Стратег «нефтянки»

Владимира Мишакова отличала неистребимая крестьянская смекалка

18:06. 18 января, 2014  
  
1

В следующий вторник, 21 января, ветераны нефтяной отрасли Коми будут поминать Владимира Никифоровича Мишакова, легендарного руководителя, с именем которого тесно связано становление таких брендов республики как «Яреганефть», «Коминефть», да и всей отрасли в целом. В истории «нефтянки» Коми немного найдётся людей, кого можно было бы поставить рядом. Вероятно, потому, что изначально это был редкий человеческий материал, результат большевистской селекции, проведённой над российским мужиком…

В биографии будущего «нефтяного генерала», родившегося в 1912 году в Курской губернии в семье крестьянина-бедняка, присутствовали голодомор 30-х, ранняя смерть родителей, детдом, мальчишеские мечты об авиации, работа счетоводом в родном колхозе, упорное стремление выбиться в люди и, как первый шаг к этому, – учёба в Московском горном институте.

В 1940-м вновь испечённого горного инженера в составе группы молодых специалистов направили в Коми, где создавался новый центр нефтяной отрасли. Сюда ехали сотни тысяч людей со всей страны. Одних гнали голод и возможность заработать, спецов направляли по партийной разнарядке, а большинство попало сюда по «путёвкам» ГУЛАГа.

Многажды могла перемолоть система и нашего героя, как перемалывала тех, кто был ярче и сильнее остальных. Выручала бывшего детдомовца неистребимая крестьянская смекалка и крестьянское же трудолюбие. С января 1941-го Владимир Мишаков приступил к работе помощника механика первой ярегской нефтешахты. В музее Яреги сохранились снимки Мишакова той поры: бритая по моде тех лет голова (он сохранил эту «причёску» на всю жизнь) и китель техника-лейтенанта (Ухткомбинат входил в систему НКВД).

Именно Ярега сформировала его как профессионала-неф-тяника, именно она и задала размер шага, которым он шёл по жизни. Мастер, главный механик, главный инженер, начальник шахты, начальник нефтешахтного управления. В 1960 году Владимир Мишаков возглавил весь Ухткомбинат, переименованный впоследствии в объединение «Коминефть». Как отмечено в его наградном представлении, при нём было начато освоение нефтяных месторождений на юго-востоке Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции, активно велось строительство посёлков Нижний Одес и Нефтепечорск. Мишаков – один из непосредственных участников создания и внедрения термошахтной технологии добычи уникальной ярегской нефти. В его послужном списке есть и «титановая» строчка – при нём построены и введены в эксплуатацию опытно-обогатительная фабрика и установка по производству пигментной двуокиси титана. В личном арсенале Владимира Никифоровича два ордена Трудового Красного Знамени, орден Красной Звезды, два ордена «Знак Почёта», знак «Шахтёрская слава» всех трёх степеней. А ещё он лауреат Сталинской (теперь это звучит как Государственная) премии СССР, «Почётный нефтяник», «Почётный гражданин Ухты».

Но главной его чертой было искреннее уважение всех, с кем сталкивала его судьба. «Владимир Никифорович любил бывать у нас дома, – рассказывает ветеран Яреги Анна Ивановна Люблинская. – Не желая напрягать хозяев экспромтами, всегда предупредительно звонил: «Чисти-ка, Анюта, для меня ведро картошки». Картошку обожал в любом виде! Помню, усядутся в нашем бараке за стол: он, мой покойный супруг, начальник второй шахты – и пойдут разговоры. Сначала «за жизнь», а потом, как водится, о работе. Он въедливо вникал в каждую мелочь, не стеснялся спрашивать, если что не понимал».

Многое приходилось искать методом проб и ошибок. В трудные послевоенные годы не хватало самого необходимого. Сам Мишаков любил вспоминать такой эпизод. План добычи утверждён в самых верхах, под него надо бурить и бурить, а труб обсадных нет – напряжёнка в стране с металлом. Но попробуй скажи, что план срывается. Того и гляди, посадят! Ломали, ломали головы специалисты и наладили прямо на шахте выпуск собственных обсадных труб… из дерева. Благо леса кругом было вдоволь. 

«Мне посчастливилось проработать рядом с Мишаковым рука об руку почти три десятка лет, – вспоминал ветеран «Яреганефти» Евгений Гуров. – Он не был технарём в прямом смысле этого слова. Но шахтное дело знал от корки до корки и был великолепным организатором. Замотанный днём, как все мы, постоянной текучкой, он обычно обзванивал своих подчинённых где-то к полуночи. «Что сейчас делаешь?» – интересовался не проформы ради, а деликатно извиняясь за вторжение в частную жизнь. Мы к таким ночным планёркам были готовы. После дневной «запарки» можно было спокойно спланировать завтрашний день. Он умел слушать – редкое качество для руководителя. Никогда не опекал по мелочам. Но на стоящие предложения у него было удивительное чутьё, и тогда он помогал по-настоящему». 

Так случилось, когда шахтёры зашли в тупик с добычей вязкой нефти обычным способом. Видят: отбирается всего 

4 процента, а всё остальное остаётся в залежи. Идею теплового воздействия на пласт высказал ещё известный геолог Стрижов. Но как её реализовать? Горячая вода не помогала. С паром дела пошли лучше. Но с течением времени скважины обязательно забивались песком. И тогда пришла мысль развернуть привычную технологию на 180 градусов – бурить скважины из уклонов не сверху вниз, а снизу вверх. Мишаков одним из первых почуял: идея верная, и всеми силами помогал становлению термошахтной технологии. И то, что он числится её соавтором, отнюдь не дань традиции, когда в любой авторской разработке «паровозом» шёл начальник. Это отражает его реальный вклад в создание уникального метода добычи, давшего Яреге вторую жизнь». 

Владимир Никифорович был прекрасным стратегом и в деле воспитания подчинённых. Однажды начальник НГДУ «Тэбукнефть» Чубирко пригласил его на открытие первой в Нижнем Одесе капитальной столовой. В благодарность за досрочное выполнение задания Мишаков пообещал: «Дам машину». По тем временам это было желанной наградой, ибо автомобилей в свободной продаже не было. Но сопровождающий его заместитель Николай Потетюрин шепнул: «Все машины уже раздали». Как быть? Своего слова Мишаков никогда не нарушал. Случилась неожиданная заминка. Но тут зашли в столовую, а там… стулья на столах. «Ты ж сказал, что столовая работает?» – вскинулся Мишаков. «Да вот, не успели немного», – начал оправдываться Чубирко. «Тогда и машина подождёт», – с облегчением выдохнул Мишаков. Он сохранил своё лицо и лицо руководителя…

«Здравствуйте, я – Мишаков!» – заявлял он с порога Миннефтепрома СССР. Подобное заявление в устах любого другого вызвало бы возмущённую реакцию неприступных столичных секретарш. Но этот ухтинский «мамонт» весом в 150 килограммов улыбался при этом так обезоруживающе и так ловко просачивался к нужному столу, что дамы в одну минуту становились его союзницами. Нет, он не был ловеласом. Но потерявший в раннем детстве мать, он умел нащупать в сердце любой женщины самую чувствительную струнку. Приобнимет, бывало, кого-то из работниц и душевно, по-свойски, спросит: «Как муж, не обижает? А с детишками всё в порядке?» И такой неподдельный интерес был у него к жизни человека, что душа распахивалась навстречу. И многим, многим помог он решить какие-то житейские проблемы. Кому – с квартирой, кому – с лечением, а бедолагам, сосланным на Север по 58-ой статье, – с работой. «Ты чего возишься с зэками? – шептали «доброжелатели». – На нары хочешь?» «Да они учились со мной в горном на курс старше, – показательно-простодушно удивлялся Мишаков. – Свои ребята, просто попали в «непонятку». За что же их мордовать? Вон какая от них отдача в бригадах!» 

Много, говорят, поступало на имя тогдашнего начальника Ухтпечлага грозного генерала Бурдакова рапортов о «беспринципной мягкотелости Мишакова». Стало быть, и он ходил по краешку…

Была у Мишакова одна привычка: он имел обыкновение всё записывать. Потом, по записям, легче было проконтролировать, кто что обещал. С этими записями связан такой любопытный эпизод. С молодости попав в шахту, где под его началом ходили люди непростой судьбы, а проще говоря, зэки, он в смысле богатого русского языка был виртуозом. Но знал меру и место. Самым же грозным его ругательством на совещаниях было «дураки». Как-то он бросил в сердцах некоему «забывчивому» начальнику цеха: «Если ты дурак, надо записывать». И, помолчав, закончил: «Я это делаю постоянно». И обстановку разрядил, и человека не обидел…

В канун своего последнего профессионального праздника, который он свято чтил и после выхода на пенсию, он позвонил на городское радио. «Девочки, дед Мишаков беспокоит. Уж не забудьте в концертную программу включить мою любимую «На дальней станции сойду». Хоть чувствую себя неважно, но подпою обязательно». Он сошел на этой, самой дальней своей станции, 21 января 1990 года. Большой, добрый, светлый, ни на кого не похожий человек… Не так давно Совет ветеранов Ухты предложил одну из новых улиц города назвать именем Владимира Мишакова…

Поделиться в соцсетях
  • 2
    Поделились

avatar
1000
1 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
Вера Recent comment authors
новые старые популярные
Вера
Гость
Вера

Я лично знала этого большого и умного человека – Владимира Никифоровича. И не раз, работая на городском радио, включала в концерт по заявкам именно эту песню, когда кто-то передавал ему поздравления. Делала в 1977-м (декабрь) сюжет на телевидение Коми в связи с днем рождения Владимира Никифоровича. Вечная ему память!