Кто убил лётчика?

В последнее время в нашем обществе вновь пошли разговоры о необходимости отменить мораторий на смертную казнь. Дескать, в той же Америке – этом признанном оплоте демократии и свободы – есть множество штатов, в которых по решению суда убийцы и маньяки лишаются жизни. Многие депутаты Государственной Думы России, ряд политических партий и общественных движений предлагают вернуться к высшей мере наказания для тех, кто совершил особо тяжкие преступления.

13:00. 13 июля, 2014  
  
3

При обсуждении этого вопроса на всех уровнях эксперты предупреждают о возможных судебных ошибках, которые в случае исполнения сурового приговора исправить будет невозможно. А их, к сожалению, хватает. Советское судопроизводство знает немало случаев, когда подсудимых приговаривали к высшей мере наказания, приговор приводили в исполнение, а через некоторое время находили истинных преступников. Такой случай произошёл и у нас в республике в начале 60-х годов прошлого столетия. Об этом мне, тогда молодому сотруднику милиции, рассказал ветеран уголовного розыска Павел Кочетов.

Страшная находка

Летом 1960 года в Сыктывкаре исчез лётчик Игорь Петров, проживавший с семьёй в местечке Кируль. В выходной день он ушёл ранним утром в лес за грибами и не вернулся. На следующий день его родители обратились с заявлением об исчезновении сына в милицию. Через три дня с момента исчезновения в уголовном розыске ГОВД Сыктывкара завели розыскное дело.

Сыщики проверили все связи лётчика, опросили знакомых и близких, но ни на шаг не продвинулись к разгадке его исчезновения. Не поступало стоящей информации и от милицейской агентуры. А если «нет тела, то нет и дела», как говорили раньше в уголовном сыске. В итоге через несколько месяцев активный розыск Петрова прекратился, дальнейшие оперативно-розыскные мероприятия по его установлению проводились формально, лишь изредка в дело подшивались различные справки, по сути, не говорившие ни о чём.

1975 год. Павел Кочетов — старший инспектор управления уголовного розыска МВД Коми АССР. Фото из личного архива Павла Кочетова

А в один из жарких летних дней 1961 года по столичному пригороду – посёлку Лесозавод – разнеслась страшная весть: в большой куче опилок обнаружен почти полностью разложившийся труп человека. Эти опилки на территории Сыктывкарского ЛДК представляли из себя настоящие терриконы, которые годами не убирались. А тут потребовалось большое количество опилок вывезти на ферму одного из совхозов, и рабочие стали грузить их лопатами на самосвалы. Вот тут почти в самом низу кучи из опилок и показалась кисть человеческой руки… Через час на месте обнаружения человеческих останков уже работала оперативно-следственная группа, которую возглавил дознаватель сыктывкарского ГОВД Эдуард Забоев.

Сомнения сыщиков

Примерно через неделю стали известны результаты судебно-медицинской экспертизы: как и предполагалось, в куче опилок нашли останки пропавшего лётчика. По заключению медиков, смерть наступила от ножевого ранения в сердце. Тут же было возбуждено уголовное дело по части 1 статьи 102 УК РСФСР – «Умышленное убийство».

Сразу же была создана специальная оперативно-следственная группа, в которую, кроме Забоева, вошли опер-уполномоченные уголовного розыска Павел Кочетов и Илья Залесов, а возглавил её заместитель начальника ГОВД по оперативной работе Михаил Фидельман.

По делу допросили более ста человек, а месяца через два появились и подозреваемые. Сначала круг их был широк, но вскоре сократился до трёх человек. Ими оказались Григорий Демогло (фамилия подлинная) и двое его знакомых – Алексей Комов и Пётр Селин (эти фамилии изменены). Все трое неоднократно судимые, причём Демогло в том числе и за умышленное убийство.  При обыске у него изъяли часы Петрова, был у него вроде бы и мотив для совершения преступления: долгое время тот находился в неприязненных отношениях с потерпевшим. Сыщики установили, что Демогло неоднократно высказывал угрозы в адрес Петрова, а в день исчезновения встретил того в лесу. Сам подозреваемый это подтвердил, однако уверял, что после небольшой словесной перепалки они мирно разошлись. В результате установленных обстоятельств возникла версия о том, что в убийстве Петрова замешаны Демогло и его приятели.

Но чем дольше шло дознание, тем больше возникало вопросов, в деле появились первые нестыковки. Как сейчас бы сказали сыщики, «пазлы полностью не собирались». В результате Кочетов с Залесовым пришли к Забоеву и заявили, что у них возникли сомнения по поводу участия Демогло, Комова и Селина в убийстве лётчика. Все трое уже несколько месяцев находились в СИЗО Сыктывкара, вину свою категорически отрицали, писали жалобы в прокуратуру.

