«Времена были кашкетинские*»

Что мы знаем о тех, кто строил и проектировал наши северные города? Чрезвычайно мало....

Автор:   
18:47. 16 сентября, 2010  
  
0

Что мы знаем о тех, кто строил и проектировал наши северные города? Чрезвычайно мало. На слуху лишь имена руководителей, возглавлявших крупные строительные организации в 70-90-х годах прошлого столетия. А между тем только возведение Воркуты в сложнейших мерзлотно-геологических условиях требовало наличия высококвалифицированных специалистов. В 30-е и 40-е годы, с началом строительства шахт и создания инфраструктуры города, ГУЛАГовская система могла опереться только на собственные ресурсы, а именно на людей, которых постигла трагическая участь заключённых. Им обязана Воркута превращением в современный индустриальный город. И в частности, Николаю Александровичу Дзюбенко.
 

Взяли прямо с экзамена

Его путь в профессии начался в 1928 году после окончания Винницкой мелиоративно-строительной профшколы. В 17 лет не в силу нужды, а из принципа он стал сам зарабатывать свой хлеб. До учёбы в Харьковском университете успел поработать техником в земельном отделе, старшим гидротехником, год – учителем математики. В 1936 году в вузе начались массовые репрессии. Стали один за другим исчезать профессора. За ними последовали аспиранты, студенты. Дзюбенко взяли прямо с экзамена на последнем курсе. Он был осуждён на четыре года лишения свободы.

Отбывать наказание направили на строительство канала Москва-Волга в один из лагерей у города Углич. Вскоре после прибытия начальник лагеря вызвал его к себе и предложил проверить расчёт дамбы, примыкавшей к Угличской плотине. При проверке Николай Александрович обнаружил ошибку, в 10 раз уменьшающую объём дамбы. Если бы ошибка не была обнаружена, дамбу прорвало бы и были бы затоплены водой несколько поселений. За предотвращение катастрофы лагерное начальство представило Дзюбенко к досрочному освобождению и награждению орденом.

В этот период он выполнил ещё одну важную работу: рассчитал проектную ветровую волну на Рыбинском водохранилище. По его расчётам, она могла достигать высоты 2,1 метра. Уже будучи в Воркуте, услышал однажды по радио, что во время сильного ветра волна достигла высоты 1,8 метра.

Вместо ордена – новый срок

По этим проектам (дамба и защита от волны) шло большое строительство. Затраты исчислялись в миллионах рублей. Однако ожидавшегося освобождения не последовало. Новое решение суда оказалось ещё более суровым. По харьковскому приговору с Дзюбенко снималось два года, но объявлялся новый, по которому ему присуждалось вместо старых четырёх – новые восемь лет. Отбывать их пришлось за Полярным кругом.

Представление о том, какими проблемами приходилось заниматься проектировщикам и строителям довоенной Воркуты, и о положении заключённых могут дать несколько приводимых ниже эпизодов. Для отсыпки полотна одной из первых подъездных железнодорожных веток требовался балласт. Геологи отрицали его наличие на ближайших к стройке речушках. Но Дзюбенко утверждал обратное. Добившись разрешения начальника лагеря, он за сутки обследовал карьер на реке Юнь-Яга и сделал сообщение о достаточном количестве там балласта. Позже, уже на воле, Николай Александрович писал об этом: «Сейчас я удивляюсь своей молодой смелости. В случае неуспеха я мог бы иметь и 9 граммов. Времена были кашкетинские*».

Ещё случай. При проектировании первого железнодорожного пути проектировщики столкнулись с проблемой, связанной с вычислением координат углов поворота трассы. Для этого требовалось знать значения их тригонометрических функций. В справочниках они имелись, но Воркута ими не располагала. Работа остановилась. Когда Дзюбенко стала понятна суть вопроса, он пошёл к инженерам проектного отдела Вейцкину и Эзергайлу. Впоследствии он вспоминал: «Я принапряг память и по формулам вычислил нужные значения. Все вычисления сделал в присутствии начальников. Они математику настолько подзабыли, что даже не поверили, что можно самому составлять таблицы, которые, как они полагали, исходят от бога. Посыпались вопросы о том, откуда я это знаю. Прошло некоторое время, и меня назначили руководителем группы оснований и фундаментов».

