«Трипан Вась»: роковая судьба

Лучшее произведение писателя Тима Веня привело его и к славе, и к смерти

Автор:   
20:00. 29 апреля, 2012  
  
4
В Сыктывкарской тюрьме в 1939 году умер один из основоположников коми литературы Вениамин Тимофеевич Чисталёв (псевдоним — Тима Вень). За два года до этого он был репрессирован, но у него оставался шанс вый-ти на свободу, возможностью воспользоваться им не дали тяжёлая болезнь и жёсткий тюремный режим. Интересно, что и репрессии, и шанс освободиться практически завязаны на одном и том же – на его рассказе «Трипан Вась», опубликованном в 1929 году. В то время он уже был широко известен своими переводами с русского на коми работ Кольцова, Никитина, Пушкина, собственными оригинальными стихами и поэмами, историко-драматическим произведением «Изкар» (Каменный город).
 

Под ледяным душем

В психологическом рассказе «Трипан Вась», одном из лучших его, да и всей коми литературы, произведений, писатель исторически точно и высокохудожественно передал психологию крестьянства на примере событий 1919 года. Это был период страшного голода в Коми крае, Чисталёв был его очевидцем. Время появления рассказа – через десять лет – было неслучайным. Логично предположить, что писатель пытался проследить связь времён. Ведь именно в конце двадцатых годов над крестьянством был поставлен эксперимент в виде массовой коллективизации и изменения самой природы крестьянской психологии. Публикация вызвала неоднозначную реакцию в прессе. Одни восприняли её на ура, другие, наоборот, резким неприятием. 
 
Официальная местная литературная критика расценила произведение как «не наше», а его автора как «классового врага» (вот так, не иначе, ну и времечко же было!). С этим клеймом в 1930 году Тима Вень был исключён из писательской организации. 
 

Русский вердикт

Однако свет не без добрых людей, а истина не девка в темнице. Пришли на помощь друзья и сподвижники. Среди них Н.А. Шахов, с которым ещё в 1918 году Чисталёв входил в «Группу коми автономистов-социалистов», организованную А.А. Маеговым. (Любопытно, что в том же году на сцене Усть-Сысольского Народного дома впервые на коми языке был исполнен пролетарский гимн «Интернационал» в переводе Виктора Савина, Афанасия Маегова и Вениамина Чисталёва). Шахов тогда работал уже в Архангельске, куда был переведён в период дискуссии о вхождении Коми автономной области в Северный край за якобы местный национализм. В 1931 году он перевёл рассказ «Трипан Вась» на русский язык и опубликовал в краевой печати. 
 
Российской литературной критикой рассказ был высоко оценён. Автора поддержали московский журнал «На литературном посту» и «Литературная газета». Последовало восстановление Чисталёва в писательской организации (не могли же местные критики ослушаться своих старших братьев – русских!), затем участие в работе 1-го съезда советских писателей в Москве, встреча с Максимом Горьким…
 

И снова наветы

Наступил роковой 1937 год. Мало кому из тех, кто стоял у истоков национального возрождения коми народа, удалось избежать репрессий. В ноябре был арестован и Чисталёв со стандартной формулировкой по обвинению в контрреволюционной деятельности. В вину писателю вменялись «контрреволюционная работа на литературном фронте», «контрреволюционная агитация», членство в буржуазно-националистической организации Маегова, пропаганда идеи буржуазного национализма. При этом ссылка делалась на такие произведения писателя, как «Изкар» и (внимание!)… «Трипан Вась». 
 
Следствие тянулось больше года, и в январе 1939 года Верховный суд Коми АССР признал Чисталёва винов-ным и приговорил к трём годам исправительно-трудовых лагерей. 
 
Абсурдность предъявленных обвинений, а по существу фабрикация дела, видны из кассационной жалобы писателя в Верховный суд РСФСР. В этой жалобе семь пунктов, отвергающих предъявленные обвинения.Приведём здесь последний, наиболее характерный.
 
«По соцпроисхождению, – говорится в нём, – я сын крестьянина, самоучкой дошёл до сельского, а потом волостного писаря. В тяжёлой нужде и трудностях я, имея тягу к образованию, закончил второклассную школу и получил звание сельского учителя. 25 лет упорной работы на фронте просвещения без специального законченного образования создавали для меня особенную трудность – работая, учиться и учась, работать. Я считаю, что работа в школе по воспитанию детей является самой благородной и соответствует моему призванию. Работая учителем в сельской школе, я постепенно приобретал навык к творческой литературной деятельности. Не считаясь ни с трудностями, ни с лишениями, я не покидал школьной работы в самые тяжёлые периоды борьбы за завоевания Октябрьской революции. Никогда ни на минуту не сомневался в правоте линии Компартии и Соввласти и с первых же дней Советской власти повёл решительную борьбу со всем реакционным, что было в школе и среди учительства. В период коллективизации я был в первых рядах борцов за социалистическую переделку деревни, литературная деятельность этого периода была направлена мною на осуществление задач коллективизации… Никогда не помышлял, что какая-то доля моей работы может быть оценена как контрреволюционная, буржуазно-националистическая, так как предпосылок к этому во мне не было. Я руководствовался исключительно соображениями помощи, участия в построении социалистического общества…»
 
В заключение Чисталёв настаивал на отмене приговора, вынесенного Верховным судом Коми АССР. 
 

