Из команды Седова

Легендарный полярник умер на руках матроса Александра Пустошного

14:46. 30 сентября, 2013  
  
0

Великий подвиг во имя науки совершила экспедиция Георгия Седова к Северному полюсу в 1912-14 годах. Столетие этому событию может не без оснований отмечать и наша республика, с которой связана судьба одного из сподвижников знаменитого полярника Александра Пустошного, исполнявшего в экспедиции обязанности матроса. Но прежде вспомним историю, отдадим дань памяти великому россиянину Георгию Яковлевичу Седову.

 

 

 

 

 

Прикипел к морю

Будущий полярный исследователь родился на берегу Азовского моря и с детства, что называется, прикипел к морю. Отец его был обычным рыбаком, а это означало, что жилось семье Седовых тяжело. Только в 14 лет смог он поступить в школу, но уже через три года, из-за необходимости зарабатывать деньги, со школой пришлось расстаться и устроиться приказчиком в бакалейную лавку, что совсем не устраивало мечтавшего о море юношу. Через год он покидает дом, поступает в Ростове-на-Дону в мореходные классы. Зимой упорно учится, летом зарабатывает деньги  матросом на судах, плававших по Чёрному морю. Блестяще оканчивает мореходные классы и получает звание штурмана дальнего плавания. Плавая помощником капитана и капитаном на небольшом грузовом судне, всё свободное время занимается самообразованием и в 1900 году сдаёт экзамен на чин прапорщика военного флота. Отправляется в Петербург и добивается права сдавать  экзамен за полный курс элитного Морского корпуса, после чего получает чин поручика по Адмиралтейству.

 

Неотвязная мечта

В 1902 году Седов впервые попал в Арктику в составе гидрографической экспедиции генерала А.И. Варнека, который высоко оценил способности Седова и его готовность к участию в самых сложных и опасных  заданиях. Именно тогда у Седова впервые зародилась мысль об экспедиции к Северному полюсу.

Во время русско-японской войны Седов командует миноносцем, затем работает  военным картографом на Каспийском море. Назначение начальником экспедиции по гидрографическому исследованию устья Колымы было как бы пробой сил, с этим заданием Седов успешно справился. А потом была работа на Новой Земле.

Итак, в 1912 году Седов представил свой проект экспедиции в Главное гидрогео­графическое управление. Информация об этом проекте попала в газеты. Реакция на  него в целом была негативной. Особая комиссия при  морском министерстве тоже посчитала план экспедиции к Северному полюсу непродуманным, а Государственная дума отказала Седову в финансировании…

 

Думал о славе России

Казалось бы, всё рухнуло, но жизнь научила его  принимать жёсткие удары судьбы. Он решил во что бы то ни стало, уже в том же 1912 году, начать экспедицию, организовав её на частные пожертвования. Однако расчёт на обильный поток пожертвований не оправдался, несмотря на широковещательные заявления Седова об успехе предстоящего плавания и славе России… А сроки поджимали, недобросовестные поставщики жульничали (роман Вениамина Каверина и фильм «Два капитана» как раз о подготовке той экспедиции). Короче, судно экспедиции «Святой Фока»  смог выйти в море только в середине сентября, что поставило под сомнение то, что ему удастся в этом ещё году достичь Земли Франца-Иосифа. 

Так и случилось. Судно добралось, и то с трудом, лишь до Новой Земли, было затёрто льдами и встало на зимовку. Зимовка – это не только календарная зима.  В условиях Арктики это ещё и весна, и часть лета. Только 3 сентября 1913 года (как раз 100 лет отделяют те события от моего письменного стола) «Святой Фока» смог двинуться в дальнейшее плавание. За время стоянки на Новой Земле были проведены  исследования, которые дали много научных результатов.

Легко сказать – двинулись дальше, ведь накануне ведущие участники экспедиции обратились к Седову с предложением возвращаться домой. Это  был страшный моральный удар по самолюбию Седова. Он отказался.

 

Последний рывок

«Святой Фока» продолжил плавание, но вскоре был остановлен непреодолимыми льдами. Началась вторая зимовка, которая проходила в очень тяжёлых условиях, ибо уже ощущалась нехватка   не только топлива, но и продовольствия. К тому же, часть команды, включая и самого Седова, болела цингой. Тем не менее, 15 февраля Георгий Седов решился на свой последний  рывок к Северному полюсу. Его согласились сопровождать двое матросов – Александр Пустошный и Григорий Линник. На трёх нартах и с восемью собаками они покинули зимовку. Оставленная  и.о. начальника Кушакову инструкция, по сути,  являлась завещанием Седова.

Матросы до конца выполняли свой долг. 5 марта 1914 года Седов скончался. Линник и Пустошный намеревались доставить тело Седова на судно,  им мешали в этом и громадные разводья, и боязнь идти по леднику. На острове Рудольфа они похоронили Седова, выдолбив киркой неглубокую нишу в камнях,  завалив тело кучей камней и  установив крест из лыж. Это был то ли мыс Аук, то ли мыс Бророк. Рядом положили флаг, который Седов хотел водрузить на Северном полюсе. В 1938 году на мысе Аук были найдены обломки лыж, истлевшие куски брезента, верёвок и меховой одежды, Там же обнаружен и флагшток, на котором сохранились обрывки российского флага. Тело Седова найдено не было. В 1977 году флагшток был доставлен на Северный полюс экспедицией на атомоходе «Арктика».

Только через две недели матросы Линник и Пустошный смогли добраться до «Святого Фоки», доставить дневники и письма Седова.

 

Связь времён

После возвращения в 1914 году из экспедиции Александр Пустошный работал лоцманом торгового флота в Архангельске.  В 1937 году был арестован и осуждён на 10 лет лагерей за антисоветские поступки, однако уже через два года был освобождён. Между тем в 1939 году началась очередная героическая эпопея в Арктике: 812-дневный дрейф ледокольного парохода «Георгий Седов» во льдах Арктики. 15 января 1940 года было опубликовано сообщение о том, что этот дрейф закончился. Все 15 членов экипажа парохода стали Героями Советского Союза. 

Наверное, внимательнее всех следили за этим дрейфом Линник и Пустошный. Газеты всей страны, включая и газету «За новый Север», предшественницу нашей, опубликовала воспоминания Александра Пустошного:

«К району, где дрейфовал «Седов», мне посчастливилось в 1914 году пробиваться вместе с Георгием  Яковлевичем Седовым и матросом Линником. Мы  шли во льдах. Изнемогая от мороза и ветра. И когда Седов уже не мог идти, он сказал нам:

 – Мы втроём одиноки, никому там, на Большой Земле, до нас нет дела, кроме родных…Вперёд! Только вперёд!

Эти слова Георгий Седов произнёс перед смертью. От «Фоки» в то время нас отделяли 400 километров сплошного льда, 20 суток тяжёлого перехода. Георгий Яковлевич чувствовал себя очень плохо. Силы покидали его с каждым часом. Но он рвался вперёд. Никогда не забыть мне последних дней пребывания с Седовым в безмолвии льдов. Перед тем, как проститься с миром, Георгий Седов обмороженными руками писал в дневнике (его мы с Линником принёсли на Большую Землю): «Увидели выше гор впервые милое, родное солнце.  Ах, как оно красиво и хорошо!». В день, когда сделана эта запись, мы впервые увидели солнце. Георгий Яковлевич умер у меня на руках. Мы похоронили его на острове Рудольфа, выдолбив киркой ложе и завалив могилу камнем. Над могилой были поставлены лыжи, принадлежавшие Седову. Здесь же мы положили флаг, который  Георгий Яковлевич мечтал водрузить на Северном полюсе…».

 

Мир тесен

Александр Пустошный умер в 1943 году. В его честь  названа бухта на острове Норд архипелага Норденшельда.  А вот его племянник Евгений Пустошный оказался в Воркуте. Дело в том, что он окончил школу радистов и вместе с женой (тоже радисткой) был направлен в Усть-Цильму. Но вскоре как замечательный специалист был затребован на Воркуту начальником комбината «Воркутауголь» М.М.Мальцевым (о нём мы рассказывали в «Северной широте»), которому всегда нужна была надёжная связь с Москвой. А Пустошный в любую погоду и в любые магнитные бури мог выходить на связь. Эти слова о своём отце я услышал от его дочери Людмилы, которая в конце ХХ века работала в Воркуте в «Полярно-уралгеологии».  А сам Евгений Пустошный работал потом в Воркутинском аэропорту.

Юра Пустошный был старшим братом Людмилы, с ним я учился в одном классе. Окончив школу, мы вместе поехали поступать в Ленинград: он сдал документы в электротехнический институт.            

Потом была учёба. Мы отмечали вместе все праздники. Я вернулся в Воркуту, а он, закончив институт, получил направление мимо нашего города… 

А когда мы учились, никогда  разговор нt касался ни того, как кто попал на Воркуту, ни  того, какими славными делами богаты отцы и деды. Только почти через 40 лет, после окончания школы, Людмила Пустошная приоткрыла некоторые тайны своей семьи. Что поделаешь, познание истории в те времена у нас практиковалось шёпотом.

 

 

Поделиться в соцсетях

avatar
1000