Воспоминания о газете коллег-журналистов

К 95-летию «Красного знамени»

Ценные советы Чистякова

Надежда Мирошниченко, секретарь Союза писателей России

– Моё самое яркое впечатление от журналистики одновременно и самое первое. Когда я ушла с Сыктывкарской телестудии в 1969 году, мне не сразу вернули документы. Тогдашний главный редактор газеты «Молодёжь Севера» Владислав Чистяков на это сказал: «Конечно, я тебя возьму! А документы вернут через месяц. Не вернут — в суд подашь».

И первый год моей работы в газете Владислав Иванович меня опекал и защищал, хотя я даже писала тогда с ошибками. И совершенно спокойно воспринимал мой взрывной темперамент. Впоследствии, когда я уже работала с Чистяковым в «Красном знамени», он дал мне очень ценный совет: публиковать критические материалы за подписью тех, кто их приносил мне. Ещё помню его гениальные слова: «Надя, в редакции должен быть один такой человек, как ты! Это по-хорошему будоражит остальных». Чистякову же принадлежат и ещё одни гениальные слова, которые я запомнила на всю жизнь: «Пока гениальный человек не состоялся, он невыносим. Но когда состоялся, он — ангел».

 

Так звёзды сошлись

Александр Сугоров, журналист, издатель

– Во второй половине 70-х годов прошлого века я работал в газете «Молодёжь Севера». И в то время каждый из нас со временем надеялся попасть в штат «Красного знамени». Это было, пафосно говоря, хрустальной мечтой, поскольку именно «Красное знамя» было самым авторитетным и любимым жителями Коми изданием. Там работали лучшие журналисты. Со временем из «Молодёжи Севера» до «Красного знамени» доросли Татьяна Борисевич, Борис Колесников, Владимир Шаров, Неля Мурыгина, Анатолий Зинов. Впоследствии они стали, как говорят в журналистской среде, «акулами пера».

Судьба свела меня с «Красным знаменем» в начале 2000-х. Я не сразу нашёл свою нишу в редакции, даже хотел через месяц уйти. Но звёзды сошлись так, что мне доверили собирать материалы для приложения к газете «Дом и огород». Оказалось, что это именно то, что мне надо было. Я работал легко и увлечённо. А ведь в журналистике это самое главное. Затем я был назначен редактором отдела общественных связей. Новая должность позволила познакомиться с новыми интересными людьми, что и послужило толчком для начала моей издательской деятельности. Я являюсь автором более 30 книг.

 . Оказалось, что это именно то, что мне надо было. Я работал легко и увлечённо. А ведь в журналистике это самое главное. Затем я был назначен редактором отдела общественных связей. Новая должность позволила познакомиться с новыми интересными людьми, что и послужило толчком для начала моей издательской деятельности. Я являюсь автором более 30 книг.

Медаль за труд

Альберт Болдырев, ветеран журналистики

– Было множество ярких событий, ознаменованных созданием мощной газовой индустрии Европейского Севера, которая и сегодня кормит всю Россию. От первой скважины и до подачи в 1968 году газа в систему трансконтинентального газопровода «Сияние Севера» «Красное знамя» через своих корреспондентов было на каждом метре этой «нитки», у каждой скважины, и каждый шаг ввода в действие газовой индустрии находил отражение на страницах нашей газеты.

Кстати, это неоднократно отмечалось на Выставке достижений народного хозяйства страны. Например, серебряными медалями ВДНХ были награждены и газета, и зам. редактора Альберт Болдырев, ваш покорный слуга. То же самое можно сказать о роли газеты и в развитии нефтяной промышленности.

 

Первая командировка

Тимофей Гончарук, трижды краснознамёнец

– Этот случай произошёл в первый год моей работы в газете. Устроился я в самый «жуткий» отдел – новостей. На планёрках нас постоянно «пинали», потому что газету из-за нас поздно отправляли в типографию. А тут ещё лето – в отпуск из шести новостников ушли четверо. Мы вдвоём отпахали полтора месяца на износ.

Вот вызывает меня как-то шеф-редактор и спрашивает, не хочу ли я в командировку в Москву. Кто же не хочет?.. Нужно написать репортаж про то, как наши фермеры москвичам на ВВЦ свои грибы-ягоды продают. А заодно и про конференцию с участием тогдашнего мэра Москвы Юрия Лужкова, председателя правительства Виктора Зубкова и других экспертов в области сельского хозяйства. Я-то в сельском хозяйстве с детства «разбираюсь» – всю жизнь в Воркуте прожил, где даже картофель не растёт.

Приехал в Москву, рыщу в рюкзаке – забыл блокнот с номерами телефонов «наших». Звоню в редакцию – никого, суббота. Еду на ВВЦ, слушаю Зубкова, Лужкова, других выступающих. Им показывают быков-производителей, свиней, лошадей, петухов и других животных. Ну и я хожу, смотрю с умным видом, что-то в блокнот записываю. Кое-как нашёл две скромные палатки с грибами и ягодами из Коми. Беру интервью у женщины из Корткеросского района, спрашиваю, хорошо ли грузди идут, как москвичи к морошке относятся. Словом, собираю фактуру чуть ли не на три разворота. Возвращаюсь в Сыктывкар, пишу огромный репортаж про то, как наши грибы у москвичей успехом пользовались, про то, что важные люди сказали. Материал отправили в «загашник». Текст вышел примерно в декабре. Это был мой дебют в популярном среди дачников приложении «Дом и огород».

 

Не оценили!

Мария Кузьмина, ветеран журналистики

– Готовился праздничный номер газеты «Красное знамя» за 7 ноября 1983 года. Нескольким корреспондентам, в том числе и мне, дали задание рассказать о каком-то одном из важных событий в жизни великих людей. Я пошла в главную библиотеку города на ул. Советской и заказала несколько книг. Среди них и лекции по русской истории В.О. Ключевского (1841-1911). На глаза попалось его высказывание о том, что «в жизни учёного и писателя главные биографические факты – книги, важнейшие события – мысли». Оно мне понравилось своей несомненной справедливостью и точностью. Об этом я и написала.

К моему великому сожалению, в секретариате газеты не оценили это мнение историка и мой многочасовой труд в библиотеке. Газета вышла без моего участия в задуманной подборке о мыслях и сенсациях. Так и хотелось пойти в секретариат и, немного перефразируя Ключевского, сказать: нам «слово дано не для того, чтобы усыплять свою мысль, а чтобы будить чужую!» Но не пошла и не сказала. Мне было обидно, 30 лет прошло, а я до сих пор это помню.

 

Когда глава обиделся

Сергей Лучников, журналист

– Как-то в «Красном знамени» появилась заметка, в которой приводился нелицеприятный факт, связанный с тогдашним Главой Коми В.Торлоповым. Он обиделся и потребовал от автора извинений. Но материал был подписан псевдонимом, а, согласно закону о печати, обнародовать истинную фамилию автора текста можно только в том случае, если есть соответствующее решение суда. В суд, насколько я знаю, Владимир Александрович обращаться не стал. Зато нажаловался в прокуратуру. И в один прекрасный день в редакцию нагрянул следователь в сопровождении чуть ли не целого десятка людей в камуфляже.
Попасть в кабинет главного редактора у них не получилось, поскольку тот уехал домой на обед, поэтому вся эта компания ввалилась ко мне. Ситуация оказалась крайне неприятной, от меня потребовали выдать ключи от кабинета главреда. Я отказался, поскольку у меня их просто не было.

Следователь разрешил по телефону вызвать сначала главреда, а затем и нашего юриста.

Насколько помню, дело всё закончилось откровенным шантажом: нам предложили самим добровольно назвать автора той заметки. В противном случае пригрозили опечатать компьютеры и таким образом сорвать выход очередного номера газеты. Пришлось уступить. Вот таким образом «лечились» обиды наших руководителей…

 

Уроки «Красного знамени»

Наталья Мельникова, руководитель издательских проектов

– В мае 1985 года я стала корректором «Красного знамени», имея за плечами четырёхлетний опыт работы по специальности – преподавателем английского языка. Почему так сложилось, отдельный разговор, но «сейчас не об этом». Очень волновалась во время «установочной» беседы с ответственным секретарём газеты Борисом Ивановичем Колесниковым. Помнится, он говорил, как важно быть внимательной, потому что корректор – «последняя инстанция» перед сдачей номера в печать.  

В то время корректорская располагалась в здании типографии, поближе к производству, и там сложился своеобразный мирок, уютный, весёлый, искромётный. В него постоянно врывались яркие личности, разновозрастные корреспонденты – звонками и лично: с правками, дежурством по номеру, ответами на наши вопросы. «Давила» только ответственность. «Косяки», как им и положено, шли косяками, то густо, то пусто. Ругали нас за них весьма интеллигентно, в стиле «как вы могли…», но нам было очень неловко. Авторов и соучастников у каждой ошибки, как правило, несколько, но отлавливать их – именно наша работа.

Как-то после серии самых невероятных и разнообразных промахов, включая самостийно придуманную цену спаренного номера и случай, вошедший в анналы под названием «Три мужика» (снимки с тремя писателями и тремя работягами поменялись местами, а подписи остались), все корректоры были приглашены к главному редактору Владиславу Ивановичу Чистякову. Обычно нас воспитывал Борис Иванович, и мы струхнули. А главный печально сказал: «Всё, что вы могли, уже сделали. Осталось поставить шапку другой газеты. И насчёт трёх человек… Первополосный снимок с писателями – вы что, не разглядели на оттиске, что лица… не совсем писательские?» Выпускающая буркнула: «А что? Там три мужика – и тут. К тому же на природе, а там что писатели, что работяги, результат один…» Общий хохот.

Как потом оказалось, он нас недооценил. Вершиной проделок стал кроссворд: сетка от одного, определения слов – от другого. После выхода номера секретарь Люба Зинова пулемётно «точковала» звонки взбешённых читателей. Все рекорды были побиты, ни одна другая ошибка такого шквала никогда не вызывала. Вывод руководства блистал логикой: «Вот мы и выяснили, ради чего покупают газету. Всё-таки не только ради обёртки для селёдки».
Конечно, это была шутка. Газету уважали, обожали, ненавидели, её боялись, на неё возлагали последние надежды. И недаром! Реальная была сила.

Мы прекрасно знали, какой ценой достигался высокий уровень материалов – командировки в любую глубинку, если надо; тщательная выверка каждого факта, имени, цифры; сбор разных мнений для конфликтных статей; жёсткий подход к качеству самой мелкой информации; ювелирная редактура… Во времена высокой печати в корректорскую поступали оригиналы, набранные на пишущих машинках, и мы видели часть огромной работы над текстом в виде правок завотделом, ответсека, главного редактора и его замов. А сколько вариантов до этого оказывалось в урнах! И слёзы лились. На «сухом остатке» можно и нужно было учиться.

Спустя года два, после долгих колебаний – боялась! – я попросила дать мне какое-то небольшое журналистское задание. Моей наставницей стала Ольга Алексеевна Сергичева, в то время корреспондент отдела писем, с которого начиналось немало журналистских биографий. Она очень тактично приводила в порядок мои щенячьи материалы, именно щенячьи, потому что за любую тему я бралась с энтузиазмом, стараясь объять необъятное, поскольку истории вопроса не знала, а интересно было всё. И хотелось обо всём рассказать. При этом грызли сомнения, казалось, ничего не умею и никогда не научусь. Ольга Алексеевна постепенно помогла мне справиться со многими проблемами начинающего журналиста, которых у постперестроечных поколений просто не наблюдается. Потом мне стали давать задания и Людмила Фёдоровна Зыль, и Неля Николаевна Мурыгина. Всем, кто знает «кухню» газеты того времени, не надо объяснять, что это значило: новые темы, дальнейшая «дрессура». С такой основой, с такими уроками, требованиями, высотой планки можно было идти дальше. Мудрая, тяжёлая, потрясающе увлекательная школа.

В.И. Чистяков поддерживал советами. Когда я спросила, не получить ли второе образование, он только плечами пожал: «Хоть окончи журфак, хоть нет, но лишь спустя года три практической работы выясняется, чего ты в нашем деле стоишь: ремесло наработано, к ответу! Продолжай в том же духе».

Те без малого пять лет в «Красном знамени» определили всю мою дальнейшую жизнь. Н.Н. Мурыгиной предложили возглавить новую газету «Республика», и она пригласила меня туда, корреспондентом. В марте 1991 года я ушла из «Красного знамени».

Полученные выучка, опыт и подходы к делу остались со мной. Они и помогали в сложной работе с не обкатанными никем темами и сильными, необычными личностями, ставшими знаковыми фигурами того стремительного времени. А темы привели меня и в секретариат Ю.А. Спиридонова, где довелось получить уроки другой любопытной школы; позже помогли под руководством Нели Николаевны создавать и развивать журнал «Регион»; потом – формировать и ставить на ноги отдел по связям с общественностью на предприятии, которое теперь называется ООО «РН – Северная нефть» – и тоже во время перемен, после его вхождения в состав компании «Роснефть».

Уже пятый год я занимаюсь разнообразными издательскими проектами в Коми республиканской типографии, в числе которых – и серьёзные многостраничные издания, и авторские проекты нашей творческой группы. Замечательное занятие, в том самом духе крепкой, выверенной журналистики и редактуры.

Вот такой получился путь. И если заходит речь о том, что да как, отвечаю одно и то же: «Всё началось с уроков «Красного знамени». Я очень благодарна всем сотрудникам газеты, с кем довелось работать. Желаю ветеранам и коллективу газеты душевного спокойствия – при вечном журналистском беспокойстве, доброго здоровья, искренних друзей и веры в себя.  

 

Как я Путина «оскорбил»

Павел Сафронов, главный редактор газеты «Твоя параллель»

– Было много ярких и запоминающехся моментов, но ничто не затмит то утро, когда сотрудники Отдела «К» МВД опечатали кабинеты корреспондентов «Красного знамени» и стали изымать оргтехнику. Тогда началась интересная и весёлая история, связанная с рождением одного интернет-мема. Думаю, догадываетесь, какого. Напомню для читателей: во время визита в Сыктывкар тогда ещё премьер-министра Владимира Путина я имел неосторожность неодобрительно о нём отозваться. Против меня было возбуждено, но через два дня закрыто дело об оскорблении Путина.

 

Лицом к людям

Людмила Зыль, ветеран журналистики

– За почти полвека моей работы в «Красном знамени» очень трудно выделить даже самые яркие события. Люди шли к нам со своей болью, бедой, надеждой на помощь. Верили нам, как никому другому. Не всё было в наших силах. Когда не удавалось продвинуть какое-нибудь дело, домой возвращаешься, как развалина. А если уж удавалось, то летишь, как на крыльях.
Был случай, когда газета помогла получить квартиру многодетной семье Светланы Железновой. Радовались в редакции, как собственному успеху. Опубликовали рассказ об этом – посетители облепили нас, как пчёлы свой улей. Квартирный вопрос во все времена был самым болезненным. И каждый день рождал всё новые вопросы, которые мы старались решать.

Поделиться в соцсетях
  • 11
    Поделились

guest
9 Комментарий
старые
новые популярные
Inline Feedbacks
View all comments
зачем
зачем
08.06.2013 15:18

в такую статью,поместили это(сафронова),да и с таким мерзким примером?

да уж
да уж
08.06.2013 15:35

странный подбор лиц. сафронов проплачен? взаимозачет с антикафе?

Тру
Тру
08.06.2013 15:56

Пачку свежих газет, которые раз в неделю выдают в Кампусе, вряд ли можно назвать взаимозачетом.

про Путина и Сафронова
про Путина и Сафронова
08.06.2013 19:16

Сафронов зря сейчас вспоминает эту историю. Подставляет однозначно. У Путина обостренное воображение. Представьте- блогер Сафронов вместе с Навальным опозорив Путина на весь мир становиться главредом государственной молодежной газеты!

Лиля
Лиля
08.06.2013 20:58

Мне понравилось, как написал Тимоха и Наталья Мельникова. Один прикольно, другая – грамотно. И оба искренне.

Лиле
Лиле
08.06.2013 21:05

Лиля, а Зыля и все остальные конечно безграмотные, куда им до Вас!

Сергей
Сергей
08.06.2013 21:24

Удивляешься порой безапелляционности некоторых комментаторов. Я про Лилю. Вот так взяла и одной своей корявенькой фразочкой плюнула в душу сразу нескольким уважаемым людям, включая поэта Н.А.Мирошниченко! Да кто такая эта Лиля??!!!

Открываем личико
Открываем личико
08.06.2013 23:30

Лиля – это Е.Б.Шелест, бывшая работница Краски.

Лиля
Лиля
08.06.2013 23:38

Я не сказала, что другие написали плохо. Я сказала, что эти два были для меня интереснее остальных. Людмила Федоровна вне конкуренции. А грамотно, не только в смысле без ошибок, друзья.