По жизни рядом. К 95-летию «Красного знамени» (ФОТО)

Газета всегда была сильна журналистским братством

Автор:   
12:07. 19 мая, 2013  
  
5
Странную заметил закономерность: как бы не отдаляли тебя годы от давних событий, они не становятся тусклее, а наоборот, со временем словно добавляют красок и яркости, а порой обнажают даже то, что забывалось раньше. Так память откорректировала вдруг, что первым из журналистов, с которым я познакомился и подружился, а затем работал бок о бок в «Красном знамени», был вовсе не Владислав Чистяков, благодаря которому и стал газетчиком (он принимал меня на работу), а… поэт Виктор Кушманов. В начале шестидесятых Виктор работал в «Молодёжке» и именно ему ещё студентом Ленинградского инженерно-строительного института я приносил свои стихи. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Любопытно, что он вроде бы хвалил их, но не «Молодёжь Севера» опубликовала первой мои литературные опусы, а как раз её «старшая сестра» – газета «Красное знамя». Случилось это через пару лет, уже после того, как я порвал с институтом на четвёртом курсе и, вернувшись в Сыктывкар, поступил на работу корреспондентом на республиканское радио. Завотделом культуры в «КЗ», лицом распоряжавшимся поэзией, был в то время Юрий Поляков. Он-то и тиснул на второй странице газеты моё стихотворение «Паровоз Ильича», по-моему, как раз в день рождения «вождя пролетариата». Понимаю, что это были, так сказать, «стихи к дате», а всё же было приятно лицезреть их на газетной полосе. И надо же, они-то и стали моей первой публикацией в «Красном знамени»! 
 

Поэт поэту рознь

Судьба распорядилась так, что ровно через четверть века мы с Геной Ткачёвым (он дважды «отмечался» в нашей газете – в семидесятых и восьмидесятых годах) были направлены редактором Чистяковым от «Красного знамени» в Ленинград на курсы по повышению  квалификации, где нам разъясняли, что такое «развитой социализм». (Скажу в скобках, что всего-то через пять-шесть лет и социализму, и коммунизму дал под зад Ельцинский капитализм). Одним из преподавателей этой политэкономической дисциплины оказался… да-да, Юрий Поляков. Как мы узнали потом, выпустив сборник стихов, он завязал с поэзией ещё в Сыктывкаре и двинул в науку, пути которой оказались для него такими неисповедимыми. Кстати, сборничек его я читал, запомнил даже пару строчек: «…руке, державшей топорище, солгать стыдится карандаш». Вроде бы и неплохие стихи, но не было в них того волшебного огня, который приводит человека в необъяснимое волнение. Наверное, не зря такую поэзию, так сказать, «поэзию от ума» стали называть «деланной». 
 
А вот то, что выходило из-под пера Вити Кушманова, как правило, брало за душу, и такой поэтический потенциал менять на политический было бы грешно. Хотя и у него, бывало, встречались строчки,  отдающие откровенной конъюнк­турой (хотя можно это отнести и к такому понятию, как «дань времени»). Как-то, ещё находясь в горячке поэтического вдохновения, он прочёл мне только что испечённое стихо­творение, которое начиналось так: «Какие гулы в сердце у тебя? Быть может, это гулы Октября?!…» Политическая заданность просто бросалась в глаза, и я, стараясь смягчить иронию, чтобы не обидеть автора, сказал ему: «Вить, может, тебе просто надо сходить к терапевту, прослушаться насчёт гулов и хрипов в груди?»
 

Конфуз, принёсший холодок

За много лет знакомства мы были с ним так накоротке, что  на критические замечания друг другу давным-давно не заводились. При его первой жене, Ларисе, дружили семьями. Как-то пригласил он меня с моей благоверной в гости (они снимали комнату в частном доме по улице Савина), было это перед выходом в свет его первого сборника. Естественно, встреча превратилась в поэтический вечер, а в памяти осталась, может, и потому, что была омрачена неприятным разговором. Виктор читал свои стихи, и в одном из них была использована целая строфа, которую он ничтоже сумняшеся взял… из моего стихотворения. Заметив, как мы с женой стали переглядываться, он с невинным видом заявил, что в книжке оно вый­дет с посвящением Валерию Туркину. Как будто этим можно оправдать плагиат. 
 
Моя жена долго не принимала такое оправдание. Я же старался обелить друга (пусть и безуспешно), говорил, что моё стихотворение с этой строфой ещё сырое, концовка даже не просматривается, а в подаче Кушманова строфа стала доступной для читателей. 
 
Что интересно, никакого посвящения в вышедшем сборнике не было, а само стихотворение в нём названо критикой одним из лучших. Этим я и успокоился, но какое-то время в наших отношениях всё же был холодок. 
 
