Глоток воды

Случай из боевых будней

Автор:   
11:33. 6 октября, 2010  
  
0

На фронте с юных лет

Не верится, что со дня нашей победы над фашизмом прошло уже 65 лет. Война для бывших фронтовиков – это такой этап жизни, который не забывается с течением времени.

Первое боевое крещение я получил в начале марта 1943 года, когда мне было 19 лет. Был я командиром расчёта противотанкового ружья, воевал на Калининском фронте. Как бронебойщик подбивал и поджигал немецкие танки и другую бронетехнику, подавлял огневые пулемётные точки врага. Не перечесть, в каких переплётах, в каком пекле приходилось бывать со своим оружием, а вот об одном событии, о котором не забываю и никогда не забуду, хочу рассказать.

Сосед по воронке

20 сентября 1943 года при освобождении города Духовщины Смоленской области я получил тяжёлое осколочное ранение. Такое было ощущение, будто сквозь меня от головы до пят с треском прошёл сильный электрический разряд, а в голове молнией пронеслась мысль: «Всё, конец…» Когда очнулся, почувствовал нестерпимую жажду. Во рту и горле всё пересохло, в груди пылал огонь. Трудно было шевельнуться от резкой боли в пояснице. Придя в себя, понял, что лежу в громадной воронке от крупной авиабомбы. Рядом находился солдат, судя по сумке с красным крестом – боец медицинской службы. Стояла ночь, но от ярких звёзд на чистом, безоблачном небе было светло. Приподняв голову, я увидел на дне воронки воду. Острая жажда погнала меня к ней. Преодолевая мучительную боль (откуда только силы взялись!), пополз к ней.

Спасительная фляжка

В этот момент меня хватает за ворот боец и повелительным тоном говорит: «Ты что, погибнуть хочешь? Разве можно пить эту пропитанную гарью окровавленную жижу! Как бы ни мучила жажда, такую воду пить нельзя. Пару глотков можешь сделать из моей фляжки». Он тут же отстегнул от пояса свою фляжку, открыл её и поднёс к моим пересохшим губам.
– Не больше двух глотков, – предупредил. – Воды осталось очень мало, а нам с тобой предстоит добираться до медпункта, и глоток воды ещё ох как потребуется!

После угощения он подсел ко мне, поправил плащ-палатку, на которой я лежал, и сказал: «А теперь, браток, давай знакомиться. Я Егор Коршунов, медбрат санитарного батальона». Я тоже представился: «Сержант Николай Цымбал, командир расчёта противотанкового ружья девятой гвардейской дивизии».

Трудный путь к своим

– Раз беда свела нас вместе, будем друзьями-побратимами, – сказал затем Коршунов и подробно рассказал, как вынес меня в бессознательном состоянии с поля боя. Заволок в укрытие, оказал медицинскую помощь, сделал перевязку, для чего, кроме бинта, пришлось ему использовать и мою нательную рубашку. А потом дотащил меня до этой воронки. Привал оказался в удобном месте, можно было передохнуть, укрыться от шальной пули и даже немного прикорнуть.

– Ну а теперь, браток, будем двигаться дальше, – спустя несколько минут сказал Егор и поволок меня в направлении наших позиций. От движений и тряски резко усилилась боль, и я впал в беспамятство.

Главное, что жив

Очнулся от чьего-то настойчивого прикосновения. Раскрыв глаза, понял, что лежу на какой-то кушетке, весь перевязанный свежими бинтами, а рядом стоит человек в белом халате и теребит меня за плечо.

– Ну, сержант, просыпайтесь, слишком долго спите после операции. Я оперировал вас, как себя чувствуете?
Ответить я не мог, меня мучило единственное желание – промочить горло хотя бы глотком воды. Одно только слово твердил: «Пить, пить…». Принесённый стакан воды тут же без передышки осушил до капли. Никогда в жизни не испытывал я большего блаженства, как в эти минуты!

Теперь я мог говорить и ответил хирургу, что чувствую себя нормально и главное, что я жив.

И снова на передовую

– Несомненно, жив и будешь, сынок, жить. Мы с тобой ещё повоюем. Благодари медбрата Егора Коршунова, это он вынес тебя с поля боя и вовремя доставил к операционному столу. Ранение у вас серьёзное, повреждены корешки спинного мозга. По этой причине вы сразу потеряли сознание при ранении. Лечение предстоит длительное, направим вас в госпиталь, в глубокий тыл.

Целых полгода пролежал я в госпитале в городе Слободском Кировской области. Самая светлая память сохранилась о врачах, медсёстрах и нянечках. После лечения был признан ограниченно годным для службы в мирное время. Но шла война. Меня направили на краткосрочные офицерские курсы. Получив звание младшего лейтенанта, снова ушёл на фронт. В должности командира пулемётного взвода прошёл с боями Восточную Пруссию, участвовал в штурме крупнейшей фашистской крепости Кенигсберг. В последний день штурма, 9 апреля 1945 года, был ранен в третий раз. Долгожданный день победы встретил в госпитале.

Если бы не Егор Коршунов

В дальнейшем моя судьба сложилась так. В июне 1945 года с группой молодых офицеров-фронтовиков был направлен в Сыктывкар для прохождения службы в органах внутренних дел Коми АССР. Остался на постоянное жительство в Сыктывкаре. Женился. Прослужил ещё 37 лет, дослужившись до полковника внутренних войск в Сыктывкарском гарнизоне. У нас с супругой Марией Андреевной два сына, оба уже пенсионеры. Четыре внучки имеют семьи, у меня пять правнуков.

Сейчас я прадедушка, но мог им и не быть, если бы не встретился на моём фронтовом пути собрат по оружию, мой спаситель Егор Коршунов. До конца дней своих не забуду это дорогое для меня имя!
 

Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments