СОБРа вывел старый чеченец. По базе ходили с большой осторожностью – боевики кругом установили растяжки.

– В тот момент, когда в подвале мы обнаружили котел, по нам открыли огонь, – вспоминает Игнатьев. – Позже чеченец объяснил, что напротив базы в общежитиях – позиция так называемых «белых колготок». Как вы помните, на стороне боевиков воевали женщины из республик Прибалтики, в основном, профессиональные биатлонистки. От них войска несли большие потери. Мы блокировали это общежитие, нашли много женских вещей, в том числе и пресловутые белые колготки.

Печь бани топили мебелью. Из подручных средств соорудили столовую. Огромный брезент с красным крестом и полумесяцем отдаленно напоминал госпиталь. Как ни странно, боевики с особым ожесточением обстреливали именно «медицинское учреждение».

Без боя боевики сдали лишь коньячный завод. Видимо, думали, что все бойцы напьются и уничтожить их будет просто. Как вспоминает Николай Игнатьев, в первое время у них не было воды, зато было море коньяка.

– Утром зубы почистишь, коньяком сполоснешь, и нормально! – улыбается собеседник «Красного знамени». – Но никто из нас даже не думал выпить спиртное. Жизнь была дороже. Однажды мы захватили пленного, напоили его, как говорят, «до смерти», и он нам рассказал все, в том числе и о месторасположении боевиков.

На «кладбище» танков

Во время одной из боевых операций на БТРе Игнатьева боевиками были пробиты колеса. Местные жители рассказали, что неподалеку находится «кладбище» боевой техники: подбитые танки, боевые машины… Николай Игнатьев, Дмитрий Воронцов и Андрей Попов поехали туда и увидели ужасную картину: территория в несколько футбольных полей была вся завалена сожженной техникой. Во многих машинах еще лежали тела убитых наших солдат и офицеров – их попросту не успевали убирать. От запаха разлагающихся трупов невозможно было дышать.

Здесь же находилось еще два кладбища. Сюда свозили тела боевиков из местных жителей. Родственники погибших опознавали тела прямо в вырытых котлованах. Санитарные бригады по возможности вывозили тела только наших погибших.

Гибель Олега Мищенко

25 февраля 1995 года на базу пришел участковый из местных жителей, представился и сообщил, что в одном из частных домов находятся боевики. Как позже выяснилось, участковый оказался «засланным казачком» боевиков.

Олег Скворцов, Олег Мищенко и Юрий Клёнин тут же выехали на «зачистку». Вошли в дом. В ванной комнате Скворцов обнаружил влажное полотенце.

В коридоре на потолке был люк. Клёнин нагнулся, Мищенко встал ему на спину и открыл люк, ведущий наверх. В этот момент из чердака соседнего дома боевики открыли по ним шквальный огонь. Ребята были в бронежилетах, но это их не спасло. Одна из пуль попала в Олега Мищенко, другая – Юрию Клёнину в ногу, автоматная очередь прошла над головой Олега Скворцова.

Помощь подоспела поздно. Боевики скрылись. Олег Мищенко погиб практически сразу. Юрий Клёнин попал в госпиталь.

– Мы долго искали того «лжеучасткового», который вывел нас на засаду, но, к большому сожалению, найти не смогли, – вздыхает Игнатьев. –Когда я привез тело Олега Мищенко в морг, в это время туда привезли еще 26 убитых бойцов ОМОНа, которые попали в засаду боевиков. Их смерть, несомненно, была результатом суматохи и несогласованности в рядах войск. Все – мы и чеченцы-боевики – воевали даже в одинаковой камуфляжной форме. Вообще, местное население было доброжелательным. Почти три года они жили под страхом боевиков. Там, в Чечне, также гибли целые семьи.

Позже одному из БТРов дали название «Олег» в честь боевого товарища, погибшего от пули на вздохе…

Война и мир в одном месте

Удивительно, но казалось, что для местных жителей все это будто бы было обычной средой их обитания. Земля не успевала остывать от взрыва мин, как тут же повсюду открывались мини-рынки. Торговали всем: газировкой, пивом, мясом, кондитерскими изделиями, хлебом… Откуда брался товар, ни Николай Игнатьев, ни его товарищи так понять и не смогли.

Снабжения никакого не было. У бойцов были небольшие деньги, на которые они покупали продукты на этих самых рынках. Однажды ребята принесли на базу несколько бутылок пива. На этикетках бойцы прочитали: «Пиво жигулёвское. Котласский пивзавод». Удивлению уставших солдат не было предела.

Журналистов приняли за террористов

Во время еженедельных зачисток на крышах высотных домов бойцы СОБРа находили лежки боевиков: стреляные гильзы, пулеметы, автоматы. Боевики отстреливались, спускались в свои квартиры и спокойно ложились спать.

– Однажды глубокой ночью к нам на базу пришла бабушка-чеченка, – вспоминает Николай Игнатьев. – Как она смогла пройти через посты боевиков и солдат, осталось для нас большим секретом. Как ее не застрелили, я удивляюсь до сих пор. Она сообщила, что у ее соседей в частном доме сидят те самые «белые колготки» – снайперши, и вместе с ними несколько боевиков.

