К 95-летию «Красного знамени». Мастера дела своего

В коллективе газеты всегда было у кого учиться

Автор:   
16:27. 28 октября, 2012  
  
4
Во все периоды своей истории человеческий потенциал «Красного знамени» всегда оставался очень высоким. Всегда в редакции было у кого поучиться. Если кто-то считает, что то же самое можно сказать о любой другой газете, не соглашусь с этим уже потому, что именно это периодическое издание в республике аккумулировало в себе самые яркие литературные дарования. 
 

«Молодёжка» – кузница кадров

В нашем регионе определённую конкуренцию составляла ему поначалу лишь «Молодёжка», которой «по молодости лет» позволялись некоторые вольности (к примеру, сомнительные публикации о появлении в небе Воркуты НЛО) и когда ею руководили тоже незаурядные таланты. При первом редакторе «Молодёжи Севера» Александре Мурзине (представлять его, наверное, не надо), например, работали Пётр Лысов, Анатолий Смирнов, Виктор Кушманов, Владимир Новосёлов, два Владислава — Чистяков и Пастухов. Через три-четыре года (а Чистяков чуть позже, после того как сам побывал редактором «МС») все уже работали в «Красном знамени», а ещё через пару лет Мурзина и Пастухова сосватали в газету №1 Советского Союза – «Правду». Через «Молодёжку» пришла во «взрослую» газету и Надежда Мирошниченко (кстати, в отдел культуры, к Зыль). Так нужны ли ещё какие-либо доказательства высокой творческой состоятельности газеты? Забегая вперёд, скажу, что и в последующие годы, особенно в 80-е, «МС» подпитывала штат «взрослой» газеты уже выверенными «штыками». Бывшие её редакторы Юрий Попов и Николай Травяников, Анатолий Зинов, Борис Колесников, Татьяна Борисевич, Неля Мурыгина, Майя Юдаш, Владимир Шаров, Виктор Зинченко (боюсь, не упустил ли кого) – все широко известные в республике журналисты. 
 

Кто же в коллегах? 

Я тоже пришёл сюда из «Молодёжки» в 1969 году. Направили меня литсотрудником в отдел партийной жизни, который возглавлял Пётр Лысов. Работал он здесь уже несколько лет, заматерел. А точней сказать, закостенел. Уже тогда было понятно, а спустя годы стало понятней вдвойне, что никакой партийной жизни в природе нет. Есть партийные установки, директивы, требования, дисциплина, собрания, заседания, конференции… Но разве это жизнь, как сказали бы в Одессе. Соответственно и публикации отдел выдавал сухие и неудобоваримые, в просторечьи – жвачку: постановления, указивки, отчёты… Скука смертная. Удивительно ли, что Лысов на этом неблагодарном поприще зачах. А ведь начинал в журналистике с неплохих фельетонов. В начале 60-х была даже выпущена книжка с материалами этого жанра, в которой были и его работы. (Это сейчас расплодившиеся информационные листки, громко называющие себя газетами, проповедуют лишь два-три жанра, напрочь забыв о существовании таких сложных и ответственных, как очерк, фельетон и даже интервью). 
 
Месяцев семь проработал я у Лысова, но не видел ни одной его яркой публикации. (Впрочем, и собственных достижений не помню тоже). Возможно, от творческой неудовлетворённости и пошла вскоре его жизнь вразнос. Он стал попивать, пришлось из большой газеты уйти, работал в Эжвинской «районке», да и тут недолго: умер в 50 с небольшим лет.
 

Проверка сил на фельетоне

Отдел партжизни занимал вторую из полукомнат в самом крайнем закутке на четвёртом этаже, где потом сидели редакторы «Молодёжки», а первую занимал другой отдел – советского строительства. Возглавлял его упомянутый Новосёлов, а литсотрудником у него был тоже Владимир – Блинов. (Мы были с ним одного возраста и подружились). Оба в отделе – фельетонисты, газетчики с такой «отметиной» особенно ценились: за умение работать со словом, «поиграть» им. Помню, не хватавшая звёзд с неба Валентина Васильевна Маклакова, возглавлявшая отдел писем, впервые в своей жизни выдала сочинение под желанной рубрикой. А на планёрке никто о нём и словом не обмолвился, уж больно был слабеньким. Очень переживала по этому поводу. Фельетоны же новосёловского отдела отличались высоким качеством и горячо обсуждались. Всегда считалось, что хороший фельетон – это уже добротная литература. (Трудно понять членов Союза писателей республики, которые в конце прошлого века, незадолго до смерти Анатолия Смирнова, отказали ему в приёме в Союз, хотя у него был сборник стихов, а фельетонов набралась целая россыпь, один другого ярче. Да и рекомендация от известного поэта Виктора Кушманова тоже имела немалый вес). Поэтому в творческом отношении отдел был одним из самых заметных.
 
