Суворов? Да знаю… К 95-летию «Красного знамени»

«Красное знамя» была в Республике Коми газетой № 1, не всякого в неё принимали

12:30. 11 ноября, 2012  
  
5
Автора этих заметок Александра Суворова нынешние читатели знают больше как замечательного поэта, автора нескольких стихотворных сборников. А становлением своим в качестве литератора он обязан, по собственному признанию, «Красному знамени». Свидетельство этому – предлагаемые воспоминания журналиста и поэта.
 

«Зубры»

Оглядываюсь назад и догадываюсь, что судьба была ко мне неравнодушна. Это же она в 1969-м привела меня в газету «Красное знамя». Я в то время уже писал, исписывал целые тетрадки, правда, в стихах и не очень складно. Но судьба направила мою жизненную тропу в нужном направлении. Сейчас выходит масса всяких газет, а тогда «Красное знамя» была в республике газетой № 1, не всякого в неё принимали.
 
19 декабря я запомнил на всю жизнь. Это был день рождения заместителя редактора Евгения Анатольевича Наместникова и… Леонида Ильича Брежнева. И это был первый мой день в газете. Я постучался в кабинет Евгения Анатольевича некстати. Он с коллегами уже начинал отмечать свой праздник, поэтому отделался от новичка, почти не глядя:
 
– Суворов? Да, знаю. Иди в отдел писем, к Бородихину. Для начала.
 
Я даже предполагать не мог, как радостно и трудно будет мне осваивать «информашки», заметки, зарисовки и прочие газетные жанры, что меня будут загонять в «подвал» и ставить на «чердак», резать мои «хвосты» и править мой стиль. Я ведь тогда даже не знал, как соединить в единую ткань два абзаца, да что там, до этого никогда даже не звонил по телефону. 
 
Только спустя несколько дней почувствовал, в какую замечательную компанию умных, отзывчивых, талантливых людей я попал. Александр Захарович Ануфриев, редактор, Евгений Анатольевич Наместников, Павел Николаевич Сухоруков, Людмила Фёдоровна Зыль, Виталий Фердинандович Мерц, Владимир Васильевич Огнёв, Юрий Александрович Кочев, Анатолий Иванович Смирнов, Владимир Павлович Шарков – «зубры» журналистики. И Евгений Васильевич Бородихин – мой первый и самый терпеливый учитель. Когда была опубликована моя первая заметка, они, кажется, на первой странице, наверно, вся редакция жала мне руку, поздравляла:
 
– Ну, молодец, старик! Соорудил новость. С почином. Так держать.
 
В те времена модно было называть друг друга стариками. А я чувствовал себя щенком среди матёрых журналистов и барахтался в своём журналистском неумении, готовый пойти ко дну. Не дали они мне утонуть. И в этом я тоже разглядел добрую руку судьбы. Исподволь учила меня редакционная жизнь журналистской этике, газетной ответственности за каждое слово, неподдельной честности. Я же видел, какие они, великие журналисты «Красного знамени», как подвижнически они служат истине, видел и стремился к идеалу. 
 

Опасная работа

Журналистами становятся не только за рабочим столом в муках слова и сюжета, но и в командировках. Я это испытал на собственной «шкуре». Неделя – в командировке, неделя – в редакции. В таком режиме работал я в отделе новостей под руководством Шаркова. Он посылал меня в такие глухие места республики, где не ступала нога журналиста. Там и нарастал живым «мясом» мой журналистский опыт, умение сталкивать факты, находить необычное в обычном, да и просто навыки человеческого общения. Не обходилось и без приключений.
 
Студёной зимой (было это в 70-х годах) я отправился в командировку в Печору. Мороз за 30, а мне надо было добраться до припечорской деревни Конецбор. Там жил один из активных авторов газеты, публиковавшийся под псевдонимом Приуральский. Ехать предстояло на почтовой машине до Кедрового Шора, а дальше семь километров – как придётся. В Кедровом Шоре, уже в сумерках был сформирован конный обоз из трёх лошадок, запряжённых в сани. Мне предложили:
– Давай, садись, укроем шубой – отогреешься.
 
– А на Конецбор тут дорога одна? –продрогший в машине, сцепив зубы, спросил я.
 
– Одна.
 
– Тогда я пешком пойду. 
 
– Замёрзнешь ведь.
 
– Я быстрым шагом…
 
И пошёл. В демисезонном пальто, в нитяных перчатках, правда, в зимних ботинках. По санной дороге, которая повторяла все повороты Печоры, самонадеянно шагал я навстречу сгущающейся мгле. По обоим берегам реки стоял безмолвный, словно оледеневший лес. Ни шороха, ни малейшего движения не было в глухой его глубине. Я тёр немеющие щёки и нос заиндевевшей варежкой, задыхался иглистым воздухом и ругал себя на чём свет стоит. Где-то на полдороге чуть не упал от страха, когда на обрывистом берегу внезапно затрещал оглушительный тракторный пускач. Видно, там мужики калымили, сухостой на дрова валили. Трактор завели, чтобы возвратиться к жилью. Как потом выяснилось, этот усиленный морозом треск спас мне жизнь.
 
Проснувшись утром в доме Приуральского, я услышал стук в окно. Выглянув из дверей, увидел охотника с ружьём. «Ты, что ль, вчера по дороге пешком топал?» – спросил он меня. «Я…». «В рубашке родился». «Что-то случилось?» «Не случилось… Волки за тобой шли. Волчица с сеголетками. У старой лесосеки почему-то свернули в лес. Сиганули аж на два метра с дороги. Спугнул их кто-то. Я поутру шёл, следы видел».
 
У старой лесосеки. Надо же, это как раз там спасительно затрещал тракторный пускач. Если бы не затрещал он на всю студёную округу, охотник нашёл бы на дороге только мой чемоданчик с блокнотами да пару каблуков от ботинок. Говорят, голодные волки даже пуговицы проглатывают.
 
– Благодари Бога, что Он есть, – посоветовал охотник.
 
А я почему-то подумал о судьбе, которая не позволила жестокому случаю растерзать меня волчьими клыками.
 
Точно, неравнодушна ко мне судьба. Иначе чем объяснить, что в другой командировке, напомнив об опасности журналистских дорог, не дала она мне погибнуть.  
 
Шёл март 83-го года. Меня командировали в Ясногский леспромхоз. Я договорился с одним из инженеров «Комилеспрома», что он поедет со мной в качестве консультанта, и рано утром на редакционном «козлике» мы отправились в путь. Как назло, в тот день гололёд на дороге был такой, что опытные шофера разворачивались и возвращались в гаражи. И наш шофёр Саша тоже затормозил на выезде из Выльгорта:
 
– Не доедем! Расшибёмся!
 
– Саша, надо! – самоуверенно попросил я.
 
И «газик» осторожно покатил по тонкому слою льда. Там и тут попадались съехавшие в кювет машины, многие просто стояли у обочин, дожидаясь неведомо чего. А мы катили себе по ледяному зеркалу, правда, очень осторожно. И вдруг на крутом подъёме случилось то, чего опасался многоопытный Саша. Сверху, вывалившись из-за асфальтового горба, перегородив дорогу, нёсся на нас тяжёлый самосвал. Его развернуло боком, и ни слева, ни справа не было даже малейшей щели для «газика». Шофер взбесившейся машины вращал «баранку», выворачивая колёса, чтобы как-то упорядочить её движение, но она не подчинялась. Наш «газик» крутанулся посреди дороги и тоже заскользил поперёк дороги – это Саша попытался увести машину в сторону или хотя бы как-нибудь поаккуратнее съехать в придорожный кювет. Столкновение казалось неизбежным. Я на мгновение оглянулся и увидел, что комилеспромовский инженер беспомощно шарит в воздухе руками, и шапка на его голове медленно приподнимается. Выражение «волосы дыбом» стало тогда для меня явью. 
 
Удар! Мы почему-то не закувыркались с обрыва, не полетели в чахлый придорожный кустарник. Что-то с глухим грохотом раскатилось по дороге. Через минуту всё стихло. Бок в бок стояли посреди заледенелого зеркала две машины. Самосвал возвышался над «газиком», как бык над мышью. Через стекло я увидел мертвенно застывшие глаза самосвального шофёра. Такие же глаза были у Саши. 
 
Мы выскочили из машины и разом поняли, почему многотонный самосвал не раздавил нас. Оказывается, на наше счастье точнёхонько в месте столкновения на обочине дороги находился трактор «Беларусь» с прицепом, полным дров. Самосвал с разлёту ударился именно в этот прицеп, что и спасло нас от неминуемой гибели. Шофёр самосвала высунул голову из кабины и попытался пошутить:
 
– Кабы знать, что не сковырнёшься, так и тормозить необязательно!
 
– А ты и не тормози. Гололёд тормозов не признаёт, – бесцветным голосом произнёс, оживая, Саша. – Из-за твоих тормозов мы все чуть было того… 
 
Мы осторожно, на второй скорости, доехали до Яснога. Наверно, судьба к каждому из нас была в тот день неравнодушна.
Поделиться в соцсетях

guest
5 Комментарий
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Патриот
Патриот
11.11.2012 12:42

Да уж……….Были времена,были достойные люди.Сейчас в редакции газеты достойных можно посчитать на пальцах одной руки.Газета сильно “пожелтела”.Печатаются разного рода слухи и сплетни.Если так будет и дальше продолжаться впору переименовывать её в “Жёлтое Знамя Севера”

сам лично слышал
сам лично слышал
11.11.2012 13:48

как горчаков по пьянке говорил, что ему нас.ать на эту газетёнку и людишек, которые в ней работают

Горе патриоту
Горе патриоту
11.11.2012 14:01

Если в КЗ печатаются слухи и сплетни, с чем я полностью не согласен, то назовите мне честное СМИ, которое представляет документы, аргументирует, и доказывает.

Аноним
Аноним
11.11.2012 14:04

Вот только не надо на горчакова, не надо! Он уже сколько лет ,И КАКИХ, всем дули крутит? Молодец! Ну прям ,как Лукошенко.

Патриот отзовись
Патриот отзовись
11.11.2012 16:05

Очень ждем перечень честных СМИ.