Наш добрый дядя Ваня

Воспоминания родных об Иване Куратове

15:19. 21 октября, 2010  
  
1
Об основоположнике коми литературы, поэте Иване Алексе­евиче Куратове, опубликовано множество литературоведческих статей и книг. Досконально изучена его биография. Немалыми тиражами изданы произведения поэта. Творчеству Куратова посвящали научные труды выдающиеся филологи нашей республики и финно-угорских стран. Он для жителей Коми – всё равно что Пушкин для русских.

Сегодняшняя публикация приоткрывает малоизвестные страницы жизни нашего именитого земляка. Воспоминаниями об Иване Алексеевиче Куратове делятся его племянницы – Александра Афанасьевна Фёдорова и Екатерина Афанасьевна Ногиева.

В семье был самым младшим

Родина наша – с. Межадор Сысольского района. Отец наш Афанасий Алексеевич Куратов – старший брат Ивана Алексеевича Куратова – служил священником Межадорской церкви, там и умер. Пока не повзрослели, мы жили и воспитывались в Межадоре. Я, Надежда, в связи с выходом замуж переехала в Скородум, а сестра Александра вышла замуж и стала жить в Помоздино. В тот год, когда умер Иван Алексеевич, Александре было 14 лет, а мне около шести. Всё, что мы знаем о дяде Иване, знаем со слов своей матери Фивии Львовны и старшего нашего брата Николая, который в год смерти Ивана Куратова был уже студентом Петербургского университета.

Иван Алексеевич родился и вырос в с. Кибра. Отец и мать его были уроженцами села. Оба – выходцы из крестьян. Отец скоропостижно умер в 45 лет. Детей воспитывала и вырастила мать – Екатерина Ивановна.

У дедушки нашего детей было много. Старший сын Василий, окончив Вологодскую духовную семинарию, служил где-то в Сибири, умер очень рано. Сын его, Аристион, тоже служил в русских местах и тоже умер молодым: через два года после женитьбы.

Второй сын дедушки, Николай, окончив Вологодскую семинарию, служил до самой смерти дьяконом в с. Вотча. Третий сын, Гавриил, умер в возрасте 20 лет. Афанасий после окончания Вологодской семинарии был в Межадоре священником. Вонифатий, тоже бывший семинарист, был священником сначала в Савиноборе, а потом в Троицко-Печорске. Татьяна до старости лет жила в Кибре, была замужем за псаломщиком Поповым. Антонина жила с мужем в Чухлэме. Дядя Иван в семье дедушки был самым младшим.

Чаще он бывал в Межадоре

Как и его старшие братья, Иван Алексеевич учился в Вологодской духовной семинарии. После окончания семинарии лет пять работал учителем приходской школы в г. Усть-Сысольске, а потом уехал в Туркестанский край и служил в г. Верном около восьми-девяти лет. Там он и умер.

Работая учителем в Усть-Сы­соль­с­ке, Куратов раза три-четыре в год приезжал к нам в гости в Межадор. Также изредка выезжал и в Чухлэм и Кибру, где жили сёстры – Антонина и Татьяна, и его мать. Но чаще всего он бывал у нас, так как его мать чаще всего жила у нас в Межадоре. Мать Куратова умерла за год до выезда его в Туркестан на 79-м году жизни.

Как помнится из рассказов матери, дядя Иван был среднего роста, круглолицый, с русыми волосами. Был очень жизнерадостный, весёлый и остроумный, любил петь. Пел приятным тенором. Много возился с нами, рассказывал нам сказки. Особенно любил сестру Александру, которая была крёстной дочерью дяди Ивана.

Из братьев Иван Алексеевич больше всего уважал и любил Афанасия и Вонифатия. Афанасия поэтому он чаще всего и навещал, а Вонифатий служил в то время на Печоре, поэтому с ним только переписывался. На Печору, как ни собирался, так он и не смог съездить. Как рассказывала наша мать, папаша наш – Афанасий Куратов – тоже занимался литературой, но, какие писал стихи, нам узнать не удалось.

«Чтобы вас поддерживать»

Почему дядя Иван уехал в Туркестанский край, точно нам не известно. Наша мать на наши вопросы отвечала обычно так: «Вы ничего не поймёте, а если уж очень надо знать, он уехал, чтобы вас, сирот, поддерживать…» Мы всегда мирились с этим ответом, полагая, что дядя Ваня действительно уехал затем, чтобы нас поддерживать и кормить. Положение нашей семьи в конце 60-х годов действительно было тяжёлое. В связи с тем, что отец наш заболел на почве психического расстройства, был отстранен от службы, зачислен внештатным священником. Наша семья, в которой росло восемь детей, оказалась просто в бедственном положении. Дядя Ваня оказался для нас самым лучшим благодетелем. Зная наше бедственное положение, он постоянно посылал нам деньги по 10-15, а иногда и по 20 рублей в месяц, помогал деньгами и нашему брату Николаю, который учился в Петербургском университете. Получал тогда дядя Ваня жалованье в 75 рублей в месяц.

Кстати

В 1880 году на один рубль можно было купить 26 кг ржи в зерне или пуд пшеницы. Или 5 кг щуки. Или 40 кг чугуна. Или ведро пива. Пуд сахара стоил 6 руб. 15 коп., ведро спирта (12,3 л) – 3-4 руб., дойную корову можно было купить за 20 рублей.
 
Живя в Туркестане, дядя Ваня очень часто писал письма в Межадор и на Печору брату Вонифатию. Однажды он послал в Межадор для своей крестницы Александры кусок шёлковой материи и кусок чёрного атласа на платье своей крёстной дочери. За несколько лет до своей смерти дядя Ваня послал из Туркестана свою фотографическую карточку. Снят был в меховой бекеше и большой меховой шапке. К карточке было приложено письмо с небольшой припиской на коми языке. Эта карточка до самой смерти нашей матери висела на стене нашей квартиры.

Печальная весть

После выезда из Усть-Сысольска, таким образом, прошло около восьми-девяти лет. Иван Алексеевич продолжал переписываться со своими братьями и регулярно оказывал нашей семье денежную помощь. Однажды письма его прекратились, месяца три никаких вестей от него не было. А потом написал письмо и прислал 15 рублей, извинившись при этом, что на этот раз денег послать больше не смог. Писал, что жив и здоров, по-прежнему живёт холостяком, один-одинёшенек. В этом же письме обещал прислать дополнительно деньги в ближайшее время. Потом опять не было никаких вестей от него в течение четырёх месяцев. Только в январе 1876 года получили, наконец, долгожданное письмо, но не от него, а от служащего Верненского областного правления Василия Ивановича Чистопольского, который извещал нас о том, что дядя Ваня умер в ноябре прошлого года от чахотки. Через несколько дней после этого мы получили письмо из Петербурга от нашего брата Николая, который также извещал нас о смерти дяди Вани и прислал номер газеты, где было известие о его смерти.

Мы никак не могли поверить, чтобы дядя помер от чахотки: с виду он был очень здоровый, крепкий и к тому же никогда ничего не сообщал нам о своей болезни… Чистопольский сообщил в письме следующие подробности о его смерти: «Он непродолжительное время страдал чахоткой. В день смерти за обедом пошла у него кровь из носа и рта. Я побежал в город искать врачей, но, к сожалению, ни одного врача не смог найти. От сильного кровотечения он совсем обессилел и ночью помер». В этом же письме Чистопольский извещал нас, что дядя Ваня перед смертью написал завещание и доверенным лицом для распределения и отсылки имущества назначил его, Чистопольского.

 

Дядя Ваня завещал…

Действительно, Чистопольский послал нам из оставшегося наследства Ивана Алексеевича имущества на 50 рублей и 170 рублей. Два года он хлопотал насчёт денег, которые должен был получить Иван Алексеевич за выслугу лет и не успел получить до своей смерти. Чистопольский с большим трудом всё же выхлопотал эти деньги в сумме 300 рублей и послал нам по завещанию дяди Вани… Книги и тетради Ивана Алексеевича Чистопольский послал несколькими посылками на имя братьев Афанасия и Вонифатия.

Та часть вещей, которая была переслана на имя Афанасия Куратова, долго хранилась у нашей матери в Межадоре. Все вещи и рукописи дяди были переданы её сыновьям, которые работали в Визинге: Степану (священнику) и Павлу (учителю). Со слов Степана нам известно, что все рукописи Ивана Алексеевича Куратова забрал и увёз из Визинги его зять А.С. Сидоров (впоследствии известный филолог – авт.). Что касается книг и бумаг, принадлежавших дяде Ване, которые хранились у брата его Вонифатия в Троицко-Печорске, то они, наверное, пропали бесследно. Вонифатий умер в 1892 г. У нас же, у двух дочерей Афанасия, оставшихся в живых (у Катерины и Александры), ни книги, ни рукописи Ивана Куратова не хранились.

Поделиться в соцсетях

guest
1 Комментарий
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Елена Соловьёва
Елена Соловьёва
22.10.2010 11:04

Познавательно. И всё же интересно, как он жил в Туркестанском крае, почему не женился, над какими произведениями активно работал в последние годы. Эх жаль, нет у нас еще своего Тынянова.