Земной гарант неба

Авенир Низовцев готовил самолёты к полётам почти 60 лет

11:55. 7 января, 2011  
  
2

На наших глазах на протяжении нескольких последних месяцев прошлого и в самый первый день наступившего годов с авиацией творятся ужасные вещи. В череде бедствий, как ни странно, самым счастливым можно назвать падение самолёта – точнее, “падение”, ибо “наш” ижемский Ту-154, как мы помним, приземлился на недействующий аэродром исключительно удачно. Но остальные-то? Дагестанский развалился, не взлетев. Сургутский внезапно вспыхнул и опять-таки развалился. Ну а про вавилонские столпотворения в аэропортах и говорить нечего…

А поговорить, между тем, хотелось бы. Благо – есть с кем. Завтра исполняется 80 лет ветерану авиации Республики Коми Авениру Низовцеву. Авенир Иванович не пилот. Но немного, вероятно, осталось в республике людей, которые бы настолько знали самолёты. Изнутри знали. Потому что Низовцев готовил самолёты к полётам и ремонтировал их.

 

С моря почти в воздух

Вообще-то судьба готовила для Авенира Низовцева несколько вариантов, причём изначально ни о какой авиации речи не шло. После окончания средней школы Авенир окончил… Нижнечовскую годичную бухгалтерскую школу. И до армии целый год проработал в Прилузском райфинхозотделе инструктором. То есть имел все шансы стать, выражась по-современному, “офисным планктоном”. Тоже, в общем, дело: и из финансовых работников, как известно, вырастают толковые люди, даже вот иногда руководители регионального уровня.

Первый поворот, как и следовало ожидать для молодого парня, принесла армия.

– В апреле 1951 года был объявлен очередной призыв, – рассказывает Авенир Иванович. – Многие мои друзья-приятели получили повестки, уже готовились выезжать на призывной пункт. А мне повестки всё нет и нет. Я в военкомат: “В чём дело?”

(Автор вынужден на минуту прерваться и дать возможность читателям среднего и особенного юного возраста – если таковые этот опус действительно читают – самим оценить эффект, который они уже, вероятно, почувствовали. Дальше будет ещё круче)

-… “А на вас бронь, – отвечают мне, – вы же, мол, ответственный работник”. “Какая бронь? – моему возмущению не было предела. – Я что, инвалид, что ли, по-вашему? Немедленно выписывайте повестку!”

На следующий же день повестка пришла…

Авенир попал… во флот. И едва ли не в самый элитный флот – Балтийский. Из нескольких тысяч призывников, которых привёз в Ленинград эшелон, флотские очень тщательно отбирали людей в разные команды. Низовцев попал – вместе ещё с 17-ю молодыми – в гидроакустики. Вёз его к месту службы, между прочим, прославленный олимпийский чемпион Владимир Куц.

А служили на флоте, нужно заметить, даже ещё не три, а все четыре года. Эти четыре года Авенир провёл в Таллинском Краснознамённом учебном отряде подводного плавания и противолодочной обороны (указ о сокращении срока службы вышел как раз тогда, когда он уже шёл на дембель). А после его уговорили остаться на сверхсрочную, и вот-вот Низовцев мог вырулить на военно-морскую карьеру. Но после пятимесячных курсов в Ленинграде его направили… на Соловки. Конечно, уже не в том мрачном смысле, который возникает при произнесении этого названия. Низовцеву предстояло обучать матросов.

– Я к такому, честно говоря, готов не был, – признаётся он. – И через год попросился в отставку.

И снова круто взяла руль его судьба.

– Я прочёл объявление, что производится набор в Актюбинское авиационное училище и для тех, кто отслужил, обучение будет сокращённым.

Авенир уехал в Казахстан, выучился на техника по ремонту и обслуживанию самолётов и через год предстал перед распределительной комиссией. Правда, именно для него и ещё для двух выпускников слово “распределение” здесь не совсем подходяще. Потому что это были краснодипломники, и они могли сами выбирать себе место будущей работы. Правда, из предлагаемого комиссией списка.

– Мне предложили на выбор Москву, Ленинград, Ташкент, Харьков, Минводы и Магадан, – вспоминает Низовцев. – А я их попросил, можно сказать, о чём-то близком с последним: “Можно я вернусь в Сыктывкар?” У них глаза на лоб: “Ты что?” – “Да родители пожилые там у меня” – “Ну разве что родители…”
И в январе 1958 года Авенир Низовцев прибыл в столицу Коми АССР. На службе на “воздушных воротах” этой столицы ему предстояло провести 40 лет и 12 дней.

