Марк Фишман в книгах и на портретах

Прославленного геолога Республики Коми вспоминают его соратники

Автор:   
12:30. 22 января, 2012  
  
1

На исходе только что ушедшего года Институт геологии Коми научного центра выпустил книгу об одном из своих бывших сотрудников – известном учёном-геологе, докторе наук, профессоре Марке Фишмане. Называется она – «Марк Вениаминович Фишман: воин, учёный, человек». О масштабе его личности свидетельствует уже тот факт, что он был первым директором Института геологии (возглавлял его 24 года!), руководство которым потом перешло к академикам вначале Николаю Юшкину, а сейчас к Асхабу Асхабову. Живописные портреты всех троих, выполненные питерским художником, нашим земляком Энгельсом Козловым, вывешены в фойе конференц-зала института. В книге представлены 26 материалов, освещающих личность Фишмана с разных сторон.

 
Романтика первопроходца

В посвящённой ему статье академик Юшкин, в частности, пишет: «Список его научных публикаций включает около двух сотен названий, в числе которых ряд монументальных монографий. Они посвящены раскрытию особенностей геологического строения Европейского Севера и, прежде всего, Приполярного Урала. Под его руководством разрабатывалась стратегия формирования и освоения минеральных ресурсов РК. Я в полной мере могу назвать его моим полевым наставником, так как очень многому у него научился и в геологической науке, и в организации экспедиционных работ, и в полевой документации, и в отношениях с людьми.

Многому в организации работ как в поле, так и в лабораториях Фишмана научила армия. В самом начале войны он ушёл с последнего курса Новочеркасского индустриального института на фронт и провоевал в танковых войсках до победы. После войны доучивался в том же институте. В Сыктывкар приехал вслед за женой, Ниной Николаевной Кузькоковой, которая успела получить диплом чуть раньше и уже работала в Академии наук. Она тоже была известным учёным, много лет занимала ответственную должность учёного секретаря Коми филиала АН СССР.

Самой яркой чертой характера Фишмана, определившей его судьбу, я назвал бы, пожалуй, романтизм первопроходца. Он первым из наших геологов взял в экспедицию магнитометр и радиометр и сопровождал наблюдения инструментальными измерениями. Первым стал носить в маршруты анероид-высотомер, чтобы ориентироваться не только по странам света, но и по высоте.  Его всегда тянуло в неизведанные края. К романтике я бы добавил ещё и созидательность, конструктивизм. Марк Вениаминович ничего не разрушил, а наоборот, создавал и основывал. Он существенно укрепил институт, организовал ряд новых лабораторий, создал прекрасный геологический музей… Он подготовил немало учеников – учёных высшей квалификации, докторов и кандидатов наук».

Большой очерк о Фишмане опубликовал в книге действительный член УАГН Яков Юдович (здесь даётся в сокращённом изложении).

Мудрый администратор

«Я прожил с ним рядом в одном институте 37 лет и был, вероятно, одним из последних, кто видел его перед смертью в больнице. Мне ведь казалось, что Фишман не умрёт никогда. Вот в 1994 г. ему исполнилось 75, он выступил и поведал с трибуны, с никогда не покидавшим его чувством желчного юмора: «Я вам хочу доложить, что 75 – это все-таки очень много!». Вот в 1999 г. ему исполнилось уже 80 – а он (в промежутках между пребыванием в кардиоцентре, куда он регулярно попадал по нескольку раз в год), как ни в чём не бывало, ходит на службу – пишет очередную книгу. И вот ему уже 82 – а он всё такой же, ни одного седого волоса, только голос стал тише, что стало особенно заметно, когда он потерял Нину Николаевну.

…10 мая 1967 года я приехал в Сыктывкар, и директор Института геологии Марк Фишман с ходу предложил мне: чтобы познакомиться с будущими объектами исследования поехать в поле на Щугор с Виктором Пучковым. И для начала не ставить перед собой амбициозных целей, а просто получить представление о геологии палеозоя, приглядеться к разрезам. Впрочем… мне было рекомендовано взять в поле ступки для дробления проб (что было для меня, ранее работавшего на производстве в Якутии, в диковинку). Директор пояснил: вот приедете с поля с готовыми пробами – быстрее сумеете протолкнуть их на анализы, быстрее получите результаты. Лишь значительно позднее я оценил всю мудрость этих вроде бы совсем нехитрых советов.

Во-первых, поехать в поле именно с Пучковым, а не с кем-то ещё (выбор отрядов был большим). Это теперь все знают В.Н.Пучкова – член-кора РАН и директора Уфимского института геологии, учёного с мировым именем. А тогда об истинном масштабе дарования молодого Пучкова (ещё даже и не кандидата наук!) мало кто догадывался. Но Фишману догадываться не требовалось – он, один из немногих, цену Вите Пучкову знал достоверно.

Во-вторых, поехать на Щугор. Щугорское пересечение палеозоя Западного склона Урала – одно из самых полных, от ордовика до перми. Казалось бы, петролог-магматист Фишман, профессионально занятый своими гранитами, мог бы таких вещей и не знать. Но на самом деле Фишман, как достойный ученик А.А.Чернова, знал в геологии Урала абсолютно всё и едва ли не везде сам побывал.

В-третьих, заставить лаборантов в лагере не бездельничать, а дробить пробы – чтобы им, так сказать, «служба медом не казалась». Неожиданно оказалось, что этот процесс воздействовал и на меня. Вместо ленивых «созерцательных» рекогносцировочных маршрутов мне пришлось с первых же дней, безо всякой «раскачки», заняться массовым опробованием палеозойских толщ. И щугорская коллекция-1967 стала первым камнем в здании Региональной Геохимии палеозойских осадочных толщ Печорского Урала, которое я строил после того ещё 10 лет!

И вот, вспоминая всё это, я вижу, что Фишман был мудр, то есть обладал способностью предвидеть будущее. Умных людей в научном институте хватает – а вот много ли мудрых?

Человек, вернувшийся с войны

Познакомившись с Фишманом и время от времени обсуждая с ним свои служебные дела, я с удивлением отметил его абсолютный оптимизм: какая бы производственная проблема ни возникала, он никогда не унывал, не паниковал и не падал духом, а спокойно и методично искал решение, излучая несокрушимую уверенность в том, что решение непременно найдётся, надо только хорошенько поискать. Это касалось не только внутриинститутских проблем, но и общеполитической обстановки в стране (которую Академия наук всегда остро ощущала – ибо любые зигзаги «генеральной линии партии» в первую очередь сказывались на финансировании академической науки). Например, когда эпоха хрущёвской оттепели сменилась эпохой закручивания гаек, у молодой научной интеллигенции это породило пессимизм, безразличие к жизни и общий упадок духа – яркие приметы тогдашнего «застоя». У Фишмана же никогда ничего подобного не наблюдалось! Встретив препятствие, исходившее с самого верха и потому казавшееся непреодолимым, он спокойно анализировал: что здесь всё-таки можно попытаться сделать, как это сделать реально и как в данной сложной ситуации не просто выжить, но и неплохо жить…

Размышляя над этим его качеством, я понял: это было мироощущение фронтовика. Фишман прошёл войну, оставшись живым и даже не был ранен. Поэтому он воспринимал мирную жизнь по-особому – как Нежданный Подарок Судьбы. По-видимому, сам биологический факт жизни как таковой был настолько важен и самодостаточен для него, что все возникавшие рабочие проблемы, приводившие в уныние молодёжь, казались ему сущими пустяками. Например, что за беда, если ему надо через месяц отправить в поле 20 отрядов, а «спущенных» денег хватает только на 15? Надо просто подумать хорошенько, без паники, что тут можно предпринять – и недостающие деньги где-нибудь найдутся. И они, как правило, находились, возникавшие проблемы решались.

Было ещё одно необычное качество, которое я тоже быстро обнаружил у директора: возникающие проблемы приводили его в хорошее расположение духа! Ведь у обычных людей – как оно бывает? Всякого рода трудности, заморочки, хлопоты, возникающие вдруг препятствия – всё это порождает негативные эмоции, делает человека суетливым, озабоченным, сумрачным или даже угнетённым. С Фишманом же всё было в точности наоборот. Появление нежданного препятствия словно бы радовало его, он оживлялся, становился энергичным и азартным.

Опять-таки, пронаблюдав это несколько раз и удивившись, я сообразил, в чём дело: он был Волевым Человеком, и всякого рода препятствия воспринимал, по-видимому, как полезную и приятную тренировку своей воли. Поэтому трудности его не угнетали, а наоборот, вдохновляли, подзадоривали, добавляли куража!

…На одном из юбилеев Фишмана я поднял тост за его здоровье – в форме рекламы Инкомбанка: «Есть истинные ценности!». Я сказал, что пока в Институте работает такая личность, как Фишман, у нас сохраняются некие устои жизни – существуют Истинные Ценности. И вот 5 декабря 2003 г. он умер. Он ушёл, ещё полностью сохранив ясность ума и даже свой юмор, но вконец замученный нескончаемыми отказами полностью изношенного сердца. Однако образ сыктывкарского Института геологии без Фишмана, который руководил им 24 года и потом ещё 18 лет в нём работал, просто невозможен.

Это значит, что Фишман будет продолжать находиться с нами не только на портрете перед конференц-залом (кстати, написанном с удивительным сходством!), но и незримо – в нашей памяти.

Поделиться в соцсетях

avatar
1000
1 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
Б.Е.С. Recent comment authors
новые старые популярные
Б.Е.С.
Гость
Б.Е.С.

Настоящий человек!