История получила продолжение лет через тридцать. Я всё же добил начатое много лет назад стихотворение и опубликовал его в своём сборнике. Сомнения, конечно, были. Что если начнутся пересуды, мол, строфа содрана из сборника уже широко известного поэта Виктора Кушманова?! Переубедила дочь моя Марина. «Папа, – сказала она, – но это же твои стихи, пусть оправдывается тот, кто слямзил их у тебя». И я послушался. Решил: если что, пусть Витя и оправдывается. 
 
Пришлось ли Кушманову оправдываться, не знаю, но «если что» всё же случилось. Газета вела в то время рубрику «Дежурный репортёр». Читатели задавали в определённый час и по определённому телефону вопросы, а дежурившие журналисты записывали их, искали ответы и публиковали в газете. Однажды подошла ко мне после общения со звонившими Дарья Шучалина и сообщила, что кто-то из читателей обнаружил одну и ту же строфу в сборниках Кушманова и Туркина. Вот и спрашивает он, кто у кого её позаимствовал. Я ответил ей: «Пусть спросит у Кушманова».   Больше разговоров по этому поводу никогда и нигде не случалось. У самого Вити я не спрашивал, да и он не заводил речи. 
 
Это фото сделано за год до кончины поэта. Слева направо: фотокор «Красного знамени» Владимир Ячменёв, его жена Людмила, краснознамёнцы Виктор Кушманов и Валерий Туркин

А горе сближает

Вообще отношение коллег к Виктору Кушманову что в «Молодёжке», что в «Красном знамени» было на моей памяти всегда тёплым, почти нежным, особенно со стороны старших товарищей. Не за его характер, а за его талант и какую-то, может, неприкаянность, что ли. Сам Витя это тщательно скрывал, но люди-то окружали его не слепые. Наоборот, журналистское братство старалось не давать его в обиду, пусть и бывал поэт иногда «шаловлив», и к рюмке прикладывался, а то и дерзил тем, кому не стоило бы это делать.
 
Помню, с какой горечью рассказывал, пожалуй, самый крепкий в редакции орешек Владимир Новосёлов, как за не такие уж серьёзные провинности ему отказывали в работе в газете, и приходилось Вите махать метлой на зарплату дворника.  И ведь одному Богу известно, каких усилий требовалось выходцу из сельской коми глубинки, чтобы встать вровень с лучшими представителями горячо любимой им республики. 
 
В последние годы жизни Виктор стал заметно мягче, добрее, молодеческие заскоки остались в прошлом. Нас уже связывало не только давнее знакомство, но и горечь совместных утрат. Мы проводили с ним в последний путь лучших своих друзей-краснознамёнцев – Володю Блинова, Славу Чистякова, Толю Смирнова… Научились дорожить каждой встречей друг с другом. Работал он в драмтеатре, заведовал литературной частью, а редакция «Красного знамени» была как раз на его пути из дома. Поэтому два-три раза в неделю он непременно заглядывал ко мне в кабинет, садился за свободный стол напротив и выкуривал пару сигарет за разговором, который мог затянуться и на пару часов, если тема вдруг задевала нас обоих. Иногда я впрягал его в работу, которая обоих нас веселила. Газета вела тогда рубрику «Ребро Адама», в которой публиковались снимки обнажённых юных красавиц непременно с поэтической подписью, возвышавшей женскую красоту. (Удивительно, но эта рубрика очень нравилась ветеранам войны!)
 
И я могу совершенно точно сказать, какими были последние  поэтические строчки, которые сочинил поэт и журналист Виктор Кушманов перед своей кончиной (назавтра его не стало). Это была подпись к снимку красавицы, с тела которой спадает последний покров. Строчки были хороши: «Ещё ни «Оха» и не «Аха», лишь медленно ползёт рубаха».
 
Поделиться в соцсетях

avatar
1000
5 Comment threads
0 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
0 Comment authors
АиВПолковникПолковник опять до какающих педиков напилсяСтопЭх-х-х... Recent comment authors
новые старые популярные
Эх-х-х...
Гость
Эх-х-х...

Пошлятина всегда была фирменным знаком КЗ… Сысол Вычегодин там был “белой вороной”

Стоп
Гость
Стоп

А разве не Сысол заложил традиции?

Полковник опять до какающих педиков напился
Гость
Полковник опять до какающих педиков напился

Оскорбления все же удалять надо, имхо.

Полковник
Гость
Полковник

Так удаляй.. что ж ты смотришь.. синими брызгами? Назовись))) разберемся

АиВ
Гость
АиВ

Знаете, Туркин, это (…со временем словно добавляют красок и яркости) – возрастное.
Все там будем со временем.
Раньше-то и деревья были большими.