 

На службе у “железных птиц”

Тут нужно пояснить вот что. Как уже отмечено выше, Авенир Низовцев родился в Прилузском районе, в селе Лёхта. К сожалению, села этого уже нет. Отец и мать Авенира Ивановича изначально были, конечно, простыми колхозниками, однако впоследствии Иван Низовцев был избран председателем сельсовета. Помимо Авенира, в семье были ещё три дочери, и когда возраст уже давал о себе знать, Низовцев-старший построил в Сыктывкаре, на улице Первомайской, собственный дом. Куда и переехал в то время, когда Авенир тянул флотскую лямку. Вот, собственно, почему выпускник Актюбинского училища, перед которым открывались перспективы столичных аэропортов, предпочёл столицу своей родной республики.

И что же представлял собой “столичный” аэропорт? В первые два года работы Авенира Низовцева на аэродроме в Сыктывкаре не было даже асфальтированной взлётно-посадочной полосы (ВПП). Летом вся площадка была окутана тучами песчаной пыли, и, как вспоминает Авенир Иванович, и пилоты, и работники наземных служб страдали конъюктивитом. Весной же Сыктывкарский аэропорт… попросту закрывался. Потому что никакой самолёт не в силах ни взлетать, ни садиться в непролазной грязи. Борты шли  и из Ухты, где было более-менее сухо; туда же, в длительные командировки, отправлялись и ремонтники.

 

В середине прошлого века взлётная полоса сыктывкарского аэропорта выглядела иначе, нежели сегодня. Фото из семейного архива Авенира Низовцева

 

Впрочем, в начале 60-х годов асфальтированные ВПП появились и в Сыктывкаре, и в других городах Коми – и с этих лет начинается действительно славная история Коми авиации. Парк машин постоянно рос: поскольку росла экономика, в Коми АССР со всей страны ехали люди, и нужда в самолётах была колоссальная. По воспоминаниям Низовцева, к середине 80-х годов авиапарк Сыктывкара насчитывал 43 машины Ан-2, более 20 Ан-24, 12 Ан-10 и никак не менее 20 Ту-134. Между тем Авенир Иванович начинал работать на авиационно-технической базе (АТБ) Сыктывкара ещё во времена Ли-2 и Ил-14. Позднее к ним добавились Ан-10 и Ил-18.

– Ан-10-й я изучил вдоль и поперёк, – не без гордости рассказывает Низовцев. – Практически не вылезал из трёх базовых для самолётов типа Ан городов: Запорожья – где для них делались двигатели; Воронежа – здесь готовят сам планер (“тело” самолёта); и Киева – здесь у нас шли практические занятия.

Ан-10 в 70-х годах – это своеобразный аналог нынешнего Ту-154, которого в последнее время преследуют напасти. Ан-10 при своей, вообще говоря, неприхотливости к погодным и техническим условиям летал по стране весьма широко, но вскоре всё чаще и чаще начал падать. Без аварии не обошлось и в Коми. Как вспоминает Низовцев, однажды Ан-10 начал падать в небе над Максаковкой. И только невероятными усилиями экипаж под управлением Александра Гришина сумел дотянуть до аэропорта и крайне жёстко сел на грунтовку рядом с ВПП (привет Ижме!).

 

Безопасность начинается на земле

Каноны фильма про авиацию требуют непременного включения кадра, когда уверенная рука в накрахмаленном манжете щёлкает тумблером, который заводит двигатели самолёта. Выглядит эффектно и подразумевает: командир судна начинает рейс.

На самом деле первым заводит двигатели самолёта, готовящегося к полёту, совсем не командир. И даже не бортмеханик, как можно ещё, допустим, подумать. Честь первым запустить двигатель выпадает всегда начальнику смены, которая готовит борт к полёту. А поскольку очень большое число рейсов начинается утром, смене необходимо прибыть в аэропорт часа этак в 4-5 утра, а, в общем, даже раньше. Сам процесс подготовки занимает не настолько много времени – 20-30 минут,  но за это время необходимо проверить каждую деталь самолёта, включая его двигатели. Которые и запускает начальник смены (число таких запусков в жизни Авенира Низовцева измеряется десятками тысяч). Зимой самолёт нужно ещё и прогазовать, чтобы экипаж сел в уже тёплый самолёт. Упомянутый бортмеханик принимает машину, готовящуюся ко взлёту после длительной стоянки, не менее чем за час – подписывая специальный акт.