Николай Игнатьев вместе с товарищами сел на БТР и в кромешной темноте двинулся по указанному адресу. Частный дом. Двухметровый забор. Повезло, что хозяйка дома возвращалась от соседей. Бойцы узнали у нее, в какой же комнате сидят «гости».

Ворвались в комнату. На столе две свечи. Пахло спиртным. Несколько бородатых мужчин сидели на полу и держали на коленях автоматы. Трое женщин испуганно замолчали. Выпустив из автомата короткую очередь над их головами, Игнатьев крикнул:

– Мужчины, лежать! Женщины, сидеть!

Всех, естественно, связали и доставили в комендатуру. Мужчин посадили в зиндан – смотровую яму. А наутро начали выяснять, кто они такие. Оказалось, корреспонденты из журнала Soldier of Fortune (Солдат удачи). Две девушки из Израиля, одна – из Великобритании.

Среди мужчин обнаружился молодой парень. Им оказался сын известного журналиста из «Литературной газеты» Юрия Щекочихина Никита. Впоследствии он погиб. Двое бородатых мужчин в касках составляли эскорт репортёров. Пришлось извиниться перед людьми. Сдружившись, бойцы даже брали их на свои операции.

Крайний слева – Николай Игнатьев, в центре – Олег Скворцов, слева и справа от него – журналистки Soldier of Fortune, на заднем плане – Никита Щекочихин
Крайний слева – Николай Игнатьев, в центре – Олег Скворцов, слева и справа от него – журналистки Soldier of Fortune, на заднем плане – Никита Щекочихин
Лейтенант контрразведки

Еще до гибели Олега Мищенко на базу прислали одного молодого лейтенанта. Высокий, одетый с иголочки, с пистолетом на боку он, войдя в помещение, громко выпалил:

– Лейтенант Николай Громов! Военная контрразведка!

– Ну и чего? – устало спросил Андрей Попов.

Грязные и уставшие бойцы в это время скромно ужинали. Своим надменным видом и поведением лейтенант вывел их из себя. Попов даже немного «приложился» к вошедшему, правда, не совсем удачно, подбил лейтенанту глаз. Последний пошел жаловаться коменданту, который посоветовал вообще не заходить к бойцам.

Однако позже Громов все же зашел и извинился.

Засада в школе

Напротив комендатуры стояла школа № 22, которую впоследствии штурмовал Шамиль Басаев. Как-то раз бойцы решили устроить в ней засаду. Днем Дмитрий Воронцов поставил пушку БТРа прямой наводкой на школу. Уже глубокой ночью Николай Игнатьев, Александр Комлев, Игорь Тюленев и Олег Скворцов зашли в здание.

В одной из комнат они увидели стол со спиртным и закуской. Кругом – растяжки. Позже бойцы поменяли их местами, несколько установили на крыше.

– Я с Комлевым устроил засаду на третьем этаже, блокировал верх, – вспоминает Игнатьев.  – Всю территорию нашего кабинета обложили книгами из школьной библиотеки, так сказать, для защиты от пуль. Дима, Олег и Игорь затаились в засаде на первом этаже, на тот случай, если боевики пойдут по низу. Над нами только крыша. Чеченец, который нас вывел к школе, просил, чтобы мы не спускались в подвал, он залит водой, а под ней стоят растяжки.

В два часа ночи бойцы, наконец-то, услышали шаги на крыше. Люк отворился. В нем показалась фигура человека – боевика, черты лица которого были наглухо спрятаны в черной бороде и шрамах.

Боевики прошли по кабинету и спустились на второй этаж. Скворцов тут же получил информацию от Саши Комлева – позывной «Киргиз» – и спешно открыл огонь по второму этажу из пушки БТРа.

Вдребезги разлетелись все светильники. Загудело в ушах. Боевики были уничтожены!

Грустное возвращение домой

Девиз всех этих людей, попавших в пекло Чеченской войны, можно выразить примерно так: «Служить и защищать». Но там порой эти высокие слова сводились к простому: «Выжить хотя бы чудом». БТР, названный в честь Олега Мищенко, даже успел попасть на страницы Soldier of Fortune. Героем газетных рубрик «Почти фантастика» стали еще десятки, быть может, сотни наших солдат.

Но достоянием этих газетных полос никогда не станут те войсковые операции, которые искалечили, убили молодых солдат. Быть может, их еще можно было спасти. Они умирали на глазах командиров, веря, что за ними прилетит вертолет туда, к месту подрыва…

Траурную процессию в аэропорту Сыктывкара Евгений Трофимов и его заместитель Иван Пуртов встретили в конце февраля 1995 года. Сквозь боль и слезы вместе со своими братьями, мужьями, внуками эту дорогу сквозь ад прошли и их родные.

Николай Игнатьев. Фото автора
Николай Игнатьев. Фото автора

Сейчас нам трудно представить, как было тяжело тем бойцам. Их служба напоминала поход в плотном кольце окружения по бесконечному рельефу горной местности. Но легкой войны не бывает. Её тяжесть остаётся в памяти и рубцами въедается в души.

Поделиться в соцсетях

Оставьте комментарий

avatar
1000
wpDiscuz