Кажется, уже в то время Новосёлов в соавторстве с Мурзиным выпустил книгу «Тайна далёкой пристани», о которой доброжелательно отзывалась критика. А Блинов через 20 с лишним лет выпустит книгу стихов и книгу прозы. Связывали их только рабочие отношения. С Новосёловым из-за его сложного характера вообще мало кто находил общий язык, разве что Чистякову удавалось, потому что вместе поработали в «Молодёжке», да и общее увлечение было у них – рыбалка. Для Славы авторитет Владимира Алексеевича был непререкаем. Если он говорит тебе, мол, твоя заметка понравилась Новосёлову, считай, это высшая похвала. И вполне логичным выглядело его назначение через три-четыре года первым заместителем редактора. 
 

В штабе редакции

Более близко удалось познакомиться с коллективом, когда меня перевели от Лысова в штаб редакции – секретариат на должность заместителя ответственного секретаря, которую занимал до меня замечательный журналист и художник Владимир Семёнов. У ответственного секретаря, в те годы Виталия Мерца, было два заместителя, которые по-очерёдно вели газетные номера с утра и до выпуска в свет около 10-11 часов вечера. Одним из них и был Володя, трагически ушедший из жизни. В подшивках газеты тех лет сохранились его талантливые так называемые изорассказы и сатирические подборки под названием «Увы и ах!». 
 
Вторым замом был азербайджанец Тофик Агаев, удивительно тактичный и не менее талантливый, чем Семёнов. За 12 лет службы в газете он выпустил две книжки прозы, а вернувшись в родной город Баку, – с десяток изданий поэзии. Мы с ним были шахматистами первого разряда и в свободное время устраивали жаркие баталии. Очень любил наблюдать за нашей игрой в блиц с часами всегда выдержанный, добрейший замредактора Евгений Анатольевич Наместников, участник войны, потерявший на фронте ногу. На всю жизнь запечатлелся он в моей памяти в позе наблюдателя, опершегося на трость и здоровую ногу. Под его отеческим приглядом выросли в профессии молодые Александр Суворов и Игорь Кузнецов, впоследствии литераторы, поэт и прозаик.
 
Когда Агаев уехал на родину, его место занял Володя Блинов, здесь мы с ним ещё ближе сошлись. По-дружились и с Виталием Мерцем, нашим старшим товарищем и начальником, хотя слово «начальник» не совсем точное, так как почти при всех редакторах в отношениях журналистов разного ранга не было никакой начальственности. Вспоминается, как однажды воодушевившийся от прочитанной поэмы Павла Васильева Виталий Мерц декламировал нам с Володей его стихи. «Только послушайте, – завладел он нашим вниманием, – как блестяще сказал поэт:
 
Четверорогие, 
как вымя,
Торчком, 
с глазами кровяными,
По-псиному 
разинув рты,
В горячечном, 
в горчичном дыме
Стояли 
поздние цветы».
 
В такой вот, по-настоящему творческой, обстановке готовились публикации, номер за номером выходила наша газета. А ведь рассказал я ещё далеко не обо всех коллегах своих первых лет в «Красном знамени», настоящих мастерах своего дела. О других будет разговор впереди.
Поделиться в соцсетях

guest
4 комментариев
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Хулио Ган
Хулио Ган
28.10.2012 22:28

Во все периоды своей истории человеческий потенциал «Красного знамени» всегда оставался очень высоким.
——————————————

Никогда не говори “всегда”.

ну что Вы, Хулио
ну что Вы, Хулио
28.10.2012 23:14

Туркин Библию пишет, а тут Вы

Да,
Да,
28.10.2012 23:35

были люди, в это время,богатыри.., не вы!

Хм
Хм
29.10.2012 08:29

А я на страничке благотворительного общества ТУГЕЗА нашел фотку – “Деревья посажены в честь газеты “Красное знамя” р.Коми”.
Жаль, не могу сразу фото вставить в коммент, но – тут http://together.ru/forum/posts/1183
(ниже середины). Молодцы Краснознаменцы!