Все эти подробности могли бы сойти за сугубо технические и рабочие, кабы не конец прошлого года, преподнёсший нам картины массового безумия в московских и зарубежных аэропортах. Можно долго возмущаться плохой работой их служб, но недурно также было бы взглянуть на эту работу со стороны самих авиаработников.

Авенир Иванович Низовцев частично предоставил такую возможность. В беседе с корреспондентом “Красного знамени” он признал, что реактивные самолёты уже не обслуживал и не ремонтировал. Но винтовые (которые правильно называть поршневыми) требуют совершенно особого и ничуть не менее тщательного подхода. Например, на реактивных самолётах используется достаточно жидкое масло, а для двигателей того же Ана масло требуется особым образом разжижать. Но когда видишь, что то же масло начинает забрасывать свечи (это значит, внутри цилиндра двигателя угрожающе сходятся кольца), нужно срочно “дёргать горшки”, то есть менять цилиндры. Иначе двигатели начинают нехорошо трястись, а что может произойти дальше, рассказывать не стоит.

– Поэтому я всегда придерживался принципа: пусть лучше самолёт перестоит на земле, но взлетит в полном порядке, – подчёркивает Низовцев.

Ему, кстати, довелось поработать и инженером ОТК (для не знающих реалий советского времени – отдел технического контроля).

– И вот как-то обнаружил я на одном из двигателей Ил-14 трещину на ребре цилиндра, – рассказывает Авенир Иванович. – А Ил-14 всегда считался одним из самых надёжных самолётов. Докладываю начальству: так, мол, и так. “Не может быть!” Провели дополнительную проверку – на самом деле нашли! На ближайшем же совещании в Москве начальник нашего ОТК заявил о находке. Ему тоже вначале не поверили, но всё-таки провели большую проверку по заводам. И действительно, наши подозрения подтвердились. На некоторое время эксплуатацию и выпуск Ил-14-х прекратили, а потом эту неисправность устранили с помощью особой фрезеровки.

Инженер ОТК Низовцев не пропустил трещину на двигателе Ил-14. Фото Константина Башлыкова

 

Отработал за будущие поколения

Авенир Низовцев пережил десять командиров Сыктывкарского авиаотряда, в том числе легендарного Николая Банбана, о преждевременном уходе из жизни которого очень жалеет.

– Поживи и поруководи он ещё, конечно, такого развала бы не было, – вздыхает собеседник “Красного знамени”.

Он ушёл на пенсию в 1998 году – в самый разгар этого развала, когда авиация в Коми фактически начала дышать на ладан.

– Я и без того, конечно, переработал, – признаёт Авенир Иванович. – Пятьдесят два полных года трудового стажа – ну куда дальше-то? И хотел уйти я раньше, но очень просили остаться, воспитывать смену…

Он и воспитывал. Тем более что на своём авиавеку успел побывать и секретарём парткома авиаотряда, и председателем его товарищеского суда, активно работал и в месткоме, и в постоянно действующем производственном совещании.

Но наследники по его стопам не пошли. С супругой Александрой Михайловной, с которой в 2008 году отпраздновали золотую свадьбу, они вырастили дочь и сына. Дочь пошла по материнским стопам – стала педагогом-психологом и менеджером, сын работает водителем в гараже администрации Главы РК. Сейчас воспитательная работа Авенира Ивановича и Александры Михайловны сосредоточена на пятерых внуках, к которым пять лет назад добавился правнук. И как знать – может, как раз ему так же, как и прадеду, захочется быть рядом или, глядишь, внутри самолётов.

Потому что не всё же время пустовать небу над Республикой Коми, правда?

Поделиться в соцсетях

avatar
1000
2 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
прохожийМдя Recent comment authors
новые старые популярные
Мдя
Гость
Мдя

Лю тя, Валентинович) Мяу

прохожий
Гость
прохожий

Авенир Иванович, конечно, поговорить любит, но такую ахинею он точно не мог сказать ( про десять командиров, Максаковку и Гришина, АН-10 в восьмидесятых годах и т.д.)Журналажники как всегда, слышали звон…