Чудо в судебных палатах

Бездоказательность обвинений, их абсурдность были настолько очевидными, что в июне 1939 года дело Чисталёва было рассмотрено на заседании судебной коллегии в Верховном суде РСФСР. Защищал коми писателя российский адвокат М.А. Багдасаров, который тщательно изучил дело. И, о чудо, произошёл редкий для тех лет случай – защитник оказался не только профессионалом высокого уровня, но и честным, порядочным человеком, который и сам рисковал, добиваясь справедливости в отношении подсудимого. Аргументы защиты были настолько сильны, что судебная коллегия вынесла решение о необходимости отмены приговора по следующим основаниям: «Чисталёв обвиняется в том, что он, как писатель, в своих литературных произведениях протаскивал буржуазно-националистические контр-революционные взгляды. Однако в этой части дело является не вполне доследованным. Без проверки произведений Чисталёва специальной экспертизой не представляется возможным установить, имело ли место протаскивание в них буржу-азно-националистических взглядов. Необходимо это обстоятельство проверить через специальную экспертизу». Так появился шанс, пусть небольшой, спасти писателя.
 
По поручению НКВД Коми АССР была создана экспертная комиссия по произведениям Тима Веня. В неё вошли представители местного Союза писателей, Главлита, учебных заведений. Для экспертизы были отобраны три произведения: «Трипан Вась», «Чужан мулы», «Изкар». Последнего в распоряжении комисси почему-то не оказалось, поэтому оценка по нему не давалась. 
 
Экспертное заключение по литературному творчеству Тима Веня было неоднозначным. Как уже отмечалось, рассказ «Трипан Вась» в начале 30-х годов был высоко оценён литературной критикой на всесоюзном уровне. Оспаривать это мнение комиссия не решилась, это было бы слишком несолидно. В заключении отмечалось, в частности: «…в рассказе нет призыва к возвращению старой жизни, нет явного выражения антисоветской мысли или националистических моментов». 
 
Не придралась комиссия к рассказу, зато зацепилась за стихотворение «Чужан мулы». Это стихотворение, написанное в 1921 году в связи с образованием Коми автономной области, комиссия посчитала спорным. «Автор от имени молодёжи и своего имени, – говорится в заключении, – обращается к любимой родной земле. Призывает к труду, к усердию. Из содержания нельзя понять, какую автономную область он воспевает: советского или буржуазного типа».
 
И ещё: «В «Чужан мулы» – призыв к «новой жизни», призыв к тому, чтобы приложить все силы на возрождение автономии, но нет чёткого понятия какой автономии – советской (социалистической) или буржуазной в духе националистов».
 
Такое заключение, сделанное, без сомнения, под давлением органов НКВД, вполне устраивало органы следствия. 
 
Всё время после январского приговора 1939 года Тима Вень находился в Верхнечовской ИТК, пока его не перевели в сентябре в Сыктывкарскую тюрьму для новых допросов. Но дни писателя уже были сочтены. Умер он 13 октября, за неделю до своего дня рождения. 
 
(В очерке использованы исследования Анатолия Попова и Вениамина Полещикова)
Поделиться в соцсетях
  • 1
    Поделиться

guest
4 комментариев
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Сергей
Сергей
30.04.2012 00:55

ГУЛАГ для всех был одинаков. Для коми,русских и других национальностей. Подобных историй можно найти в любой точке бывшего СССР. Интересно было б прочитать сам рассказ.

Зануда
Зануда
30.04.2012 07:06

Как мог быть исключен Тима Вень из писательской организации в 1930 году, когда: Историческая справка Оргкомитет Союза коми советских писателей образован в мае 1932 г. по постановлению секретариата ОК ВКП(б). В апреле 1934″ г. состоялась первая Коми областная конференция Союза писателей, на которой было создано Коми отделение Союза писателей. Организационное… Читать далее »

Хм Зануде
Хм Зануде
30.04.2012 12:23

Действительно, порылся – неувязочка! Автору надо быть поточнее.
Но я хоть порылся в источниках, узнал про Тима Веня, и на том спасибо. Надо ли читать произведения? – не знаю, в переводе часто теряются нюансы…

Надо
Надо
02.05.2012 15:27

У Чисталева замечательная лирика. Можно найди неплохие перевода в АРТе (на сайте есть)… Хорошо, что автор сослался на первоисточники. Только непонятно, где в очерке “авторское”? Да и очерк ли это вообще?=))