Немцы нам сострадали

Воспоминания жительницы оккупированного фашистами села

12:34. 10 мая, 2011  
  
0

Екатерина Мефодиевна Артеева уже более полувека живёт в деревне Сергеево-Щелья Усть-Цилемского района. И хотя в этих местах никогда не шли боевые действия, не было оккупантов и жители не знают, что такое бомбёжка, 74-летней женщине всё это хорошо знакомо. Детство Екатерины Мефодиевны прошло в селе Горки Белгородской области, в которую немцы вошли в первые дни Великой Отечественной войны. В преддверии Дня Победы жительница оккупированной немцами территории вспоминает, как это было.

– Начало войны я помню хорошо: в июне сорок первого стояло настоящее лето, жара. Родители работали в колхозе, молотили рожь, пшеницу. Тогда-то нам объявили, что началась война.

Отца практически сразу забрали на фронт. Помню, как он уходил из дома, а я его провожала… Тогда мама с четырьмя детьми осталась одна, – вспоминает Екатерина Мефодиевна.

Немцы вошли в село вскоре после начала войны, в июле 1941 года.

Через село пролегал путь наступления фашистов, поэтому по Горкам текла нескончаемая череда немецких машин и мотоциклов. Машин было столько, что дорогу невозможно перейти.

– Мы были детьми и, конечно, боялись, но и представить не могли себе тот ужас, который испытывали взрослые. Они видели, какое количество техники агрессоры загоняют в страну, – продолжает собеседница. – Немцы, завершавшие автомобильную колонну, остановились в Горках. Те месяцы, которые захватчики провели в родном селе, помню как сейчас.

 

Кто за власть советскую – тому смерть

Сначала фашисты отняли колхозный и крестьянский скот, затем отправили взрослых жителей рыть окопы.Кто ослушается – тому смерть.

Потом немцы принялись за обыски в сельских домах. Они переворачивали всё вверх дном, протыкали штыком всё, где можно было что-то спрятать – искали книги.

Любое упоминание советской власти в книге или портрет вождей в издании грозили владельцу такой литературы смертью. Екатерина Мефодиевна вспоминает, что многие горкинцы, зная об обысках, сами сжигали книги, опасаясь расправы.

Параллельно с обысками на немцев работали доносчики из числа местных жителей. По их доносам коммунистов, в домах которых хранились книги про советскую власть, расстреливали. Та же участь постигла и председателя колхоза, которого, как представителя советской власти, расстреляли в первые дни оккупации.

«Сталина» кормили смеясь

Во дворе дома, где жила семья нашей героини, расположилась полевая кухня немцев. Екатерина Артеева вспоминает, что ежедневно сюда за едой приходили десятки солдат с котелками с руках.

Рядом с кухней жила собака, которую немцы прозвали Сталиным. Захватчикам доставляло особое удовольствие бросать ей объедки со стола, когда она отзывалась на оклики «Сталин! Сталин!»

– Нас, детей, заставляли подметать подворье. Немцы очень любили чистоту, поэтому двор должен был быть ким чистым, чтоб ни одной соломинки на земле не было, – говорит Артеева. – Помню, однажды ко мне подошёл немец и взял за ухо, мол, пропустила мусоринку.

Но дети есть дети: с любопытством местная ребятня наблюдала за скарбом оккупантов. Особенно сельскую детвору восхищали консервные банки. «В форме лодочки, круглые, с яркими этикетками – как не подивиться», – вспоминает Екатерина Мефодиевна.

 

Немецкий хлеб для русских детей

В селе немцы обустраивались основательно: построили пекарню, склад. Склад хотели сделать и в родительском доме Екатерины Артеевой: «Прознав про это, мама увела нас из дому, и мы поселились у тётки. День, два, три – никак немцы не заселялись в нашу хату. Взрослые отправили нас, детей, на ночёвку в дом, мол, немец малых не тронет. Мы легли на печь, а ночью в дом пришли немцы. «Айн, цвайн, драйн, фир», – пересчитали нас, да и ушли», – вспоминает женщина. Позже выяснилось, что проходы в хате узкие и под склад помещения не годятся. На следующий день вся семья перебралась обратно в дом.