После тщательной проверки всех материалов трое сыщиков отправились к Фидельману. Дознаватель доложил старшему группы, что оперативники сомневаются в причастности к убийству Демогло и его приятелей. Однако Фидельман и слушать ничего не захотел. Когда Забоев начал приводить аргументы, тот резко оборвал дознавателя: «Вы сомневаетесь, а я – нет, передавайте дело по подследственности в прокуратуру республики!» Приказ был выполнен, дело ушло к следователю. Ещё около года продолжалось следствие, затем уголовное дело было направлено в суд. Что важно: ни на предварительном следствии, ни в период судебного разбирательства ни Демогло, ни его так называемые «подельники» своей вины не признали.

Приговор суда был суров, но ожидаем. Григория Демогло приговорили к высшей мере наказания – расстрелу, Алексей Комов и Пётр Селин получили 15 и 10 лет лишения свободы, соответственно. Адвокаты подсудимых подали апелляцию в Верховный суд СССР, но тот оставил приговор в отношении Григория Демогло и его приятелей в силе.

За минуту до смерти

Эту грустную историю о последних днях Григория Демогло, как говорилось выше, рассказал мне в 1979 году ветеран уголовного розыска Павел Кочетов. Поведал он мне и о последнем дне жизни Григория Демогло. Судьба каким-то образом свела Павла Кочетова с одним из офицеров следственной тюрьмы Новочеркасска, который присутствовал при исполнении приговора Демогло. В то время расстрельные тюрьмы с персоналом, подготовленным к исполнению приговоров, были наперечёт: одной из них и была следственная тюрьма в Новочеркасске, куда этапировали Демогло. В расстрельной камере он успел крикнуть за минуту до смерти: «Люди, никого в Коми я не убивал, верьте мне!»

Запоздалая реабилитация

Прошёл год после вышеупомянутых событий. Алексей Комов и Пётр Селин, находившиеся в местах лишения свободы, продолжали направлять жалобы во все инстанции, включая Верховный суд СССР. Они утверждали, что невиновны, и требовали пересмотра приговора суда.

Как ни странно, но Верховный суд СССР внял их просьбам. Затребовал уголовное дело об убийстве Игоря Петрова, внимательно изучил материалы. Приговор был отменён, дело отправлено на дополнительное расследование. И вот тут произошли события, шокировавшие всех сотрудников правоохранительных органов Коми АССР.

Следственные мероприятия по новому уголовному делу проводили следователи республиканской прокуратуры, оперативное сопровождение осуществляли работники отдела уголовного розыска МВД Коми. В результате проведённых оперативно-розыскных мероприятий было установлено лицо, совершившее убийство Игоря Петрова. На этот раз все доказательства по делу были реальные, повторная ошибка исключалась. Новый подозреваемый практически на первом же допросе сознался в убийстве лётчика. Его показания были подтверждены выходом на место происшествия, он показал место, где под опилками на территории ЛДК закопал убитого Петрова. В отличие от Григория Демогло, настоящий убийца по приговору суда получил 15 лет лишения свободы.

1949 год. Павел Кочетов — курсант Иркутской школы милиции

Естественно, было возбуждено уголовное дело в отношении сотрудников оперативно-следственной группы, занимавшихся расследованием убийства лётчика. Руководитель группы Михаил Фидельман был привлечён к уголовной ответственности. К сыщикам Павлу Кочетову, Илье Залесову, дознавателю Эдуарду Забоеву у суда претензий не было: их спасли рапорты на имя Фидельмана, в которых они указывали на возможность непричастности Демогло, Комова и Селина к убийству.

Что же касается осуждённых невинно, они были оправданы, в отношении них вынесли оправдательные приговоры, а вот получили ли их родственники компенсацию за моральный ущерб – неизвестно. Это ведь было в другой стране, и законы тогда были другие…

Этот случай – предупреждение о том, что ошибок на предварительном следствии, а затем и в судопроизводстве на сто процентов избежать невозможно. И перед тем как ставить вопрос о возвращении смертной казни, нужно ещё раз взвесить все «за» и «против».

В заключение хочу сказать, что тогда мы, молодые опера, надолго запомнили наставления старого сыщика Павла Кочетова и при проведении оперативно-розыскных мероприятий особое внимание обращали на проверку показаний лиц, проходящих по делу, особенно тех, которые по приговору суда могли быть приговорены к высшей мере наказания.


В расстрельной камере он успел крикнуть за минуту до смерти: «Люди, никого в Коми я не убивал, верьте мне!»

Поделиться в соцсетях

guest
3 Комментарий
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
очередная сказка соловья на ночь
очередная сказка соловья на ночь
13.07.2014 20:09

труп нашли через год,как СМЭ определило ножевое в сердце? Его там быть не могло!!!

сыктывкар
сыктывкар
13.07.2014 20:40

К сожалению, это не сказка.

дотошный читатель
дотошный читатель
14.07.2014 01:08

Так кто же убил летчика? Судя по заглавию очерка, тема не раскрыта:-)