Ему кланялись академики

Геннадия Семёнова называли непревзойдённым мастером научной фотографии

Автор:   
15:12. 14 сентября, 2014  
  
0

В числе блистательных имён

Кто держал в руках книгу «Очерков об учёных» крупнейшего  российского минеролога, академика РАН Николая Павловича Юшкина, мог обратить внимание на то, что  среди героев книги, ярких исторических личностей, встречаются и люди относительно малоизвестные – кандидаты наук, а то и  вовсе без учёных степеней. Например, очерк «Лёнька Романцов» посвящён… простому водителю вездехода.

Казалось бы, неуместно светиться скромному труженику рядом с такими громкими именами, как академики Карпинский, Бетехтин, Сенюков, но автора книги не смущает неоднозначное соседство. Почему? Читателя осеняет простая догадка. Юшкин, видимо, считал, что, если Институт геологии Коми научного центра  прогремел своими достижениями на всю страну, да и на весь мир, то вклад в его успехи внесён и вносится не только работниками с учёными степенями, но и теми, без кого не было бы достижений и у них. Интересно, что такого же мнения о роли в Институте геологии представителей «скромных профессий», пожалуй, все его учёные, в том числе, доктор геолого-минералогических наук Яков Эльевич Юдович. Три года назад он написал очерк  о многолетнем сотруднике Коми научного центра, своём коллеге, лаборанте Геннадие Фёдоровиче Семёнове. Сегодня этот очерк востребован  в связи с печальным событием: несколько дней назад Геннадий Фёдорович ушёл из жизни.

«С ним, – вспоминает Яков Юдович, – ушла в прошлое целая эпоха научной работы в советском Коми филиале РАН, когда местные деревенские жители знали по именам наших научных работников и их лаборантов, работавших в самых отдалённых уголках республики. На работе таких лаборантов, как Давыдов, Сорвачёв, Семёнов, которые умели делать всё, держались все полевые исследования геологов сперва Коми филиала АН СССР, а с 1991 года – Коми научного центра УрО РАН.

Удивлял докторов наук

Ветераны института знают Семёнова прекрасно; молодёжь не знает совсем; среднее поколение (которого у нас сейчас как раз почти нет) – может быть, что-то о нём слышало, хотя и это сомнительно. Причина такой малой известности этого во многих отношениях замечательного человека только одна – он очень скромен.

Фото из архива Института геологии КНЦ

Вот именно про таких в советские времена было принято говорить – «скромный труженик». В данном случае оба этих штампованных слова совершенно точно отражают содержание: исключительно скромный и подлинный труженик науки.

Как заметил учёный-геолог Александр Елисеев, проработавший с Семёновым без малого 30(!) лет, Геннадий Фёдорович «воспитал», можно сказать, двух докторов наук (В.А.Разницына и А.И.Елисеева) и несчётное число кандидатов. И в этом смысле очень напоминает мне героя Баталова в фильме «Москва слезам не верит». Дело в том, что среди многочисленных талантов Геннадия Фёдоровича один всё же доминирует – талант первоклассного научного фотографа.

Все восхищались

Именно его фотографии украшают диссертации, монографии и статьи учёных мужей Института геологии. Бывало, в Москве с завистью спрашивали наших геологов: неужто вы сами делали эти фотографии? Ну а наши, скромно потупясь, отвечали, что, мол, конечно же, сами – кому же ещё поручишь…

18 лет назад, в начале июня 1996 года, я докладывал в Воркуте отчёт по хоздоговорной теме. Как положено, воркутинцы мне написали рецензию, в которой были и замечания. Но вот насчёт фотографий шлифов, сделанных Семёновым, была в рецензии такая удивительная фраза: «Некоторые фотографии так прекрасны, что этого нельзя выразить словами»(!!). Ну и я, как водится, тоже скромно потупился – дескать, стараемся, работаем…

Вот так оно всё и происходило десятки лет (Геннадий Фёдорович в институте аж с 1958 года!): одни фотографируют (и не совсем понятным образом как-то существуют на зарплату лаборанта), а другие принимают знаки восхищения просвещённой публики.

Надо иметь в виду, что у нас в институте в области фотографии всегда было несколько первоклассных профессионалов, среди которых «выдвинуться» очень непросто. Тем не менее Геннадию Фёдоровичу это удалось.

Так нужен был «Атлас»

Одно из высших его достижений – «Атлас карбонатных пород», который он составил с Елисеевым в качестве приложения к отчёту по карбонатным формациям верхнего девона-карбона Западного склона Урала. К большому сожалению, эта уникальная работа не была оценена по достоинству. Сколько мне помнится, вопрос об её издании даже не ставился. Но если мы ныне, по инициативе академика Юшкина, вытаскиваем из архивов и печатаем старинные работы Александра Чернова, то почему бы не издать этот замечательный и весьма нужный «Атлас»? Это тем более актуально, что скоро, вполне может случиться, у нас вообще не останется людей, просто умеющих смотреть в микроскоп – чтобы определять карбонатные породы (для чего необходимо обязательное знание основ палеонтологии).

С ним хотьна край света

Второе базовое качество Геннадия Федоровича – его участие в десятках экспедиций. Действительно, ветеранам института он известен как один из наших корифеев-полевиков, где он стоит в одном ряду с В.П. Давыдовым (увы, уже тоже ушедшим) и ещё немногими, которых можно пересчитать по пальцам одной руки. Его послужной список вызывает почтение даже у видавших виды полевых волков: Тиман, гряда Чернышева, Северный, Приполярный и Полярный Урал и, наконец, Пай-Хой. Разве что на Новую Землю не выбрался.  А в общей сложности более трёх десятков экспедиций! И в каждой из них Геннадий Фёдорович оставался самим собою, т. е. человеком: всё умеющим, всё делающим, никогда не ноющим, раньше всех встающим (и всех питающим) – одним словом, Человеком, На Которого Можно Положиться. Иметь такого помощника – заветная мечта каждого геолога. Оставалось только завидовать Разницыну, Елисееву и в 1980-е годы Саше Беляеву, которым посчастливилось работать с Геннадием Фёдоровичем в поле.

Как за каменной стеной

Но ведь и в самом деле недурно иметь такого Лаборанта, не правда ли ? В поле с ним – как за каменной стеной (про рыбу не буду и говорить – поймает всегда, даже там, где «рыбы нет»), а в камералке сам тебе опишет карбонатные шлифы, выделит конодонты (а попутно и акцессорные минеральчики), сделает препараты, с поразительным мастерством сфотографирует шлифы и полировки, великолепно вычертит карты и разрезы, да ещё сам их и размножит. Ну прямо как работник Балда – «яичко спечёт, сам же и облупит»… Шутки шутками, а мне доподлинно известно, что в работах Саши Беляева по пайхойскому баритоносному (и добавим, стронциено сному и ураноносному!) карбону – вклад Семёнова, я думаю, был соизмерим со вкладом самого Беляева.

И что же, остаётся делать научному сотруднику с таким, с позволения сказать, «лаборантом»? А просто найти местечко, где поставить в статье свою фамилию да отправить очередное сочинение в печать…

Сказал – как отрезал

Раз уж вспомнили о фамилиях, то с этим просто беда – с Геннадием Фёдоровичем лучше было не связываться. Я издавна привык включать в авторский коллектив людей, которые принимали участие в работе. Мне совершенно чуждо дурацкое разделение работы на «творческую» и «техническую», потому что геохимия, например, на 95% состоит как раз из «технической» работы. Поэтому, сочинив в 1995 году (с А.Беляевым и М.Кетрис) пайхойскую монографию, я включил в авторский коллектив и Семёнова. Ведь даже перечислить всё, им сделанное для этой работы, очень трудно, гораздо проще указать то немногое, что им НЕ делалось… Но, увы – нашла коса на камень. Он в самых решительных выражениях от соавторства отказался, и никакие уговоры не помогли.

Вот так более полувека жил и работал в Институте геологии Геннадий Фёдорович Семёнов – очень молчаливый, очень скромный и в высшей степени достойный человек.

Поделиться в соцсетях

avatar
1000