«Сочтёмся славою»

А вот история, которая бёрет начало ещё в 1930 году. Дзюбенко был тогда командирован в г. Лохвиц для изысканий и проектирования орошения под рисовые поля. Тут он столкнулся с необходимостью повышенной точности подсчётов объёмов земляных работ. Кроме того, и технические условия были очень жёсткими, и ему пришла мысль об изображении естественного рельефа на плане горизонталями. Это упрощало исчисление работ и повышало точность. Уже будучи в Воркуте, Дзюбенко вспомнил о своём открытии, вошедшем потом в строительные учебники как метод «красных горизонталей», и применил его, проектируя защитные сооружения насосной станции ТЭС на Руднике. Необычные чертежи вызвали интерес у начальника проектного отдела Головского, который тут же предложил ему совместно написать статью в журнал. Николай Александрович отказался. А спустя пару лет статья о подобном методе была опубликована в одном из журналов за подписью автора… с китайской фамилией. Друзья потом журили его, говорили об утерянном им приоритете. На что он отвечал так: «В проектировании в этом вопросе несомненно шагнули вперёд, но ещё никто не поставил памятник изобретателю иголки , а без неё труднее жить, нежели без метода «красных горизонталей».

С пистолетом у виска

Проектировал Дзюбенко и первую в Воркуте взлётно-посадочную полосу для приёма тяжёлых самолётов. На предложение Головского взять авторство этого проекта он ответил отказом, ссылаясь на то, что никогда этим не занимался. Однако был вынужден согласиться после атак главного инженера и секретаря парткома и угроз посадить его в тюрьму за саботаж. Они же и ещё некто третий с пистолетом у виска Дзюбенко заставляли его дважды переделывать проект, пока не убедились в его правоте. Это происходило в отсутствие начальника Воркутстроя Тарханова, а когда тот вернулся в город, у них произошёл такой разговор по телефону:

– Вы проектируете аэродром?
– Я.
– А вы когда-нибудь проектировали аэродромы?
– Нет.
– Почему же взялись за проектирование?
– Меня обязали.
– А если бы вас обязали спеть арию Евгения Онегина?
– Если бы приставили пистолет к виску, наверное, спел бы.
– Немедленно явитесь ко мне.

Разговор с начальником был долгим и жёстким с обеих сторон, так как Дзюбенко, пока шёл, решил для себя, что ему терять уже нечего. Тарханов даже назвал его «смелым человеком». На что Николай Александрович с вызовом ответил: «Мой отец был более смелый, а я его сын. Мой отец, делегат от сельской общины, ходил к гебит-комиссару при первой оккупации в 1918 году с жалобой, за что был обозван «большевиком». На это ему отец ответил, что при обзаведении хозяйством после возвращения с фронта он приобрёл две лошади: одну из воинского подразделения меньшевиков, другую из подразделения, именовавшего себя большевиками. В память о той выгодной и удачной покупке он присвоил эти звания лошадям. За такой разговор «депутат» общины был посажен на трое суток, по отбытии которых прибыл домой, весьма довольный таким исходом».

– Нет, – отреагировал на эти слова Тарханов, – вас я не посажу. Судя по отзывам знающих вас людей, я лишусь того, что имею, сам же не смогу проектировать.

Через пару месяцев было получено сообщение о приезде в Воркуту представителя Государственного комитета обороны для приёма взлётно-посадочных полос. Из трёх строившихся была закончена только та, которой занимался Дзюбенко, хотя работы на ней были начаты позже других.

Проектировал Николай Александрович и комплекс зданий шахты №1 «Капитальная», старейшей в городе. И здесь он осуществил оригинальную идею при возведении фундаментов. Она была оценена как изобретение. А принимавший работу директор НИИмерзлотоведения Самгин, специально приехавший из Ленинграда, признался, что тепловые расчёты сделаны лучше, чем делаются в его институте.

…Внимательное изучение имеющегося материала о Дзюбенко позволяет утверждать, что в его лице страна потеряла выдающегося человека. Владимир Яковлевич Иванов, инициатор создания истории ПечорНИИпроекта – первой проектной организации, непосредственно участвовавшей в строительстве Воркуты, называл его талантливым учёным, который мог бы составить славу Родины. Увы, в то время не это было нужно. Угадать, что делать, чтобы остаться на свободе, было невозможно, так как арестовывались все: и те, против которых направлялись усилия карательных органов, и те, кто как бы их поддерживал. От многих других Дзюбенко отличался своими знаниями, умом, упорством, силой своего независимого характера.

* Е.И. Кашкетин – уполномоченный ГУЛАГа НКВД. В 1938 году производил массовые расстрелы репрессированных в Воркуте и Ухте. Впоследствии был расстрелян и сам.
 

Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments