Иван Нестеров выступал перед односельчанами и московскими генералами

Поездки в глубинку нашей республики всегда преподносят сюрпризы. Вот и мне повезло – познакомился в Усть-Куломском районе с интересным, неординарным человеком, которого зовут Иван Васильевич Нестеров. Его жизненный путь – как интересная книга, а по отношению к нему – музыкальное произведение, которое хочется слушать и слушать. Думаю, что и читателям «Красного знамени» будет интересно познакомиться с воспоминаниями Ивана Васильевича.

12:22. 6 июня, 2014  
  
0

— В раннем детстве мне казалось, что село Аныб – это самое большое село на всём белом свете. Оно действительно когда-то было большим населённым пунктом. До Октябрьской революции 1917 года в нём проживало 830 человек. В 1970 году, когда я закончил школу-восьмилетку, – 612, нынче – немногим более 300. Такова незавидная судьба коми деревни.

В пятидесятых годах люди в Аныбе жили дружно, и всё потому, как мне кажется, что люди знали свои корни, а общая работа в совхозе объединяла. Люди ходили в гости друг к другу. В таких случаях тульская гармошка-трёхрядка заставляла их петь и танцевать, смеяться и плакать. Однажды после такого семейного застолья дядя Саша, брат отца, оставил у нас гармошку. Я ради забавы взял её в руки (мне тогда было пять лет) и за неделю научился сносно наигрывать мелодию популярной в те годы песни «Яблочко».

В семь лет меня уже приглашали соседи на различного рода празднества, чтобы я украсил застолье игрой на гармошке. В третьем классе мне захотелось научиться растягивать меха баяна. И тогда меня родители почти на целый месяц отправили в деревню Ежова, к брату мамы Ивану, чтобы я мог постичь премудрости игры на дорогостоящем инструменте. В четвёртом классе мне купили баян. В школе раньше были уроки пения. Я на этих уроках не пел, а аккомпанировал на баяне. Разумеется, ни один концерт художественной самодеятельности не обходился без моего участия, впрочем, как и деревенские свадьбы и крестины.

После восьмилетки у меня было желание поступить в Сыктывкарское музыкальное училище, но тут родители были одинаковы в суждениях: «Вначале приобрети профессию, а потом играй на баяне и гармошке сколько душе захочется». И я поехал в Эжву и поступил учиться в ГПТУ №27 на крановщика-шофёра. В 1973 году директор училища, вручая соответствующие документы об окончании учебного заведения, сказал:
– Нестеров, крановщиков в стране много, а хороших музыкантов единицы. Поэтому не спеши надевать рабочие рукавицы, постарайся совершенствовать свои музыкальные способности. Если понадобится, то за всё хорошее, что ты сделал для художественной самодеятельности училища, окажем всяческую помощь.
Я пошёл в училище искусств, педагог по классу баяна Яков Сергеевич Перепелица прослушал меня и сказал:
– Можешь считать себя студентом нашего учебного заведения, но с условием: «Всё то, чему ты самостоятельно научился, забудешь и всерьёз будешь заниматься по нотной грамоте».
Я с ним согласился.

В училище меня зачислили, но пришла повестка из военкомата. А значит, призывнику Нестерову Ивану пора обувать солдатские сапоги. Я человек деревенский, привыкший шагать только по прямой дорожке, без всяких сомнений разрешил волосы на голове постричь под Котовского, налысо. Не знаю, с чьей подсказки (может, просто счастливый случай?), но служить меня военкоматовское начальство далеко отправлять не стало, а определило в Сыктывкарский гарнизон. После прохождения курса молодого бойца и принятия присяги определили меня в гарнизонный военный оркестр. Выучился я играть на разных оркестровых инструментах. Начальство позволило в свободное от службы время посещать училище искусств, брать уроки, сдавать зачёты и экзамены. Срочную воинскую службу я закончил, крановщиком-шофёром работать не захотел, дирижёр оркестра настаивал на том, чтобы я написал рапорт и меня зачислили на сверхсрочную службу. Я так и сделал.
 
Когда предложили ехать учиться в Московскую консерваторию имени Петра Ильича Чайковского, на факультет военных дирижёров, отказываться не стал. Успешно сдав вступительные экзамены, стал слушателем. Незаметно пролетели пять лет учёбы. Получил назначение в Туркестанский военный округ, в город Термез.

В 1987 году была комплексная проверка нашего гарнизона. Кроме боевой и политической подготовки, проверяли и состояние организации досуга военнослужащих и их семей. И ансамбль, созданный по моей инициативе, для подтверждения того, что народ у нас не скучает, был очень кстати. Хороший репертуар показал и оркестр. Одним словом, я пришёлся ко двору, заместитель командующего округом генерал-лейтенант Юрий Алексеевич Красиков предложил мне должность начальника ансамбля округа. Вскоре меня перебросили в Афганистан, в 40-ю армию, которой командовал генерал-лейтенант Борис Всеволодович Громов. В конце 1988 года постепенно наши войска из Афганистана стали выводить. Мне для дальнейшей службы предложили два варианта – ехать в Ташкент или в Москву. Я выбрал Москву, войска противовоздушной обороны. Хотя ехал туда с большой опаской, зная, что столица не любит провинциалов. Заместитель командующего округом генерал Красиков, провожая меня в большой путь, сказал:
– Если будет трудно, возвращайся, для тебя всегда найдётся работа.
Возвращаться не пришлось, я, можно сказать, на отлично в течение семи лет справлялся с обязанностями начальника – художественного руководителя ансамбля ПВО СССР. Имею ряд благодарностей от командующего ПВО страны.

В столице меня вдруг охватила тоска по родным краям, по дому. Мне подсказали, что военный дирижёр дивизии внутренних войск, которая расквартирована в Сыктывкаре, собирается на пенсию. Провёл «разведку», сказали, что готовы меня принять, если будет решение «сверху». Иду к заместителю командующего по политчасти, он меня и слушать не захотел, сказав: «Пока я здесь, здесь будет и Нестеров». И всё же в марте 1994 года он внял моим просьбам и разрешил перевод из одного рода войск в другой. Когда я приехал в Сыктывкар, дивизия уже была расформирована, я стал начальником оркестровой службы учебного полка на майорской должности.

За новую службу взялся с энтузиазмом, за короткое время многое в привычной жизни музыкантов поменял. Организовал полноценный оркестр, на его базе – джаз-оркестр. Кажется, это было в 2000 году, в Сыктывкар приезжала Валентина Матвиенко, тогда ещё в должности вице-премьера. На Стефановской площади было открытие какого-то соревнования. Наш военный оркестр, как и полагается в таких случаях, играл различные марши. Потом мы показали своё дефиле.
Валентина Ивановна после всех мероприятий подошла ко мне, пожала руку и сказала:
– Я такого прекрасного выступления военных музыкантов не видела нигде. Не пора ли вам собираться в Москву?
– Я там уже был, руководил ансамблем ПВО страны.
– И приехали в Сыктывкар?
– Здесь моя родина, здесь я дома, – был мой ответ.
Глава республики Юрий Спиридонов добавил:
– Такие мы, северяне, нам дым Оте-чества милей всего.

В начале 2000-х годов к нам в полк приезжал командующий Северо-Западным округом внутренних войск. Он посмотрел концерт нашего ансамбля, увиденным остался доволен. Вечером, когда подвели итоги его инспекционной поездки, был накрыт стол. На этом званом ужине бывший начальник школы милиции в Эжве полковник Банник обратился к командующему, чтобы ему дали слово, и сказал:
– Здесь находится руководитель нашего ансамбля майор Нестеров. Иван Васильевич удостоен звания «Заслуженный работник Республики Коми», он лауреат премии Правительства Республики Коми, имеет множество различных грамот. Нельзя ли ему присвоить звание подполковника?
– Ко мне уже обращались с таким предложением. Дело в том, что приказ о присвоении звания выше звания майора подписывает министр. Сделаем так, мы его временно переводим в округ, ставим на подполковничью должность, а потом вновь возвращаем вам, но уже в чине подполковника, – сказал командующий округом.
Вскоре такое мероприятие было проведено, я стал подполковником.
Отслужив родной Отчизне 52 года, (не календарных), вышел на пенсию.
Впереди у меня громадьё планов, все они связаны с возрождением культуры родного села. Аныб без каждого из нас может обойтись, но мы без него – нет.
 

Поделиться в соцсетях

avatar
1000