Позже в дом всё же въехали двое германских квартирантов. Они заняли койку, а дети спали на печи.

Вспоминая о непрошеных гостях, Екатерина Мефодиевна не говорит о них с ненавистью или злобой, ведь один из немецких солдат, возможно, спас Екатерину и её братьев и сестру от голодной смерти: «Один из квартирантов работал на пекарне, он тайком носил нам хлеб. Однажды немец-пекарь пропал, день нету, два нету, три… Позже мы узнали, что его на гауптвахту посадили: его поймали с хлебом, который он нёс русским детям».

В тот год выдалась холодная зима. Немцы русских морозов очень боялись, вырубили почти все деревья, разводили костры прямо во дворах и жгли древесину. Близ Горок росли яблоневые и вишнёвые сады – захватчики ничего не пощадили, вырубили всё на дрова.

Екатерина Мефодиевна вспоминает, что детей оккупанты сильно не обижали, а вот со взрослыми иногда разговор был короткий: «Недалеко от деревни находилась мельница. Как-то две селянки отправились туда муки намолоть. Немцы подумали, что женщины пошли в лес к партизанам, и расстреляли их».

– Как-то ночью к нам в дом пришли партизаны. Конечно, мама очень боялась, что немцы увидят, но не пустить партизан в дом не могла, – говорит Артеева. – Партизаны побыли недолго и ушли через задние ворота, а спустя несколько минут к нам в дом явились полицаи. Но всё обошлось.

Зимой 1942 года по селу прошёл слух, что скоро оккупация закончится. Взрослые знали, что, когда немцы отступали, с собой они уводили военнопленных. В одну из ночей близ села шли ожесточённые бои. «Мама, предполагая, что немцы уведут женщин и детей с собой, собрала нас в дальний путь. Меня одели так, что шевелиться я могла с трудом».

Всю ночь мать и дети сидели ни живы ни мёртвы в ожидании, что немцы придут за нами. Изредка из-за реки доносилось русское «Ура!» и пулемёт не унимался.

Ближе к утру немцы стали отступать. «Один из наших постояльцев, собираясь, всё кричал маме: «Сита, сита!» – пытался объяснить, чтоб после отступления мама забрала из склада муку и зерно», – продолжает Екатерина Мефодиевна.
 

Отец с фронта не вернулся

После отступления немцев война продолжалась; Горки переменно бомбили то русские, то фашисты. Екатерина Артеева хорошо помнит, как она вместе с семьёй пряталась в погребе во время налётов:
– Тогда под Воронежем сильные бои шли, и по селу поползли слухи, что снова немец придёт. Люди тогда всё в церковь ходили, молились, чтоб захватчики не вернулись.

Фашисты всё-таки в деревню вернулись, но уже в качестве военнопленных.

Так получилось, что Горки оказались своеобразными воротами для фашистов: в Россию они шли завоевателями, а обратно – побеждёнными. «Немцев заперли на складе, который находился в центре села, – говорит Артеева. – Многим женщинам было жалко пленных, и они их подкармливали. Мама как-то картошку носила. Отношение было человеческое, они ведь тоже люди».

9 мая 1945 года Екатерина Мефодиевна помнит хорошо. Был солнечный день, мужики на гармошках играли. Несмотря на гонения на церковь, в День Победы перед селянами дали выступить священнику.

Уже после окончания Великой Отечественной Екатерина и её родня узнали, что отец погиб в первые дни войны. «Мы получили с фронта одно письмо – треугольничек. Отец писал, что завтра будет переправляться через реку и больше никаких вестей…»

Односельчане, вернувшиеся с фронта, сообщили семье, что отец и однополчане его погибли… Похоронку семья фронтовика так и не получила, а позже пришло письмо, что отец числится в списках пропавших без вести.

Сейчас у неё трое детей, внуки. Всю жизнь Екатерина Мефодиевна проработала фельдшером в Сергеево-Щельском медпункте. До сих пор за помощью и советом к ней идут люди со всей деревни.

 

Поделиться в соцсетях

guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments