Любимый переводчик Серафима Попова

К столетию со дня рождения поэта Игоря Михайлова

Автор:   
20:13. 4 октября, 2013  
  
0

Скверная солдатская еда

На зону в Воркуту Игорь Михайлов попал совсем молодым, ещё когда служил в армии, куда был призван в 1939 году. Публиковал стихи в дивизионной газете, а один стишок проскользнул и в книгу жалоб армейской столовой: 
 
Полугорох, полусупец, 
полуплевки, полупомои –
ещё не рвёт, но я не скрою,
что скоро вырвет наконец.
 
Перефразированная пушкинская эпиграмма сыграла с поэтом злую шутку: он был арестован. Вместо предполагаемых сослуживцами Михайлова каких-либо дисциплинарных мер следствие представило это как антисоветскую пропаганду (ещё бы – клевета на советский общепит!) и осудило его по статье 58-10 на три года лагерей. Иногда в воспоминаниях бывших зеков приводится разговор, суть которого сводится к тому, что если одному срок дали 10 лет, а другому всего пять, значит, второй вообще невиновен. По такой же схеме судили и Михайлова. Когда его жена обратилась в НКВД за разъяснениями, ей ответили так: «3 года по 58-ой? Ну что вы волнуетесь, он же, значит, ни в чём не виноват!»
 
Игорь Леонидович рассказывал мне, что на допросах он смог вычислить того, кто написал на него донос. Добился очной ставки, после которой доносчик был арестован и попал в тот же лагерь, что и Михайлов, только с несколько большим сроком – в лагере и погиб. А Михайлову следователь откровенно сказал, что освободить его не может…
 

Ещё один дистрофик

Михайлов был этапирован в Севжелдорлаг на строительство железной дороги на Воркуту. Лагерь быстро сделал его дистрофиком: такой приговор поставил ему в лазарете доктор, узнав, что тот что-то смыслит в медицине  (папа был фельдшером и лечебные словечки повседневно присутствовали в их семье). Доктор взял Михайлова к себе в помощники, чем, по сути, спас от гибели. На понятные сомнения, сможет ли он оказывать врачебную помощь, у доктора были свои аргументы: «Чего ты боишься! Вон сын композитора Спендиарова у нас заведует больницей и ничего – справляется! А у тебя, хоть какое-то есть домашнее медицинское образование».
 
После окончания трёхлетнего срока Михайлов был мобилизован на строительство завода авиационной фанеры в Жешарт, где отработал до 1946 года. И в лагере, и будучи мобилизованным он много писал. Сам Игорь Леонидович вершиной своего лагерного творчества считал трагикомедию «Аська», которая имеет точные ориентиры: написана в 1942-43 годах, место создания – Кось-Ю. Именно так, через чёрточку, называлась тогда эта географическая точка в Коми АССР. В этой зоне отбывали срок поэт Лазарь Шерешевский, актриса Валентина Иевлева, в воспоминаниях которой именно оттуда ушёл в побег Рауль Валленберг…
 

Песня, спетая давно

Вернуться в Ленинград ему удалось лишь после реабилитации в 1958 году, а после работы в Жешарте его путь лежал в Таганрог, где в то время  жила его семья: жена и сын. Именно в Таганроге он написал то стихотворение, которое потом стало песней и… лишилось своего автора. Вот как для меня происходило знакомство с Михайловым – автором текста песни. 
 
Я сижу у него в уютной квартире на улице Верности в Ленинграде. Уютной показалась она мне, несмотря на то, что словно нарочно захламлена книгами, журналами, рукописями и прочей бумажной продукцией. Хаос такой основательный, что  в нём прекрасно ориентируется только сам хозяин: подходит к какой-либо стопке книг-бумаг, что-то выдёргивает, и выдернутое оказывается именно тем, что было нужно. Так он преподнёс мне листочек со стихами, начав читать которые, я воскликнул: «Так я же знаю эту песню! Мы её распевали  в 1965-ом у костра, под Ленинградом!». А Михайлов улыбается и говорит, что это стихо­творение написано им в 1948  году.
 
Сейчас, заглянув в интернет, узнаю, что у этого текста два автора – В. Миханович и С. Маркевич, причём текст, автором которого назван Станислав Маркевич, содержит, что поэт «песни начал писать с 1967 года…»… А что же мы пели в 1965-ом?!
Вот несколько строк из этого текста:
 
Моя дорогая не блещет красою.
Ни ясной улыбкой, ни русой косою,
Ни модной причёской, ни прелестью стана,
Чем могут похвастаться звёзды экрана.
 
И титулов, званий она не имеет, 
Но всё же за честь познакомиться с нею
Не  только бродягам, по праву и лордам –
Поскольку она из Америки родом….
 
И грязное платье мышиного цвета
Она не снимает зимою и летом.
О, как же, друзья, мне как стыдно, не скрою,
Я сам дорогую купаю и мою.
 
Я платье снимаю рукою несмелой –
Скорей бы увидеть желанное тело,
Губами прижаться к единственной в мире –
Моя дорогая,.. картошка в мундире!
 

Стала родной республика

Связь поэта с Коми краем не прерывалась. Он приезжал и в Сыктывкар, и в Воркуту (есть цикл стихов о Воркуте). Переводит много стихов на русский язык Серафима Алексеевича Попова, дружба с которым была долгой и плодотворной. Именно Серафим Алексеевич благословил меня на общение с Игорем Михайловым… Я потом допытывался, что же так сплотило двух поэтов, уж не то ли, что супругу Михайлова звали Серафимой? Оба улыбались и поддакивали: не без этого…
 
Наше знакомство с Михайловым состоялось в 1987 году, что отмечено в автографе на сборнике стихов поэта «Радостная слава». Я в те годы бывал в Ленинграде по два-три раза в год. Тогда же Игорь Леонидович показал мне рукопись «Аськи». Уже одно то, что эта поэма создана в лагере и посвящена реальным людям, потрясло меня. К тому же, поэма написана легко, даже можно сказать, напевно.          
 
Посвящена она «Ивану Алексеевичу Лихачёву – человеку феноменальной культуры и удивительной судьбы». Лихачёв тоже срок отбывал в Печлаге. 
 
Игорь Леонидович сразу поясняет мне, что я держу в руках единственный экземпляр поэмы. Я обращаю к нему молящий взгляд: мол, я не смогу уехать без такого текста! На лице поэта сомнения: почти незнакомый воркутянин…правда, за него хлопочет сам (САМ!) Серафим Попов, но всё равно, как-то боязно… Наконец, мы обговариваем сделку: я увожу поэму в Воркуту, перепечатываю (ксероксов тогда не было) и сразу возвращаю обратно. Что и выполняется. Один экземпляр уже переплетённой копии поэмы «Аська» я дарю от наших имён (поэта и перепечатника) Серафиму Алексеевичу Попову (потом он подарил этот экземпляр Национальному музею – им, мол, нужней).
 
Игорю Леонидовичу не удалось увидеть напечатанной поэму «Аська». Цензура 1980-х­ годов не могла пропустить лагерную тематику в массы.  Впервые она была опубликована его сыном, Леонидом Игоревичем, в историко-литературном журнале «Михайловский замок».
 
Я собрал почти все сборники стихов Игоря Леонидовича Михайлова: нет-нет, да и открою какой-либо из них на полюбившихся страницах, перечитаю. А в памяти  просыпается голос поэта, читающего мне эти же стихи: будь то из цикла «Чудеса в Воркуте» или из «Поэмы о Жешартстрое», или «Письмо Сталину», или, разумеется, незабвенную «Аську»,  которую можно открывать и начинать читать с любой страницы…
 
Поделиться в соцсетях

guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments