Письма к Ахматовой

«Я знаю Вас давно – с тех пор, как в 1923 году приобрёл две Ваших книги. Мне было в ту пору 20 лет, стоя у прилавка большого книжного магазина на Невском, перебирал бусинки чёток Ваших, захлёстнутый белой стаей Ваших чудесных стихов. Минувшие двадцать три года унесли с собой много пристрастий и очарований, казавшихся вечными. А Ваши стихи и досель не перестают звучать мне свежею, не тускнеющей радостью.

Автор:   
10:15. 2 августа, 2014  
  
1

Их написал воркутинский зек, бывший личный секретарь Чичерина, учёный секретарь Государственного музея Льва Толстого Артур Дрибинский

Интересный человек

Это имя пришло ко мне из переписки. В мае 2004 года Ирина Владимировна Скаковская, бывшая воркутянка, проживающая ныне в Германии, прислала очередную порцию имён, сюжетов и фотографий. Вот заинтересовавшие меня строки: «В мамином кругу был ещё один интересный человек, Артур Моисеевич Дрибинский. Возможно, они были близки, судя по детской ревности, которую я испытывала к нему. Как-то мама, ещё в лагере, получила от него хлеб, табак и луковицу со стихами:

Горбушка хлеба, чтобы есть,
Табак, конечно, для куренья.
А вот в головке лука есть
Не пищевое лишь значенье.

Иносказателен мой стих –
Да не пустым то будет звуком!
Не знать Вам в жизни слёз иных,
Чем те, что пролиты над луком.

Когда стало возможно, он уехал в Москву к жене, работал в музее Л.Н. Толстого. Из Воркуты он написал Ахматовой длинное письмо о своей любви к её поэзии, у меня не хватило терпения дочитать его до конца. Надеюсь, Ахматова дочитала».

«Краткая биография»

Поясню: мама автора письма – Галина Степановна Вольф, отбывала срок на Воркуте. А вот личная карточка заключённого из Воркутинского архива: Дрибинский Артур Моисеевич. 1903 г.р., Гомель, образование высшее. Востоковед, троцкист. Осуждён ОСО при НКВД СССР 26.04.1941 г.ткак участник антисоветских троцкистских организаций на 8 лет. Прибыл на Воркуту 9 июня 1941 г. из Москвы. Освободился 5 марта 1948 г.

Запрос в Государственный музей Л.Н. Толстого позволил сделать биографические дополнения к этому имени – в 1958 году, поступая на работу в музей Л.Н. Толстого, Дрибинский пишет «Краткую биографию»: «Родился в г. Гомель в 1903 г. Там же учился в средней школе… В 1920– 1921 работал секретарём в Губернском отделе народного образования. С конца 1921 г. – в Москве. Работал в Народном Комиссариате Иностранных Дел…

В 1924 г. был сотрудником нашего торгпредства в Польше, а в 1925 – личным секретарём Наркома тов. Чичерина. Тогда же был командирован коллегией НКИД учиться в Московский институт Востоковедения, который и окончил по китайскому отделению в 1929 г., после чего был принят в аспирантуру научно-исследовательского института по Китаю. Но в январе 1930 г. я был отозван НКИД и командирован в Китай (в Маньчжурию), где был на консульской работе – в частности, вице-консулом в Харбине и консулом в Цацикаре.

В 1936 г. я был назначен помощником Генерального секретаря НКИД. В 1938 г. я перешёл на работу в Государственный Литературный музей, куда я был направлен музейным отделом Наркомпроса. Здесь я был зав. Отделом обработки материалов, а затем – зав. Рукописным отделом.

В марте 1940 г. я был по ложному обвинению арестован и 8 лет находился в тюрьме и в Воркутинском лагере – в Заполярье. После освобождения из лагеря продолжал находиться там же, работая в комбинате «Воркутауголь»… В 1956 г. был полностью реабилитирован. В 1957г. вернулся в Москву.

А. Дрибинский, 12 февраля 1958 г.»

Были им очарованы

А вот строки о Дрибинском из воспоминаний Иосифа Амбрамсона «Думы о былом, или Осколки воспоминаний с попытками синтеза»:

 «Я благодарен судьбе, подарившей мне Воркуту началом трудовой биографии… Четыре года в Заполярье были наполнены роскошью знакомства, общения, а затем и многолетней дружбы с замечательными людьми высоких принципов и морали. Я назову только три имени: химик и историк науки Наум Родный, математик Дмитрий Редозубов, дипломат и литературовед Артур Дрибинский… Больше всего молодые специалисты, прибывшие из Ленинграда и Москвы, были очарованы Артуром Моисеевичем Дрибинским и его женой Наталией Ивановной, которая приехала к нему, как только он выпущен был из лагеря.

В январе 1924 он был среди тех, кто стоял в карауле у гроба с телом В.И. Ленина. Он работал в аппарате Наркоминдела, когда его возглавлял Чичерин, был консулом в Харбине, работал в консульском отделе представительства СССР в Турции. Арестован был в 1938 году, будучи сотрудником Литературного музея в Москве и лектором Московского городского комитета ВКПб, – «за дружественные контакты с троцкистскими элементами». (После полной реабилитации и возвращения в Москву в 1957 году он стал учёным секретарём и секретарём партийной организации Музея Льва Толстого)».

«Милы мне стихи Ваши»

 Ну а теперь обратимся к письму, написанному Артуром Дрибинским из «Воркутлага» Анне Андреевне Ахматовой. Итак, письмо из сентября 1946 года, «Воркутлаг» (здесь даётся в сокращении):

 «Я знаю Вас давно – с тех пор, как в 1923 году приобрёл две Ваших книги. Мне было в ту пору 20 лет, стоя у прилавка большого книжного магазина на Невском, перебирал бусинки чёток Ваших, захлёстнутый белой стаей Ваших чудесных стихов. Минувшие двадцать три года унесли с собой много пристрастий и очарований, казавшихся вечными. А Ваши стихи и досель не перестают звучать мне свежею, не тускнеющей радостью.

И вот теперь я пренебрегаю естественными колебаниями своими (писать – не писать) и позволяю себе это письмо, которым хочу сказать о своей всегдашней благодарности к Вам.

Многоуважаемая Анна Андреевна! Милы мне стихи Ваши своей беспримесно-чистой, родниковой русской речью – строгой и нежной, люблю всю систему образности Вашей, столь благородно-простой, т.е. столь органически и естественно ожидаемой. Я читаю:

И дикой свежестью и силой
Мне счастье веяло в лицо,
Как-будто друг, от века милый,
Всходил со мною на крыльцо.

Читаю – и не могу насытиться ёмкостью этого ряда взаимопроникающих образов, богатством выдаваемых ими представлений и ассоций… Я больше всего люблю, ценю и всегда лично «задет» бываю той сгущённой атмосферой напряжённого человеческого чувства, которая лежит в основе поэзии Вашей, образуя её упругую мускулатуру и неповторимую её тональность.

Дороги мне стихи Ваши тем, что они в точном и совершенном смысле слова гуманистичны, так как говорят о самом интересном и значительном в мире, о человеке, и о самом интересном и значительном для человека-мужчины – о человеке-женщине. Порождённая стихией больших душевных и сердечных движений, поэзия Ваша выводит на вольные просторы глубочайших обобщений и, апеллируя таким образом к разуму – вопреки тому, что принято некоторыми думать – в высшей степени интеллектуальна.

«Долгим взглядом твоим истомлённая…» … разве эти строки не содержат в себе, как и в зерне, начальную и важнейшую главу истории культуры? Всё, что Вы столь трогательно и так мужественно рассказываете о себе в своих стихотворениях, тут же теряет значение частного случая и приобретает характер явления «родового». Вашими книгами говорит собирательная женщина. Этим, очевидно, и определяется столь глубокий интерес к Вашему творчеству и со стороны мужчин и женщин.

громно значение поэзии Вашей для женщин. Она, поэзия Ваша, служит ей и зеркалом, и отражающим началом, как бы играя роль реактива в возникновении женского самосознанья. Женщинам, девушкам глубоко нравятся выраженные в стихах чувства Ахматовой, они находят здесь высокую эстетическую и моральную норму, которой они хотят следовать.

…О многом хотелось бы сказать ещё – хотя бы о столь присущем для Вас чувстве патриотизма – о Вашем ощущении эпохи, напряжённом и трагическом, что – между прочим – объективно и делает Вас поэтом гораздо более по существу современным, нежели те, которые так мелководно щеголяют всеми аксессуарами современности.

Я кончаю это письмо. Пожалуйста, примите его, как свидетельство моей большой благодарной признательности и глубокого сердечного уважения. Низко склоняюсь к руке Вашей…»

«Я Вам писал…»

 23 октября 1964 года, уже, конечно, на свободе и из Москвы, Артур Моисеевич пишет ещё одно письмо Анне Андреевне:

 «В сентябре 1946 года из своего – невольного для меня – Заполярья писал я Вам с тем, чтобы выразить всю меру моей читательской признательности за Ваши стихи. Письмо моё направил через отделение Союза писателей в Ленинграде. Но более чем вероятно, что Вы его не получили: спустя несколько дней после его отсылки люди читали пресловутый доклад о ленинградских журналах.

 Едкой горечью, стыдом, никогда затем не отпускавшей болью отзывалось в сердце то дикое поношение, которому Вы тогда подверглись. И мучительно хотелось быть уверенным, что – вопреки всему – не надломились Вы…

 Но долгие годы – позади. И в совсем уже недалёком будущем Вы встретите свой большой день – три четверти своего века. И я рад, что именно теперь неожиданные и добрые обстоятельства позволяют вновь сказать Вам, Анна Андреевна, о неубывающем с годами чувстве сердечной благодарности за всё то большое, прекрасное, глубоко человечное, чем с молодых моих лет дарила меня Ваша поэзия. А сказать об этом Вам непосредственно всегда было моей душевной потребностью. Вновь и вновь – спасибо Вам!  Низкий поклон. А. Дрибинский».

 Это письмо хранится в отделе рукописей Публичной библиотеки имени М.Е. Салтыкова-Щедрина. На нём рукой Ахматовой сделана пометка: «надо ответить»…

Поделиться в соцсетях

guest
1 Комментарий
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
Благодарность Анатолию Попову
Благодарность Анатолию Попову
03.08.2014 14:03

Сердечно благодарю автора очерка. Грязное, смрадное сегодняшнее время дико диссонирует с подобными публикациями и тем ценнее они для поддержания духа. Слишком много отморозков и гопоты в нынешней жизни и единицы с высокими принципами и моралью. И очерки А.Попова придают силы и робкую надежду на то, что в этом смрадном мире,… Читать далее »